Юрий Ярим-Агаев | Смена режима в Иране – но только если довести дело до конца

Пока в Вашингтоне обсуждают, как поступить с Ираном, один вариант – смена режима – часто отвергается как нереалистичны. Однако история говорит иначе.

Иллюстрация: kontinentusa.com / AI

Иран – тоталитарное государство, и смена режима – единственная стратегия, которая последовательно работала против таких режимов. Наиболее значительные успехи американской внешней политики были достигнуты именно таким образом: поражение и трансформация нацистской Германии и императорской Японии после Второй мировой войны, а также крах советского коммунизма в конце XX века.

Есть две фундаментальные причины, почему смена режима работает против тоталитарных государств.

Во-первых, все тоталитарные системы управляются не отдельными людьми, а идеологией. Лидеры – будь то диктаторы, партийные секретари или аятоллы – действуют в строгих идеологических рамках. Каждая тоталитарная идеология предписывает постоянную идеологическую войну против Соединённых Штатов и демократического мира. Пока эта идеология сохраняется, давление на отдельных лидеров или их замена не могут принципиально изменить поведение режима. Настоящие изменения требуют демонтажа самой идеологической структуры. Именно поэтому дипломатическое взаимодействие раз за разом терпит неудачу – как это было при умиротворении в Мюнхене с нацистской Германией, в период разрядки с Советским Союзом и в многочисленных попытках смягчить поведение Ирана.

Во-вторых, тоталитарные режимы представляют собой наиболее радикальную и агрессивную форму политического устройства. Они являются крайним выражением идеологической политики. Поэтому опасения, что смена режима может привести к ещё худшему результату, в значительной степени необоснованны.

Критики смены режима часто ссылаются на Ирак и Ливию как на примеры неудачи. Однако это были авторитарные, а не тоталитарные режимы, и стратегическая логика там иная. Применение смены режима через прямое военное вмешательство в этих случаях было ошибкой. Но отвергать стратегию, которая победила наших самых опасных противников лишь потому, что она не сработала в иных условиях, – это ни исторически серьёзно, ни стратегически разумно.

Исторически успешная смена режима происходила в два этапа: полное поражение, за которым следует системный демонтаж.

Первый этап – это крах и безоговорочная капитуляция режима. В Германии и Японии это произошло через военное поражение. В Советском Союзе благодаря борьбе диссидентов внутри страны, и мирного наступления со стороны Запада.

Завершение этого этапа уже даёт серьёзное стратегическое улучшение. Но оно ещё не гарантирует возникновения демократической системы.

Для этого необходим второй этап – демонтаж институтов и идеологии режима. Этот процесс был наиболее последовательно осуществлён в Германии после Второй мировой войны. Союзники распустили нацистскую партию и её силовой аппарат, привлекли лидеров режима к ответственности в Нюрнберге, осудили миллионы людей, связанных с режимом, и отстранили скомпрометированных лиц от власти через люстрацию. Затем денацификация занялась устранением влияния идеологии в обществе.

В постсоветском мире этот второй этап был реализован неравномерно – в большей степени в Польше и Чехословакии и почти не был проведён в России. Тем не менее, поскольку первый этап – крах и капитуляция коммунистической системы – был завершён по всему советскому блоку, стратегический результат оказался в целом положительным. Вместо противостояния монолитной коммунистической сверхдержаве Соединённые Штаты получили демократических союзников, а даже по–прежнему враждебная Россия стала значительно слабее, чем был Советский Союз.

Уроки для Ирана очевидны.

Даже первый этап – крах и капитуляция режима – ещё не произошёл. Если конфликт закончится до этого момента, результат может даже укрепить режим. Руководители Ирана смогут представить выживание как победу над своими главными противниками – «Великим Сатаной» и «Малым Сатаной», как они называют Соединённые Штаты и Израиль.

История нас предупреждает. Несмотря на потерю почти тридцати миллионов человек во Второй мировой войне и полностью разрушенную экономику, советский коммунистический режим вышел из неё более сильным, восстановил военную мощь и распространился в Европе и Азии.

Тоталитарный режим невозможно ослабить военными средствами: сила может либо полностью его уничтожить, либо, если применяется неполно, только укрепить.

Некоторые предполагают, что даже если Соединённые Штаты выйдут из конфликта до падения режима, иранская оппозиция завершит дело. Это ожидание мало реалистично. Режим, который пережил противостояние с главными противниками, скорее всего, выйдет из него более сильным, а оппозиция окажется в худшем положении, чем прежде.

Стратегическая логика проста. Если противостояние закончится крахом и безоговорочной капитуляцией иранского режима, это будет явной победой Соединённых Штатов и их союзников. Если же оно завершится раньше, при сохранении режима у власти, Иран заявит о победе и восстановит свою силу.

Этот аргумент не означает, что нынешний конфликт обязательно следовало начинать или что у Соединённых Штатов есть достаточная воля довести дело до конца. Суть в другом: если противостояние с тоталитарным режимом уже началось, остановка до его краха рискует превратить тактический успех в стратегическое поражение.

Смена режима – это стратегический инструмент. Когда она применяется к тоталитарным системам и доводится до конца, она неоднократно изменяла международную систему к лучшему.

Эта политика не проста и не дешева. Но история показывает, что отказ от доведения смены режима до конца зачастую оказывается самым дорогостоящим вариантом из всех.