Удар заточкой в спину…
Губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом объявил о решении, которое уже назвали самым масштабным актом помилования в истории Соединённых Штатов. За два месяца до ухода со своего поста губернатор штата распорядился заменить смертные приговоры всем 548 заключенным, ожидающим казни в калифорнийских тюрьмах, на пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение.
В открытом письме к жителям нашего штата губернатор Калифорнии объяснил свой шаг моральными принципами. По словам Ньюсома, «санкционированные государством убийства не совместимы с ценностями Калифорнии, подрывают основы правовой системы и умаляют каждого из нас».
Звучит возвышенно, однако за риторикой о гуманизме кроется удар по демократическим институтам и чувствам тех, кто десятилетиями ждал справедливости.
Смертная казнь в Калифорнии давно превратилась в юридический фантом. Последняя казнь в штате состоялась 20 лет назад, еще в январе 2006 года, а в марте 2019 года, едва вступив в должность, Гэвин Ньюсом ввел бессрочный мораторий на приведение высшей меры наказания в исполнение и распорядился демонтировать камеру смертников в тюрьме Сан-Квентин. Тем не менее все эти годы смертные приговоры сохраняли юридическую силу, оставаясь символом того, что за самые чудовищные преступления существует соразмерное возмездие.
Главная претензия к решению губернатора заключается в пренебрежении волей избирателей. Жители Калифорнии неоднократно – в том числе на референдумах 2012 и 2016 годов – голосовали за сохранение высшей меры наказания в нашем штате. Однако вместо исполнения воли граждан Гэвин Ньюсом сначала ввел в 2019 году мораторий на казни, а теперь, покидая должность в январе 2027 года, фактически обнулил приговоры судов присяжных одним росчерком пера.
Подобное массовое помилование стирает грань между индивидуальным правосудием и политическим жестом. В списке из 548 человек оказались не жертвы судебных ошибок (иногда такое бывает), а серийные убийцы и преступники, совершившие чудовищные зверства, чья вина была неоднократно доказана в ходе долгих процессов. Уравняв всех под одну гребенку, власти штата в лице губернатора проигнорировали тяжесть каждого конкретного дела.
Не менее болезненным стал и сам способ объявления губернаторского решения. Семьи жертв и представители правоохранительных органов отметили, что родственники погибших узнали о смягчении приговоров из новостей или типовых уведомлений. Прокуроры и шерифы ряда округов уже назвали действия губернатора «пощечиной» пострадавшим, подчеркнув, что теперь правила пересмотра пожизненных сроков в будущем могут измениться. Так окружной прокурор графства Сан-Луис-Обиспо Дэн Доу назвал происходящее триумфом политики над человечностью, а шериф округа Сонома Эдди Энграм заявил, что подобный шаг подрывает доверие к судебной системе
Примечателен и политический расчет. Шаг сделан на финишной прямой губернаторского срока, когда Ньюсому больше не нужно бороться за переизбрание в штате, но важно укрепить репутацию среди прогрессивного электората перед возможной президентской кампанией 2028 года.
Самым болезненным аспектом решения Ньюсома стало то, как оно отразилось на родственниках убитых. Пока одни сторонники отмены казни рассуждают о высоких материях и о том, что государственное насилие не возвращает мертвых, десятки семей по всей Калифорнии переживают повторную психологическую травму.
Марк Клаас, чья 12-летняя дочь Полли была похищена и жестоко убита рецидивистом Ричардом Алленом Дэвисом в 1993 году, назвал новость о смягчении приговора «ударом заточкой в спину». По его словам, убийцы детей, полицейских и серийные маньяки обрели в лице губернатора верного союзника, в то время как семьи погибших годами обивали пороги судов, заново проживая кошмар утраты на каждом заседании по апелляциям лишь для того, чтобы их право на справедливость было аннулировано без всякого обсуждения.
Сэнди Френд, чей восьмилетний сын Майкл Лайонс в 1996 году был похищен, изнасилован и получил более семидесяти ножевых ранений от рук Роберта Роудса, рассказала, что никто из офиса губернатора даже не удосужился позвонить ей заранее. О том, что убийца ее ребенка избежит казни, она узнала, как посторонний наблюдатель – из выпуска новостей.
Похожую боль испытали и родные восьмилетнего Габриэля Фернандеса, замученного до смерти в 2013 году. Бывший прокурор Джонатан Хатами вынужден был сам срочно обзванивать близких мальчика, чтобы те не узнали о решении губернатора из интернета. Родственники Габриэля признались, что чувствуют себя преданными: человек, когда-то подписавший закон, названный именем их погибшего ребенка, одним движением руки выбил почву у них из-под ног.
Для многих семей смертный приговор был не жаждой мести, а единственной гарантией того, что преступник никогда не выйдет на свободу. Сегодня власти уверяют, что пожизненное заключение без права на УДО – это суровая и необратимая кара. Однако жители Калифорнии слишком хорошо знают, как стремительно меняются законы в нашем прогрессивном штате.
Правозащитники и адвокаты пострадавших уже бьют тревогу: стоит сегодня ликвидировать смертную казнь, как завтра объектом борьбы реформаторов станет само пожизненное заключение без права на освобождение. То, что сегодня подается как вечная изоляция, через пять или десять лет (возможно и раньше) при очередном витке либерализации уголовного кодекса может превратиться в право на пересмотр дела и выход на свободу. Для матерей и отцов убитых детей это означает жизнь в вечном страхе перед будущим.
Сторонники губернатора годами использовали экономический аргумент в пользу отмены казни, указывая на то, что содержание спецблока в тюрьме Сан-Квентин и бесконечные апелляционные процессы обходятся бюджету в сотни миллионов долларов.
Однако перевод 548 преступников на пожизненное содержание вовсе не освобождает казну от расходов – он просто переводит их в другую статью бюджета, растянутую на десятилетия вперед.
Содержание одного заключенного в пенитенциарной системе Калифорнии является одним из самых дорогих в стране и обходится бюджету более чем в сто тысяч долларов в год. Умножив эту сумму на более чем полтысячи человек, штат получает многомиллионные ежегодные траты, которые ложатся на плечи работающих граждан. Причем эти расходы будут только расти по мере старения контингента.
Пожизненное заключение означает, что штат берет на себя полное медицинское обеспечение, лечение хронических заболеваний, паллиативный уход и содержание этих людей вплоть до их естественной смерти.
В то время как обычные калифорнийцы сталкиваются с ростом стоимости жизни, высокими налогами, проблемами в системе здравоохранения и нехваткой средств на поддержку реальных жертв преступлений, налогоплательщики вынуждены гарантировать трехразовое питание, крышу над головой и квалифицированную врачебную помощь тем, кто лишил жизни невинных людей. Для многих жителей штата такая арифметика выглядит издевательством над здравым смыслом: государство требует от граждан оплачивать долгую и обеспеченную старость серийным убийцам, отказывая при этом в исполнении приговоров, за которые эти же граждане голосовали на референдумах.
Впрочем, точку в деле ставить рано: по Конституции Калифорнии, для смягчения приговоров осужденным требуется одобрение Верховного суда штата. Но сам прецедент уже создан.
Уходя, Гэвин Ньюсом словно пропел избирателям строки из знаменитого романса: «А напоследок я скажу: прощай, любить не обязуйся». И теперь калифорнийцам остается лишь гадать, чем на самом деле был этот прощальный жест – восхождением к гуманизму или, говоря словами того же стихотворения, «высокой степенью безумства».
Евгений Фалин
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.