Возвращаясь к войне во Вьетнаме

Хотя Северный Вьетнам победил и поглотил Южный 43 года назад, американцы по-прежнему расходятся во мнениях относительно их роли в этой стране, что стало ясно из откликов на прошлогодний документальный фильм PBS «Война во Вьетнаме», состоящий из десяти серий. Как ветеран, гордящийся своей службой во Вьетнаме, я посмотрел сериал, якобы беспристрастный анализ войны, и увидел еще одну антивоенную агитку, сделанную теми, кто даже не признает существование контраргументов.

У сериала, созданного Кеном Бернсом и Линн Новик, есть несколько проблем. Во-первых, он на самом деле не о войне. В конце продюсеры говорят нам: «Вьетнамская война была трагедией», которую они называют «неизмеримой и непоправимой». Тем не менее, «можно найти смысл в отдельных историях».

Во-вторых, документальный фильм преуменьшает патриотизм тех, кто воевал. Вопреки Бернсу, Новик и большинству интерпретаций, вооруженные силы США во Вьетнаме не являлись армией подневольных призывников, в которой серьезно перепредставлены меньшинства. Фактически, две трети служивших (и 73% погибших) были добровольцами.

В-третьих, Бернс и Новик не отдают должного целям войны, которые были важны, несмотря на ошибочную стратегию их достижения. Географическое положение и культурные особенности Вьетнама сделали его, как много лет назад писал историк Дэвид Хальберштам, «одной из пяти или шести стран мира, которые действительно жизненно важны для интересов США».

В-четвертых, «Война во Вьетнаме» упорно описывает конфликт как гражданскую войну. Но так же, как Северная Корея вторглась в Южную, Северный Вьетнам вторгся в Южный. Северные вьетнамцы и их сторонники в США постоянно опровергали американских исследователей, таких как покойный Дуглас Пайк, которые давно заявляли об этом. Но в 1983-м году Во Нгуен Зяп и Во Бам, главные стратеги Северного Вьетнама во время войны, признали, что еще в 1959-м году Коммунистическая партия страны решила начать вооруженную борьбу против правительства Сайгона. Впоследствии Северный Вьетнам создал «тропу Хо Ши Мина» для переброски людей и припасов в Южный Вьетнам через Лаос и Камбоджу, нарушив нейтралитет этих стран. Эти события, случившиеся задолго до прихода американских боевых частей во Вьетнам в 1965-м году, подтверждают оправданность действий США во Вьетнаме.

Но, безусловно, самая большая проблема с сериалом PBS заключается в том, что он игнорирует большую часть исследований ревизионистов, которые рассматривают войну во Вьетнаме в ином свете. Они утверждают, что Соединенные Штаты не были обречены проиграть войну, но у них имелись возможности ее выиграть.

Согласно общепринятой оценке, которую Бернс и Новик воспринимают так, как будто нет альтернативы, Соединенные Штаты никогда не смогли бы победить, учитывая характер войны и решимость вьетнамских коммунистов. Основные утверждения до боли знакомы: Юго-Восточная Азия в целом и Южный Вьетнам в частности не были жизненно важны для стратегических интересов США. «Теория домино» была ложной — падение Южного Вьетнама не привело к краху других некоммунистических режимов в Юго-Восточной Азии. Абсолютно коррумпированное правительство Южного Вьетнама никогда не пользовалось доверием народа, а это означало, что ему всегда суждено было проиграть гражданскую войну местному Вьетконгу. Наконец, Хо Ши Мин был больше националистом, чем коммунистом.

Короче говоря, вьетнамские коммунисты были слишком решительны, правительство Южного Вьетнама слишком коррумпировано, а американцы слишком невежественны, чтобы вести войну так, чтобы добиться победы. Вьетнаму суждено было превратиться в болото, и Америке суждено было там проиграть. Как один американский ветеран, лейтенант, воевавший во Вьетнаме в 1965-м году, сказал Бернсу и Новик: «Мы извлекли урок… мы просто не можем навязывать свою волю другим».

Но единственная цель войны — навязать врагу свою волю. Нация, которая не намерена это делать в надежде на достижение более безопасного, более справедливого мира, не должна прибегать к войне.

Однако за последние 20 лет исследователи оспорили традиционные оценки. Некоторые связывают наше поражение с ошибочной национальной стратегией, разработанной гражданскими политиками, особенно Робертом Макнамарой, министром обороны с 1961-го по 1968-й год. Другие обвиняют военное руководство США, как в Вашингтоне, так и в Сайгоне, в принятии ошибочной оперативной стратегии.

Продюсеры сериала PBS, похоже, не обращают внимания на ревизионистские взгляды таких авторов, как Марк Мойар, чья новаторская работа о войне во Вьетнаме представляет собой самый большой вызов утверждениям о неизбежности поражения Америки во Вьетнаме. Льюис Сорли ненадолго появляется в сериале, но его оценки генералов Уильяма Уэстморленда и Крейтона Абрамса не удостаиваются обсуждения.

Самый проницательный американский исследователь вьетнамского коммунизма, Дуглас Пайк, не упоминается, несмотря на то, что его анализ коммунистической стратегии во многом объясняет динамику войны. Как показывают эти ученые, Соединенным Штатам не были обречены проиграть во Вьетнаме. Поражение Америки было результатом плохой стратегии и неверных решений на всех уровнях, от Вашингтона до Сайгона.

Недостаток воли

В одной из самых важных книг, написанных о войне во Вьетнаме, «Отвергнутом триумфе», Марк Мойар, ныне старший советник Агентства США по международному развитию, бросил серьезный вызов общепринятым взглядам. Опубликованный в 2006-м году издательством Cambridge University Press первый из двух запланированных томов «Отвергнутого триумфа» фокусируется на периоде от разгрома французов Вьетминем в 1954-м году до кануна введения Линдоном Джонсоном основных сухопутных сил США в 1965-м. Тезис Мойяра заключается в том, что Соединенные Штаты имели широкие возможности для обеспечения выживания Южного Вьетнама, но не смогли разработать необходимую стратегию.

«Отвергнутый триумф» демонстрирует, что одна из главных слабостей ортодоксальной точки зрения — ее ограниченный исторический горизонт. По большей части историки, чьи взгляды отражает сериал PBS, оценивали войну так, как будто единственные важные решения были приняты в Вашингтоне и Сайгоне, игнорируя те, которые были приняты в Ханое, Пекине и Москве. Мойяр демонстрирует действие принципа Клаузевица, согласно которому война — это борьба между двумя активными волями, показывая, что действия США сильно повлияли на стратегию Северного Вьетнама.

Ничто не иллюстрирует разницу между ортодоксами и ревизионистами больше, чем отношение к президенту Южного Вьетнама Нго Динь Зьему. С ортодоксальной точки зрения, Зьем был тираном, терявшим контроль над своей страной, и католиком, грубо обращавшимся с преимущественно буддийским населением. Мойар утверждает, что на самом деле Зьем был эффективным лидером, подавившим империи организованной преступности, процветавшие до его прихода к власти. Он не был демократом, но его легитимность в глазах вьетнамского народа происходила из его способности эффективно пользоваться властью и обеспечивать безопасность от коммунистических мятежников. Действительно, под руководством Зьема к 1960-м году повстанческое движение было в значительной степени загнано в тупик.

Мойар цитирует документы коммунистов, в которых признается отсутствие успехов Севера в период до ноября 1963-го года, когда Зьем был свергнут и убит в результате военного переворота. Правительство Зьема убивало и отлавливало сторонников коммунистов в таких беспрецедентных количествах, что заставило многих выживших дезертировать. Мойяр утверждает, что самой большой ошибкой США было согласие на переворот, решение, которое «перечеркнуло огромные успехи предыдущих девяти лет и погрузило страну в длительный период нестабильности и слабости».

«Я с трудом могу поверить в то, что американцы могут быть такими глупыми», сказал Хо Ши Мин о перевороте, сразу поняв его значение. Политбюро в Ханое признало возможности, которые переворот предоставил коммунистам. По его словам, «Зьем был одним из самых сильных людей, противостоящих народу и коммунистам». «Все, что можно было сделать, чтобы подавить революцию, было сделано Зьемом. Зьем был одним из самых компетентных лакеев империалистов США». И действительно, переворот побудил коммунистов добиваться быстрой победы над слабым южновьетнамским правительством до того, как вмешаются американцы.

Поскольку ситуация продолжала ухудшаться, преемник Джона Кеннеди, Линдон Джонсон, был вынужден задуматься о эскалации участия США в войне, чтобы спасти Южный Вьетнам. Он не использовал, как многие утверждали, инцидент в Тонкинском заливе в августе 1964-го года в качестве предлога для эскалации вмешательства США. Это утверждение опровергается тем фактом, что Джонсон рассматривал интервенцию только как последнее средство, чтобы избежать поражения в Южном Вьетнаме и, как он думал, последующего «эффекта домино» в Юго-Восточной Азии. Действительно, большинство наблюдателей в то время критиковали Джонсона за то, что он недостаточно решительно отреагировал на инцидент в Тонкинском заливе. Масштабное наземное вмешательство США началось почти год спустя.

Мойяр утверждает, что Джонсон отверг несколько агрессивных стратегических вариантов, сформулированных Объединенным комитетом начальников штабов. Они включали наступательные наземные операции южновьетнамских сил в Лаосе по перехвату линий снабжения Вьетнамской народной армии (ВНА) вдоль «тропы Хо Ши Мина» и аналогичные действия к северу от демилитаризованной зоны (DMZ). Начальники также рекомендовали нанести массированные авиаудары. Но вместо этого Джонсон принял план гражданских советников, которые были очарованы академическими теориями «ограниченной войны», такими как теория Томаса Шеллинга, который выступал за постепенную эскалацию как средство обозначения намерений США. Отказ от более агрессивных вариантов означал, что у Джонсона оставался выбор либо покинуть Южный Вьетнам, что было чревато серьезными международными последствиями, либо вести оборонительную войну в границах Южного Вьетнама, оказавшись в стратегически невыгодном положении.

Были бы более агрессивные действия успешными? Мы не знаем наверняка, но в 1983-м году лично меня убедил Дуглас Пайк, тогдашний директор Архива Индокитая в Калифорнийском университете в Беркли, основываясь на докладе, с которым он выступил на симпозиуме по войне в Центре Вильсона. Он заметил, что «первоначальной реакцией руководства Ханоя на начавшиеся в феврале 1965-го года стратегические бомбардировки и авиаудары, подтвержденной позднее перебежчиками и другими свидетелями, были огромные беспокойство и опасения. Они боялись, что Север подвергнется таким невыносимым разрушениям, какие он просто не сможет пережить». Но по мере того, как для Ханоя становилось все более очевидным, что воздушная кампания строго ограничена, лидеры Северного Вьетнама пришли к выводу, что Соединенным Штатам не хватает воли сделать то, что требовалось для победы.

Затем Пайк сделал достойное внимания заявление, сравнив воздушную кампанию 1965-го года с «рождественскими бомбардировками» 1972-го года. Официально известная как Linebacker II, эта массированная круглосуточная операция намного превзошла по интенсивности все, что было раньше. Ханой был ошеломлен. «Хотя условия сильно изменились за семь лет», продолжил Пайк, «напрашивается тревожный вывод из рождественских бомбардировок 1972-го года: если бы такие воздушные атаки были начаты в феврале 1965-го года, война во Вьетнаме, какой мы ее знаем, могла бы закончиться в течение нескольких месяцев, даже недель».

Генерал Уэстморленд

Другой аргумент ревизионистов, также проигнорированный документальным фильмом PBS, гласит, что даже с учетом ошибок, подорвавших политику и стратегию США во Вьетнаме, после 1968-го года Соединенные Штаты были близки к победе. Вьетнам. В центре внимания этих дебатов генерал Уильям Уэстморленд, возглавлявший Командование по оказанию военной помощи Вьетнаму (COMUSMACV).

Одним из первых критиков Уэстморленда был генерал морской пехоты Виктор Крулак, командующий силами морской пехоты флота на Тихом океане. Но наиболее влиятельным из историков, критиковавших подход Уэстморленда к войне, был Льюис Сорли, кадровый армейский офицер, который служил во Вьетнаме, получил докторскую степень по истории в Университете Джона Хопкинса и является автором книг «Лучшая война: неизведанные победы и финальная трагедия последних лет Америки во Вьетнаме» (1999) и «Уэстморленд: Генерал, который потерял Вьетнам» (2011).

Документальный фильм PBS игнорирует критические дебаты между армией и морской пехотой по поводу того, как вести войну. Оперативная стратегия Уэстморленда делала упор на истощение ВНА в «войне больших батальонов» — прочесываниях отдаленных районов джунглей с участием многих батальонов, а иногда даже многих дивизий в попытках найти и уничтожить врага с помощью превосходящей огневой мощи. Битва в долине Йа-Дранг в ноябре 1965-го года была примером его предпочтительного подхода.

Битва убедила Уэстморленда в правильности его концепции. В столкновении лицом к лицу превосходящие по численности силы США сорвали операцию противника и заставили крупные силы ВНА отступить, потерпев поражение. Но для Крулака Йа-Дранг представлял собой пример способа ведения войны, навязанного противником — то, что, как предсказывал северовьетнамский генерал Во Нгуен Зяп, будет «затяжной войной на истощение». Как отметил Крулак в своей книге «Первый в бою» (1984), к 1972-му году «нам удалось сократить численность личного состава врага, возможно, на 25 процентов за счет более чем 220 тыс. убитых американцев и южновьетнамцев. Из них 59 тыс. были американцами».

Со своей стороны, Уэстморленд критически относился к подходу Корпуса морской пехоты во Вьетнаме, который, в отличие от него самого, серьезно относился к противоповстанческой деятельности и делал упор на «малые войны». В своих мемуарах «Записки солдата» (1976) Уэстморленд пишет:

В те первые месяцы [1965-го года] меня интересовали тактические методы, которые использовали генерал Уолт и морские пехотинцы. Они заняли плацдармы в Чу Лае и Дананге и не хотели выходить за их пределы, но не из-за недостатка мужества, а из-за иной концепции ведения войны с повстанцами. Они усердно прочесывали сельскую местность в пределах плацдармов, пытались установить жесткий контроль в деревнях и планировали расширить плацдарм вверх и вниз по побережью.

Уэстморленд считал, что морпехам следовало вместо этого «попытаться найти основные силы врага и вовлечь их в бой, тем самым заставив их бежать и уменьшив угрозу, которую они представляют для населения».

Морские пехотинцы использовали во Вьетнаме «Программу комбинированных действий», впервые примененную на Гаити, в Никарагуа и в Санто-Доминго в 20-х и 30-х годах. «Опыт Корпуса морской пехоты по стабилизации правительств и борьбе с партизанами был воплощен в форме лекций в школах морской пехоты… начиная с 1920-го года», писал Крулак. Эти лекции были опубликованы в 1940-м году в «Руководстве по малым войнам», позже ставшем официальным изданием.

По словам Крулака, подход Корпуса морской пехоты во Вьетнаме включал три элемента: упор на умиротворение прибрежных районов, в которых проживало 80% населения; снижение способности северных вьетнамцев к борьбе за счет прекращения поставок до того, как они покинут северные порты въезда; и вступление в бой с основными силами ВНА и Вьетконга на условиях, выгодных для американских войск. Уэстморленд, по словам Крулака, сделал «третий пункт главным, даже не придавая особого значения необходимости создания явно благоприятных условий перед тем, как вступить в бой с противником».

Споры между армией и корпусом морской пехоты можно лучше всего понять, взглянув на стратегию ВНА, еще один элемент, который игнорируется сериалом PBS. Согласно книге Дугласа Пайка «ВНА: Вьетнамская народная армия» (1986), вьетнамские коммунисты следовали стратегии, которую они называли dau tranh (борьба), состоящей из двух основных элементов: dau tranh vu trang (вооруженная борьба) и dau tranh chinh tri (политическая борьба). Эти элементы задумывались как части клешни, которая должна раздавить врага. Вооруженная борьба имела одну стратегию «для регулярных сил» и другую для «затяжного конфликта». Стратегия регулярных войск включала как высокотехнологичные, так и ограниченные наступательные войны; затяжной конфликт включал как маоистскую, так и неореволюционную партизанскую войну. Политическая борьба включала dich van (действия среди врагов), binh van (действия среди военных) и dan van (действия среди населения).

Как замечает Пайк, чтобы противостоять dau tranh, нужно было нейтрализовать обе части клешни. Войска США и Южного Вьетнама нанесли решительный удар вооруженному dau tranh. Пайк утверждает, что «действия американских военных в этом отношении были особенно впечатляющими. Они выигрывали все значимые битвы, что является рекордом, не имеющим аналогов в истории войн». Но союзники не справились с политическим dau tranh, что привело в конечном итоге к поражению.

Пайк отмечает, что между Зяпом и армейскими генералами с одной стороны и лидером партии Чыонг Тинем и политическими генералами с другой шла постоянная борьба. С 1959-го года, когда Партия трудящихся Вьетнама в Ханое решила начать dau tranh на Юге, до 1965-го года преобладала политика. Впоследствии, до середины 1968-го года, стал преобладать упор на вооруженную борьбу. По словам Пайка, в период с 1969-го по 1975-й год произошло еще четыре смены акцентов.

Последние годы

Во время своего пребывания на посту командующего во Вьетнаме Уэстморленд сосредоточил внимание на военной победе, особенно на той части стратегии, которая опиралась на регулярные силы. Но он проигнорировал политическую борьбу и такой элемент вооруженной борьбы, как «затяжной конфликт». Соответственно, он мало что сделал для обучения вьетнамской армии — политики, одобренной министром обороны Макнамарой, который утверждал, что к тому времени, когда вьетнамцы будут обучены, американцы выиграют войну.

В книге «Лучшая война» Сорли исследует в основном игнорируемые последующие годы конфликта, и приходит к выводу, что война во Вьетнаме «выигрывалась на местах, хотя проигрывалась за столом мирных переговоров и в Конгрессе США». Сорли утверждает, что тактика Уэстморленда делала упор на истощение сил ВНА в «войне больших батальонов», но истощила четырехлетнюю поддержку войны со стороны общественности и Конгресса. То есть операции «поиск и уничтожение» обычно были безуспешными, поскольку противник мог избежать боя, если ему не выгодно было его принимать. Но они дорого обходились американским солдатам, проводившим их, и вьетнамским гражданам, находившимся в этом районе.

Крейтон Абрамс сменил Уэстморленда на посту командующего вскоре после Тетского наступления 1968-го года, присоединившись к Эллсуорту Банкеру, занявшему пост посла США в Южном Вьетнаме предыдущей весной, и Уильяму Колби, кадровому сотруднику ЦРУ, который координировал усилия по умиротворению. Подход Абрамса был аналогичен подходу Крулака и морской пехоты, ставя во главу угла не уничтожение сил противника как таковое, а защиту населения Южного Вьетнама путем контроля над ключевыми районами. Затем он сконцентрировался на атаках «логистического носа» противника (в отличие от «логистического хвоста»): поскольку у северных вьетнамцев не было тяжелого транспорта в Южном Вьетнаме, они должны были заранее размещать припасы у своих убежищ, прежде чем начать наступление.

Бои по-прежнему были тяжелыми, о чем свидетельствуют два крупных сражения в долине Ашау в Южном Вьетнаме в первой половине 1969-го года: операция «Каньон Дьюи» 9-го полка морской пехоты и эпическая битва 101-й воздушно-десантной дивизии за высоту «Гамбургер». Но теперь планы наступления ВНА нарушались упреждающими атаками союзников, что давало больше времени на «вьетнамизацию», перенос ответственности за боевые действия с США на Южный Вьетнам.

И еще: вместо того, чтобы игнорировать мятеж и оставлять в стороне южновьетнамцев, как это делал генерал Уэстморленд, Абрамс придерживался политики «одной войны», объединяя все аспекты борьбы против коммунистов. Результатом, по словам Сорли, стала «лучшая война», в которой Соединенные Штаты и Южный Вьетнам по существу создали военные и политические условия, необходимые для выживания Южного Вьетнама как жизнеспособного политического образования.

Многие комментаторы, в том числе некоторые авторы официальной армейской истории, утверждают, что переход от Вестморленда к Абрамсу был эволюционным, в первую очередь из-за провала Тетского наступления, которое стоило ВНА и Вьетконгу таких потерь, что им пришлось изменить свою стратегию и тактику. Но обширные данные, которые Сорли использовал при написании «Лучшей войны», окончательно опровергают такую ​​интерпретацию. После Тетского наступления в течение следующих 12 месяцев ВНА трижды пыталась добиться крупных военных побед с помощью общих наступлений, хотя продолжала нести очень тяжелые потери и не могла ничего предъявить взамен. Вьетнамские коммунисты отказались от такого подхода лишь после Тета 1969-го года.

К сожалению, призрак Роберта Макнамары заставляет аналитиков переоценивать первые годы войны в ущерб боевым действиям после Тета 1968-го года. Слишком часто история войны заканчивается на вопросе о том, когда Макнамара выступил против войны, и почему он не высказывал такие взгляды раньше. Но, как заметил Колби в своем обзоре скандальных мемуаров Макнамары «Оглядываясь назад» (1995), ограничивать серьезное рассмотрение военной ситуации во Вьетнаме периодом до середины 1968-го года — это оставить американцев с историей, «подобной той, какую мы знали бы, если бы история Второй мировой войны заканчивалась до Сталинграда, операции «Факел» в Северной Африке и Гуадалканала на Тихом океане».

Большинство исследований, посвященных периоду после Тета, подчеркивают дипломатические усилия по выводу США из конфликта, рассматривая боевые действия как не более чем сдерживающие операции. Например, историк Рональд Спектор в книге «После Тета: самый кровавый год во Вьетнаме» (1993) сравнивает Вьетнам с Первой мировой войной: каждый конфликт «зашел в тупик», но «ни одна из сторон не была готова признать этот факт». Он отмечает, что и коммунисты, и антикоммунисты в 1968-м году приложили максимум усилий, чтобы выйти из тупика.

Сорли не согласен, утверждая, что для того, чтобы по-настоящему понять войну во Вьетнаме, необходимо разобраться в событиях, произошедших после 1968-го года. Он утверждает, что подход, которого придерживалась новая команда, был далек от простого сдерживания, он представлял собой позитивную стратегию для обеспечения выживания Южного Вьетнама. Банкер, Абрамс и Колби действовали, исходя из другого понимания войны. Они использовали уменьшающиеся ресурсы живой силы, материальных средств, денег и времени, стремясь сделать южновьетнамцев способными защитить себя до того, как будут выведены последние американские войска. В этом процессе они очень близко подошли к достижению целей создания жизнеспособной нации и установления прочного мира.

Защитники доминирующей мнения отвечают, что аргументы Сорли опровергаются тем фактом, что Южный Вьетнам в действительности пал под напором коммунистов Северного Вьетнама. Они неоднократно заявляли, что южновьетнамцам не хватало лидерства, навыков, характера и выносливости их противников. Сорли признает недостатки Южного Вьетнама и согласен с тем, что США должны были оказывать постоянную поддержку авиацией, военно-морскими силами и разведкой. Но, утверждает он, настоящей причиной поражения США было то, что Конгресс и администрация Ричарда Никсона отказались от успехов, достигнутых американским и южновьетнамским оружием.

Шансы на выживание

Доказательством этого является Пасхальное наступление коммунистов 1972-го года, крупнейшее за всю войну, более масштабное, чем Тетское наступление 1968-го года или последнее наступление 1975-го года. США оказывали массированную поддержку с воздуха и с моря, а некоторые подразделения Армии Республики Вьетнам (АРВ) потерпели неудачу. Но в целом южновьетнамцы сражались хорошо, отразив удар коммунистов, а затем вернув себе большую часть потерянной территории.

Наконец, 11-дневная кампания «Рождественских бомбардировок» (Linebacker II) поднее в том же году оказалась настолько эффективной, что британский эксперт по борьбе с повстанцами сэр Роберт Томпсон прокомментировал: «Вы выиграли войну. Все кончено.». Но три года спустя, несмотря на героические действия большинства подразделений АРВ, Южный Вьетнам рухнул во время скоординированного наступления ВНА. Что случилось, что вызвало такой поворот событий?

Во-первых, администрация Никсона, стремясь уйти из Вьетнама, вынудила правительство Южного Вьетнама согласиться с прекращением огня, которое позволило силам ВНА оставаться на Юге. Затем, совершив поступок, который по сей день позорит Соединенные Штаты, Конгресс прекратил военную и экономическую помощь Южному Вьетнаму. В конце концов, президент Никсон подал в отставку из-за Уотергейта, а его преемник Джеральд Форд, сдерживаемый Конгрессом, не выполнил обещания ответить силой на нарушения Северным Вьетнамом условий мира.

Мы не можем с уверенностью сказать, способен ли был Южный Вьетнам выжить после 1975-го года. Но его шансы на выживание значительно повысились благодаря подходу Абрамса. Невозможно не размышлять о возможностях и преимуществах, которые были упущены после вступления Америки в войну из-за отказа от подхода Абрамса, а не Уэстморленда.

Дело даже не в неопровержимости аргументов ревизионистов. Скорее, дело в том, что важнейший документальный сериал общественного телевидения вообще не признает существование более чем одной интерпретации войны — это проявление лени или нечестности, что плохо для освещения предмета и для зрителей, а также для солдат, которые сражались в этом конфликте.

Мой перевод из The Vietnam War Revisited.

Хороший обзор войны во Вьетнаме — коротко, но содержательно. Мне тема близка, поскольку все мои школьные годы прошли на фоне этой войны, которая очень бурно обсуждалась в СССР, ведь не секрет, кто стоял за Северным Вьетнамом. И я хорошо помню, что каждый раз, когда американцы начинали бомбить Северный Вьетнам, чтоб немного привести в чувство тамошних коммуняк, наши пропагандоны и полезные идиоты на Западе устраивали дикий вой: «Нарушение всех норм международного права! Северный Вьетнам вообще ни при чем, это южновьетнамский народ восстает против марионеточного правительства!» А вы думали, Путин изобрел «ихтамнетов»?

Игорь Питерский
Источник