Когда реальность меняет правила политической игры
Продолжительная встреча Биньямина Нетаниягу и Нафтали Беннета возвращает в повестку дня возможность изменения конфигурации политических блоков. Однако вопрос заключается не только в том, сколько мандатов есть в распоряжении каждого из них сегодня, но и в том, как один политический шаг может изменить позиции и решения остальных лидеров партий завтра.
В своей статье «„Только не Нетаниягу “ сталкивается с реальностью», опубликованной 1 ноября 2026 года на иврите в издании «Мида» и впоследствии вышедшей в расширенной русскоязычной версии под названием «Только не Нетаниягу – и что теперь? Реалистичная проверка выборов» в «Континенте», я проанализировал возможные сценарии формирования правительства по итогам выборов в Кнессет 26-го созыва.
Среди прочего я выдвинул предположение, что Нафтали Беннет может прийти к выводу, что продолжение партнёрства с Яиром Лапидом и Гади Айзенкотом не позволяет сформировать устойчивое правительство, и ему следует рассмотреть возможность присоединения к правительству национального единства во главе с Биньямином Нетаниягу. В этой связи я напомнил о шагах Гидеона Саара и Зеэва Элькина, которые после длительного периода противостояния с Нетаниягу вернулись к политическому сотрудничеству с ним.
Встреча Нетаниягу и Беннета, состоявшаяся 18 ноября и длившаяся почти три часа, даёт дополнительный повод рассмотреть этот вариант. Разумеется, встреча была представлена как брифинг по вопросам безопасности, и сам факт её проведения не является доказательством политических договорённостей между сторонами. Однако на фоне трудностей с формированием коалиции и дискуссий о возможности создания правительства единства она оправдывает повторный анализ сценариев, стоящих перед политической системой.
Результаты выборов создали сложную реальность. Блок Нетаниягу получил 53 мандата, в то время как у неарабских партий, стремящихся его сменить, нет самостоятельного парламентского большинства. Два арабских списка получили в сумме 19 мандатов, и поэтому они могут сыграть решающую роль в создании альтернативного правительства – либо через участие в коалиции, либо посредством поддержки извне.
Однако простая арифметика не даёт ответа на главный вопрос: можно ли сформировать правительство, способное на протяжении длительного времени справляться с вызовами в сфере безопасности, внешней политики, экономики и общества, стоящими перед Израилем?
Израиль стоит перед лицом тяжелейших вызовов в области безопасности и дипломатии: иранская угроза, будущее сектора Газа и отношения с Соединёнными Штатами. Одновременно стране необходимо укреплять самостоятельный оборонный потенциал, наращивать сухопутные войска и готовиться к затяжным военным конфликтам, параллельно решая вопросы призыва, бюджета и экономической стабильности. Всё это требует решений, выходящих далеко за рамки личного противостояния между Нетаниягу и его оппонентами.
Это не означает, что разногласия между партиями не носят принципиального характера. Споры о судебной реформе, ответственности политического и военного руководства за события 7 октября, отношениях государства и религии, воинской обязанности и бюджетных приоритетах затрагивают существенные вопросы государственного устройства. Но именно поэтому возникает необходимость выяснить, какие из этих разногласий являются непреодолимыми, а по каким возможно достижение соглашений, позволяющих обеспечить устойчивое управление страной.
Правительство национального единства само по себе ещё не гарантирует национального согласия. Если его участники не смогут договориться по основным вопросам безопасности, экономики и государственного управления, широкая коалиция может оказаться столь же неустойчивой, как и узкая. Поэтому речь должна идти не просто об объединении политических противников, а о согласовании курса, который позволит государству последовательно решать стоящие перед ним задачи.
Здесь возникает ещё одна проблема, связанная с самим подходом, которым многие комментаторы руководствуются при анализе результатов выборов.
Анализ возможностей формирования правительства не может сводиться к сложению числа мандатов различных партий в соответствии с позициями, которые их лидеры декларируют сегодня. Такой подход во многом исходит из того, что политическая система представляет собой статичную и неизменную данность. Но политическая реальность не статична. Любое значимое событие способно изменить систему расчётов политических игроков, создать новые возможности и повлиять на их дальнейшие решения.
С аналогичной проблемой я сталкивался на протяжении десятилетий моих исследований в области демографии Эрец-Исраэль.
Ещё в своих работах 1980-х годов я оспаривал общепринятые демографические прогнозы, основанные на простом продолжении существовавших в тот период тенденций. Я оценивал, что суммарный коэффициент рождаемости арабского населения будет постепенно снижаться, пока не сравняется с показателем еврейского населения примерно к первому десятилетию XXI века. Другие прогнозы исходили из того, что высокий разрыв в уровне рождаемости сохранится, приведёт к драматическому изменению демографического баланса и подорвёт еврейское большинство в стране.
Реальность подтвердила предсказанное мною направление, хотя выравнивание произошло позже, чем я предполагал. С тех пор картина изменилась даже сильнее, чем я прогнозировал: суммарный коэффициент рождаемости еврейских женщин превысил показатель арабских. Согласно данным Центрального статистического бюро Израиля, в 1980 году суммарный коэффициент рождаемости у арабов составлял около 5,4 ребёнка на женщину, а у евреев – около 2,8. В 2025 году этот показатель среди еврейских женщин достиг примерно 3,1 ребёнка на женщину по сравнению с примерно 2,5 среди арабских женщин. Таким образом, разрыв изменился на противоположный по сравнению с ситуацией, сохранявшейся на протяжении десятилетий.
Разумеется, демографические и политические процессы действуют не по одним и тем же законам. Однако между ними есть важное методологическое сходство: в обоих случаях тот, кто ограничивается экстраполяцией текущих тенденций, рискует проигнорировать изменения условий, порождающих эти тенденции.
Так обстоит дело и в нынешнем Кнессете. Возможное присоединение семи депутатов группы Беннета к правительству Нетаниягу станет не просто арифметической прибавкой семи мандатов. Оно способно изменить систему координат для других депутатов, которым придётся принимать решения в политической реальности, отличной от той, в которой формировались их первоначальные позиции.
Первый вариант – создание широкого правительства национального единства с участием «Ликуда», группы Беннета, а возможно, также Гади Айзенкота, Яира Лапида и других фракций Кнессета. Соглашение о ротации могло бы позволить партнёрам отложить борьбу за пост премьер-министра и сосредоточиться на управлении страной в течение каденции нынешнего Кнессета.
В рамках этого варианта можно рассмотреть схему ротации, при которой Нетаниягу занимает пост премьер-министра в первые два года, а Беннет – пост министра обороны, после чего должность главы правительства переходит к Беннету. Такая договорённость позволила бы Нетаниягу продолжить руководство израильской политикой в период президентства Дональда Трампа в США, а Беннету – приобрести дополнительный опыт управления оборонным ведомством перед вступлением в должность премьер-министра.
В более отдалённой перспективе нельзя полностью исключать и возможность завершения Нетаниягу партийно-политической деятельности с последующим выдвижением его кандидатуры на пост президента Израиля. Однако избрание президента находится в компетенции Кнессета, и подобный сценарий не может служить основой или гарантированной частью коалиционного соглашения.
Вместе с тем последние события показывают, что возможные варианты ротации не ограничиваются отношениями Нетаниягу и Беннета. Согласно сообщениям СМИ, после встречи с Нетаниягу Беннет предложил своим партнёрам рассмотреть возможность создания правительства единства, в котором первым премьер-министром станет Гади Айзенкот, а Нетаниягу получит этот пост в дальнейшем.
Это предложение подчёркивает самостоятельную политическую роль Айзенкота. Получив от президента поручение сформировать правительство, он оказался в положении, при котором его решения могут определить не только состав будущей коалиции, но и дальнейшее развитие всей политической системы.
Однако Айзенкот не может не учитывать позиции своих политических партнёров. Яир Голан и Авигдор Либерман выступают против участия в правительстве с Нетаниягу . Кроме того, согласие Айзенкота на подобную ротацию может вызвать возражения как среди его сторонников, так и среди депутатов, которые связывают политические перемены именно с отстранением Нетаниягу от власти.
Существуют и другие серьёзные препятствия. Для части оппозиции отказ от сотрудничества с Нетаниягу является не временной предвыборной позицией, а принципиальным обязательством перед избирателями. С другой стороны, партии нынешнего блока Нетаниягу также могут возражать против соглашений, которые потребуют пересмотра их позиций по вопросам призыва, судебной системы, бюджета или распределения министерских полномочий. Даже если лидеры договорятся о ротации, им ещё предстоит согласовать состав правительства и его программу.
Наконец, нельзя исключать взаимного недоверия, порождённого опытом предыдущих коалиционных соглашений. Обещание передать пост премьер-министра через два года имеет политическую ценность лишь в том случае, если партнёры уверены, что договорённость будет выполнена. Поэтому вопрос заключается не только в том, кто первым возглавит правительство, но и в том, насколько надёжным окажется весь механизм сотрудничества.
Тем не менее эти препятствия не означают, что возможность соглашения должна быть заранее исключена. Напротив, если Айзенкот не сумеет сформировать устойчивое правительство без Нетаниягу , а новые выборы не будут обещать выхода из политического тупика, ему и его партнёрам придётся заново оценивать соотношение между прежними обязательствами и возможностью реально влиять на государственную политику.
Второй вариант – формирование правительства на базе существующего блока Нетаниягу и семи депутатов группы Беннета с присоединением дополнительных депутатов Кнессета.
Как я отмечал в предыдущей статье, семь депутатов группы Беннета доведут блок Нетаниягу лишь до 60 мандатов. Для достижения большинства в 61 голос потребуется поддержка как минимум ещё одного депутата. При этом необходимо учитывать юридические ограничения на отделение депутатов от существующих фракций. Политическая готовность семи депутатов изменить коалиционную принадлежность сама по себе ещё не означает, что такое изменение можно осуществить без соблюдения установленных законом процедур.
Однако вовсе не обязательно полагать, что процесс остановится на достижении минимального большинства.
В этом контексте особого внимания заслуживает группа из четырёх депутатов, связанная с Хили Троппером в списке Айзенкота. Их решение может иметь значение не только для создания парламентского большинства, но и для расширения политической основы будущего правительства. Следует также учитывать позиции отдельных депутатов партии «Наш дом Израиль», включая Рафаэля Бен-Шитрита и Шарона Шараби. Их взгляды по национальным и оборонным вопросам, а также готовность или неготовность опираться на поддержку арабских партий могут оказаться значимыми для дальнейшего развития событий.
Случай Троппера представляет особый интерес. Он выступал за создание широкого сионистского правительства, но возражал против его формирования во главе с Нетаниягу . Он также высказывался против создания правительства, которое зависело бы от арабских партий.
Пока Троппер и его соратники считают, что широкое сионистское правительство можно сформировать без Нетаниягу , вполне понятно, почему они продолжают придерживаться этой позиции. Но что произойдёт, если Беннет решит присоединиться к Нетаниягу и появится реальная возможность сформировать устойчивое парламентское большинство?
В такой ситуации система расчётов Троппера и других депутатов изменится. Речь пойдёт уже не только о том, помогать ли Нетаниягу сформировать правительство, но и о том, присоединиться ли к новой коалиции, чтобы влиять на её политику, или остаться в оппозиции.
Если группа Троппера решит поддержать такое правительство, его парламентская основа может значительно расшириться. Однако четыре депутата не обязательно примут единое решение, а возможность их самостоятельного присоединения к коалиции будет зависеть как от политических договорённостей, так и от правового положения соответствующей фракции.
Такое решение будет иметь значение и для их политического будущего. Участие в правительстве единства способно дать им влиятельные посты и возможность продемонстрировать практические достижения в тех областях, ради которых они просили доверия избирателей. Пребывание в оппозиции позволит им сохранить верность предвыборным обещаниям, но одновременно заставит задуматься о том, как укрепить свой политический статус и выстроить курс к следующим выборам.
Разумеется, здесь существует и противоположный риск. Избиратели, голосовавшие за этих депутатов именно потому, что они обещали не сотрудничать с Нетаниягу , могут расценить переход как нарушение доверия. Поэтому политическая выгода от участия в правительстве должна оцениваться одновременно с возможными электоральными потерями.
Невозможно заранее знать, какой выбор они сделают. Однако ошибкой было бы полагать, что позиции, заявленные ими до создания нового правительства, обязательно останутся неизменными и после его формирования.
Аналогичный процесс может затронуть и других депутатов Кнессета. Сам факт появления реальной возможности создания нового правительства способен породить ситуацию, в которой соображения влияния на политический курс, национальной ответственности и политического будущего будут пересмотрены.
Здесь мы вновь возвращаемся к прецеденту Гидеона Саара и Зеэва Элькина. Оба они участвовали в политической борьбе против Нетаниягу , а впоследствии вернулись к сотрудничеству с ним. Вопрос не в том, пойдут ли Беннет или Троппер непременно по их стопам, а в том, способно ли изменение политических обстоятельств побудить и их к переоценке соотношения между политическим соперничеством, принципиальными разногласиями и возможностью влиять на управление государством.
Изменение политической позиции само по себе не свидетельствует о беспринципности, равно как и не должно автоматически восприниматься как проявление национальной ответственности. Оценка зависит от аргументации этого шага, от политических договорённостей, на которых он основан, и от его соответствия обязательствам, данным избирателям.
Часть общества может увидеть в способности преодолеть разногласия и достичь согласия по национальным вопросам проявление государственной зрелости. Другие могут расценить такой шаг как нарушение предвыборных обещаний. В конечном счёте именно действия, объяснения и результаты позволят обществу вынести свой вердикт.
Третий вариант состоит в том, что переговоры о формировании правительства не увенчаются успехом, и после исчерпания установленных законом процедур Израилю придётся идти на новые выборы.
Этот вариант также не гарантирует выхода из тупика. Повторная избирательная кампания может изменить распределение мандатов, но сама по себе она не обещает, что противоречия, лежащие в основе политического кризиса, исчезнут.
Более того, новые выборы могут воспроизвести прежнюю ситуацию, при которой ни один из политических блоков не сможет сформировать самостоятельное парламентское большинство. В таком случае страна потратит время и ресурсы на новую избирательную кампанию, не получив ответа на вопрос, каким образом создать правительство, способное принимать долгосрочные решения.
Продолжительная встреча Нетаниягу и Беннета не доказывает, что процесс формирования нового правительства единства уже начался, однако она наглядно показывает, почему нельзя ограничиваться статичным анализом результатов выборов. Политическая система – это не счётная доска, где каждый мандат навечно закреплён за одним и тем же блоком, а любая позиция, заявленная до выборов, не подлежит пересмотру. Шаг одного ключевого игрока способен быстро изменить систему расчётов остальных.
Возможно, нынешний Кнессет продолжит работу в соответствии с раскладом, сложившимся на выборах, а возможно, в нём сформируется иная система партнёрств. Но способность будущего правительства справляться с национальными вызовами будет определяться не только числом поддерживающих его депутатов, но и глубиной договорённостей, наличием общей программы и готовностью нести совместную ответственность за её реализацию.
Подлинный экзамен на государственную зрелость заключается не в безграничной верности прошлым соперничествам и не в самой по себе готовности менять политических партнёров, а в способности трезво оценивать меняющуюся реальность и принимать решения исходя из национальных интересов, принципов и ответственности перед избирателями.
Диссидент-отказник, общественный и политический деятель, исследователь демографических процессов в Израиле.
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.