Воспоминания о Стене…

К тридцатилетию со дня падения Берлинской стены.

Я счастлива, что была свидетелем ломки большого монстра под названием «социалистический лагерь». Собственно, в определении заложена суть – лагерь. И от этого лагеря хотелось бежать далеко и без всякой оглядки и сожаления. Этот лагерь за железным занавесом был нестерпимым и удушающем. Свобода манила, и мы знали, что она есть где-то за стеной, большой и высокой стеной, воздвигнутой людьми и их непримиримой пропагандой.

Нам, по несчастью рождённым в СССР, десятилетиями внушали сказку о том, что именно у нас «легко и вольно дышит человек», но от лёгкости этой наступала моральная интоксикация ложью. И об стену разбивались надежды. Стена была и для некоторых все ещё остаётся.

Мы слушали Pink Floyd и под их «Стену» мечтали и внутреннем сопротивлялись. Мы не всегда тогда понимали, о чем это все, о каких стенах, но мы продолжали мечтать, что когда-то мир разрушит их, что…

Я хорошо помню все кадры радостного уничтожения Берлинской стены. Я не могла тогда оторваться от телевизора и безумно завидовала немцам, которые смогли, которые показали миру единый порыв и после почти 45 лет разъединения вновь смогли стать единой нацией. Впрочем, не стали сразу, но тогда, 30 лет назад, камни в стене были выкорчеваны и все расписанные граффити-обломки разошлись на сувениры.

Мне довелось впервые побывать на месте великого немецкого разлома в мае 1990 года. И граница между Западным Берлином и Восточным меня поразила настолько, что я физически ощутила этот великий разлом между Западом и Востоком. И чекпоинт Чарли (Checkpoint Charlie) – пограничный контрольно-пропускной пункт на ул. Фридрихштрассе, который с 1961 по 1990 год служил для перехода союзников из Западного Берлина в Восточный, был местом паломничества тысяч любопытных. Чарли я успела рассмотреть во всех деталях – его торжественно закрыли через месяц, 22 июня. А потом была поездка на Запад Германии, и я уже не сравнивала ничего – все было очевидным: социализм убийственен в своём деструктивном и античеловечном стремлении к уравниловке и маргинальности.

Потом были ещё поездки в Германию, но все в западном направлении. Я невольно избегала посещать Берлин, потому что он в моем сознании оставался все ещё очень восточным и все ещё не дотягивал до столичности.

В 2008-м я вновь побывала в Берлине после долгих лет. Это уже был другой город в другом государстве. Это был тот Берлин, который был объединённым и целостным, несмотря на все ещё существующие едва заметные детали. Нет, трабантов на улицах я не видела, да и Volkswagen-жуки уже были вполне похожи на машины, а Audi стали машинами другого класса… Я видела на улицах счастливых людей в своей свободной стране. И только оставленные фрагменты той страшной стены, да выставки и экспозиции возбуждали толпы туристов. И опять же чекпойнт Чарли. Только стены давно не было и на воспоминаниях хорошо зарабатывали и сувенирные лавки, и экскурсионные бюро.

Я рассматриваю старые берлинские фотографии, и они мне все рассказывают о социализме, о том социализме, у которого никогда не может быть человеческого лица. Никогда! И как хорошо, что 30 лет назад об этом ещё помнили. Как хорошо, что стену разломали тогда. И как страшно, что у людей очень короткая память… Как страшно осознавать, что стену физически сломать можно, а вот что делать со стенами в сознании? Как защититься от разрешительных идей?

«Эй, учителя! Оставьте их в покое!
Это ж всего лишь ещё один кирпич в этой стене
Ты же всего лишь ещё один кирпич в этой стене»…

И опять звучит Pink Floyd…

Елена Пригова

Фото автора.

ВАМ ПОНРАВИЛСЯ МАТЕРИАЛ? ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШУ EMAIL-РАССЫЛКУ:

Мы будем присылать вам на email дайджест самых интересных материалов нашего сайта.