Яков Файтельсон | Только не Биби – а что взамен?

Вечером 26 сентября в доме Яира Лапида собрались лидеры пяти оппозиционных партий: сам Лапид, Нафтали Беннет, Гади Айзенкот, Авигдор Либерман и Яир Голан. Итогом встречи стало соглашение о создании совместных рабочих групп и публичный пакт о взаимном ненападении вплоть до формирования следующего правительства.

Image credit: X, Screenshot

Для политиков, ещё недавно открыто оспаривавших лидерство друг друга, это, безусловно, тактическое достижение. Однако перед избирателем стоит задача совершенно иного масштаба: не столько заменить конкретные персоналии во власти – если он действительно этого желает, – сколько понять, какую политическую и стратегическую линию ему предлагают взамен.

В обнародованном документе перечислены знакомые пункты: план первых ста дней, государственная следственная комиссия по расследованию катастрофы 7 октября, ограничение срока пребывания премьер-министра у власти и равенство в несении бремени службы.

Но за чередой этих лозунгов скрывается фундаментальный вопрос: как именно участники этого союза намерены управлять государством, если их представления о ключевых вызовах национального выживания не просто различны, а прямо противоположны? Как будет выглядеть 101-й день, когда потребуется принимать безотлагательные решения перед лицом требований Мансура Аббаса, относительно будущего сектора Газа и мобилизации личного состава в ЦАХАЛ?

Коалиционные правительства в парламентских демократиях всегда опираются на компромиссы. Но есть компромиссы по бюджетным статьям, а есть разногласия, определяющие безопасность страны, её границы и сам государственный суверенитет. Внутри союза пяти лидеров существуют как минимум четыре узловых противоречия, которые невозможно преодолеть пактом о молчании.

Первый и наиболее очевидный узел касается будущего сектора Газа и Иудеи и Самарии. Здесь сталкиваются две концепции, абсолютно несовместимые друг с другом. Яир Голан открыто выступает за возвращение Палестинской автономии к управлению сектором Газа под вывеской «правительства технократов», рассматривая это как обязательный шаг на пути к реализации модели двух государств.

Либерман, напротив, наотрез отвергает любое присутствие Палестинской автономии в Газе и предлагает совершенно иной план: передачу ответственности за безопасность и гражданское управление в секторе Газа Египту, а за территории A и B в Иудее и Самарии – Иордании. По сути, это реанимация обновлённой версии «иорданской опции» Шимона Переса, которая была на корню отвергнута премьер-министром Ицхаком Шамиром ещё в 1987 году.

Как эти две программы могут ужиться в базовых принципах одного и того же правительства? Согласится ли Либерман на власть функционеров Абу Мазена в Газе? Или Голан откажется от идеи палестинского государства в пользу модели иордано-египетского контроля? Какова позиция Беннета по этим планам? И что предлагает Айзенкот? На эти вопросы избиратель обязан получить ясный ответ до открытия избирательных участков, а не задним числом.

С этим территориальным тупиком неразрывно связан вопрос о парламентской базе будущей коалиции, который ставит блок перед суровым политическим расчётом. Голан открыто заявляет, что без участия Мансура Аббаса и партии РААМ смена власти невозможна.

Мансур Аббас, со своей стороны, публично призвал к признанию палестинского государства со стороны Израиля; и хотя впоследствии он уточнил, что это его принципиальная позиция, а не обязательное предварительное политическое условие для вхождения в коалицию, сам идеологический разрыв никуда не исчез.

Для Беннета и Либермана, позиционирующих себя лидерами правого национального лагеря, формирование правительства, опирающегося на исламистские или арабские националистические партии, наносит прямой удар по базовой легитимности в глазах их избирателей.

В 2021 году мы уже видели, чего стоят подобные предвыборные клятвы. 21 марта 2021 года, всего за два дня до выборов в Кнессет 24-го созыва, Нафтали Беннет во время вечернего телеинтервью в студии 20-го канала (ныне 14-й канал) продемонстрировал и демонстративно подписал документ с двумя недвусмысленными обязательствами: не допустить назначения Яира Лапида премьер-министром, в том числе по ротации, и не создавать правительство, опирающееся на голоса Мансура Аббаса.

Однако уже в июне 2021 года Беннет сформировал правительство с ротацией во главе именно с Лапидом и при прямом участии партии РААМ Мансура Аббаса.

Точно так же и Авигдор Либерман 7 апреля 2021 года, в разгар коалиционных переговоров, категорически заявлял, что «Наш дом – Израиль» ни при каких обстоятельствах не подпишет соглашение с партией РААМ и не пойдет на союз с фракциями арабского сектора.

Все эти обещания моментально растаяли под предлогом «политических ограничений». Что помешает этой истории повториться снова? И как поведут себя лидеры блока в момент истины, когда коалиция будет зависеть от поддержки РААМ при голосовании по критически важным вопросам безопасности и внешней политики?

Однако раскол не ограничивается вопросами границ и состава коалиции, он затрагивает и фундаментальные основы свободы слова и самого демократического процесса. Заявление Яира Голана о намерении закрыть 14-й телеканал после прихода к власти встретило публичный протест Беннета, объявившего, что он не позволит этого сделать.

Дело здесь не в 14-м канале как таковом и не в том, согласен ли читатель с его передачами. Опасность заключается в самой готовности кандидата на власть присвоить себе право определять, какая пресса является «настоящей», а какая – «пропагандой», подлежащей ликвидации.

Если лидеры договорились о ненападении, готовы ли представители либерального лагеря вручить аналогичные полномочия по закрытию неугодных СМИ своему политическому противнику? Если ответ отрицательный, почему это следует легитимизировать сейчас под лозунгом «спасения демократии»? Означает ли компромисс, что Беннет молчаливо принимает стремление партнёра заглушить оппозиционный ресурс откровенно антидемократическим шагом, или же Голан полностью отказался от своих угроз?

Даже в сфере безопасности, которая, казалось бы, должна служить наиболее прочным общим знаменателем для выходцев из армейской верхушки, лозунг «равенства бремени» разбивается о реалии оперативной боеготовности. Сегодня ЦАХАЛ страдает от острейшего дефицита боевого состава, и те, кто претендует на роль альтернативного оборонного руководства, не могут уклониться от профессионального аудита собственных прежних решений.

Многолетний план «Гидеон», реализованный под руководством начальника Генштаба Гади Айзенкота, предусматривал масштабное сокращение резервистов на 100 тысяч человек и расформирование бронетанковых и артиллерийских частей при одновременной ставке на технологии и качественную подготовку оставшихся сил.

Тот факт, что затяжная война потребовала от армии несоизмеримо более широкого численного состава, не означает, что каждый элемент плана был ошибочным. Но он безусловно обязывает ответить на профессиональный вопрос: был ли заложен достаточный вес сценарию долгой войны высокой интенсивности на нескольких фронтах одновременно?

Точно так же иллюзия, будто экономическое благополучие и выдача рабочих разрешений десяткам тысяч жителей Газы сдержат фанатичную террористическую организацию – концепция, разделявшаяся многими правительствами, – с треском рухнула 7 октября.

Накануне создания правительства Беннета–Лапида в июне 2021 года число въездных разрешений составляло лишь около 3 000–5 000 по категории «торговцев», однако в конце 2021 года правительство официально ввело классификацию «для экономических нужд», а в марте 2022 года закрепило правительственным решением № 1328 скачок квоты до исторического рекорда в 20 050 рабочих.

Последующий призыв Айзенкота впустить в Израиль 150 тысяч арабских рабочих из Иудеи, Самарии и Газы ставит ребром вопрос: были ли вообще извлечены уроки из провала попыток «купить спокойствие» экономическими мерами? И какую новую концепцию безопасности предлагает союз пяти лидеров взамен рухнувших догм: реальное увеличение сухопутной армии и восстановление критической массы войск, или возврат к ложным формулам «сдерживания», «покоса травы» (имеется в виду ликвидация террористов) и мнимого затишья?

Когда анализируешь эти глубочайшие противоречия, становится ясно: единственный клей, удерживающий вместе столь разнородных политиков, – это отрицательный консенсус, лозунг «Только не Биби» и формула, возлагающая на действующего премьер-министра исключительную вину за катастрофу 7 октября.

Ответственность главы правительства неоспорима, и он сам заявлял, что не освобождён от проверки и следствия. Однако возведение формулы «ты во главе – ты виноват» в ранг единственного и исчерпывающего критерия не просто поверхностно, оно опасно.

Если бы это было универсальным правилом демократий, Франклин Д. Рузвельт должен был быть немедленно отстранён от должности после катастрофического провала в Пёрл-Харборе 7 декабря 1941 года. Джордж Буш-младший обязан был уйти в отставку после терактов 11 сентября 2001 года, в которых погибли около трёх тысяч человек и было атаковано здание Пентагона.

Но американская нация и её демократические институты проявили зрелый и ответственный подход. Наряду с бескомпромиссным расследованием системных и разведывательных провалов, приведших к внезапному нападению, общество судило своих лидеров прежде всего по тому, как они вывели страну из кризиса к победе: как мобилизовали экономику, руководили военной кампанией, формировали стратегию и сокрушали врага.

И Рузвельт (в 1944 году), и Буш (в 2004 году) были переизбраны своими гражданами, руководствовавшимися взвешенной логикой и государственным расчётом, а не всплеском боли и эмоций, какими бы оправданными они ни были.

Американцам было очевидно: войну ведёт не один человек, войну ведёт государство. Никакой предвыборный лозунг не способен подменить собой государственное расследование всей цепочки доктринальных и институциональных сбоев – от военной разведки и армейского командования до правительственного кабинета.

В Израиле же попытка перечеркнуть всё, что было сделано в ходе беспрецедентной борьбы на семи фронтах после 7 октября, исключительно ради узкополитической цели свержения одной фигуры, лишь искажает стратегическое мышление избирателя.

Сменяемость власти – неотъемлемая основа демократии. Однако смена фамилии премьер-министра сама по себе не является стратегией и не исправляет концептуальных провалов. Израиль, выходящий из тяжёлой многофронтовой войны, не может позволить себе годы паралича под управлением хрупкого и раздираемого противоречиями правительства, всё единство которого держится лишь на согласии молчать о насущных проблемах. Страна остро нуждается в целостном национальном видении.

Именно поэтому политический дискурс не имеет права замыкаться на аппаратной борьбе персоналий, а должен подняться на уровень широкого геостратегического горизонта. В своих статьях и аналитических трудах я неоднократно указывал на необходимость безотлагательного перехода Израиля от статуса «периферийного государства» (мединат каце) к роли «государства-перекрёстка» (мединат цомет).

Небольшая страна, лишённая стратегической глубины, не может гарантировать своё будущее, полагаясь лишь на локальные договорённости или безоговорочную милость той или иной мировой державы. Наша национальная стойкость должна коваться созданием незаменимости и системной связности: разветвлённой сети практических взаимных интересов, объединяющей логистические коридоры, передовые оборонные технологии, энергетику, водные ресурсы и агротехнологии.

Когда региональные игроки и мировые державы зависят от уникальных возможностей Израиля, политическая неприязнь теряет способность перерасти в действенную изоляцию, поскольку иностранные правительства будут ясно сознавать масштаб ущерба для собственных жизненных интересов.

Но чтобы задействовать этот стратегический рычаг, Израилю необходимо лидерство широкого геостратегического масштаба, а не союз политических оппонентов, наложивших вето на обсуждение реальных вызовов и занятых удовлетворением личных амбиций глав партий.

Ни один из пяти лидеров до сих пор не представил всеобъемлющей геополитической доктрины, концепции укрепления позиций Израиля в международных торговых коридорах вроде IMEC или последовательной политики, связывающей воедино Индию, Персидский залив и Восточное Средиземноморье. Вместо этого они остаются замкнутыми в узких границах местечковой тактической борьбы на уровне еврейского штетла времён черты оседлости.

Политики, собравшиеся в доме Лапида, вправе договариваться о взаимном ненападении. Это их внутрипартийное дело. Но граждане Израиля не давали согласия на этот заговор молчания. Прежде чем доверить свою судьбу тем, кто обещает «спасение» под единственным знаменем «Только не Биби», избиратель вправе и обязан потребовать ясного и недвусмысленного ответа: кто именно возглавит это правительство, на какие уступки в вопросах безопасности и суверенитета пойдёт каждый из партнёров и какую реальную стратегию победы и созидания государства они предлагают народу Израиля?