Война в реальности и в интернете: дневник американского профессора в Тель-Авиве

Почему виртуальная версия конфликта живёт по своим законам и не имеет ничего общего с реальностью.

Перехваты ракет над Тель-Авивом

Она живет в Тель-Авиве. Каждую ночь – сирены. Каждое утро – паника от друзей в США, насмотревшихся фейковых видео. Дженнифер Брик-Муртазашвили (Jennifer Brick Murtazashvili), профессор Питтсбургского университета (Пенсильвания, США), которая перед самой войной прибыла в Израиль по научной программе, объясняет, почему интернет-война и настоящая война – это две большие разницы.

Вот краткий пересказ основных тезисов её статьи. Мне кажется, это очень любопытно.

В воздухе витает что‑то странное. Каждое утро я просыпаюсь в Тель‑Авиве, пережив ещё один день. Сирены воют среди ночи – мы встаём, потом снова ложимся, и так без конца. Просыпаемся и узнаём, что большинство ракет перехвачено.

Я выхожу на балкон и слышу нескончаемый шум строек. Знакомый говорит: «Мы всегда строим и перестраиваем еврейское государство». Я пью кофе, усаживаю детей за дистанционные уроки, а затем открываю почту и мессенджеры – посмотреть, что накануне происходило в воображении американцев.

Я переехала в Израиль вместе с мужем и четырьмя детьми в конце января по программе Фулбрайта (Fulbright Scholar), всего за несколько недель до начала войны. С тех пор я превратилась в самого случайного военного корреспондента: того человека, которому все пишут, когда не могут отличить происходящее в их ленте от реальности на земле.

«Мы живём в эпоху первой альт‑войны (alt‑war) – конфликта, в котором война в интернете и война в действительности разошлись настолько, что, кажется, происходят на разных планетах. Дело не в нехватке информации – люди конструируют совершенно иную альтернативную реальность, которая подтверждает то, во что они уже верят».

Каждое утро мой телефон полон тревожных сообщений. Друзья, коллеги, родственники. Все они посмотрели видео, где мощные ракетные удары опустошают Тель‑Авив. Мне прислали ролик, где якобы израильтяне толпами идут пешком через Иудейские горы, покидая рушащуюся страну.

Проф. Дженнифер Брик-Муртазашвили

Фейки. Они либо созданы искусственным интеллектом, либо представляют собой старые съёмки из совершенно других мест. Я знаю это, потому что я здесь.

Первая ночь войны была самой страшной. Ракета ударила примерно в четверти мили от нашего дома. Грохот сотряс здание. Один человек погиб – женщина, не успевшая добраться до убежища. Эта трагедия укоренила в сознании моих детей важность укрытий – так, как ни одна моя лекция не смогла бы. Но ещё важнее: после той первой ночи дети убедились – жизнь продолжается.

В убежищах по всему Тель‑Авиву я оказывалась рядом с евреями, мусульманами, христианами, уроженцами страны и недавними репатриантами. Яростные споры, сотрясающие американский интернет, кажутся в этих стенах далёкими. Люди в основном устали, но надеются, что впереди лучшее.

Меня беспокоят не столько поддельные видео, сколько люди, которые не могут допустить, что эта война складывается успешно для США, для Израиля и, возможно, даже для многострадального иранского народа.

Стратегическая картина куда благоприятнее, чем рисует онлайн‑нарратив. Возможности Ирана сужаются до исходов, при каждом из которых Израиль оказывается в более выгодном положении, чем прежде, – будь то смена режима в Тегеране, переговорное соглашение под американским давлением или перемирие по образцу сделки с хуситами.

Рынки это понимают, даже когда аналитики отказываются признавать. Коби Барда, аналитик Холонского технологического института, указал мне на то, что считает наиболее красноречивым индикатором: израильский фондовый рынок резко вырос с началом боевых действий и остаётся вблизи исторических максимумов. «Рынки не лгут, – сказал он мне. – Они учитывают всё, и сейчас они говорят вам: Израиль выйдет из этого сильнее».

В США об этом не догадываются. Ещё война толком не началась, а всевозможные эксперты начали выдавать апокалиптические выводы. Даже не выводы – некрологи. Трясина, перенапряжение сил, катастрофа. И этот нарратив продолжается без остановки.

Либеральные интернационалисты слева и изоляционисты справа – два лагеря, не соглашавшиеся почти ни в чём на протяжении десятилетий, – внезапно зашагали в ногу, наперегонки объявляя войну провалом, едва она успела начаться.

Это новый блоб (New Blob) – не старый внешнеполитический истеблишмент, который изначально подразумевался под этим термином, а новый конгломерат, пришедший к одному и тому же выводу с противоположных направлений. Вместе они – самый мощный двигатель альт‑войны.

Я попросила объяснить мне происходящее Голана Шахара, известного клинического психолога из университета имени Бен‑Гуриона (Беэр‑Шева), по его собственному описанию – бывшего либерала, ставшего центристом. Почему вполне разумные люди присылают мне ролики, сгенерированные ИИ, и отказываются верить моим свидетельствам очевидца?

Аналитики в США, пояснил он, не могут смириться с тем, что именно Трамп и Биби защищают Запад. Поэтому в этой войне они, либералы, на стороне террористического режима аятолл.

Вывод: люди присылают мне свои картинки и видео потому, что им нужно, чтобы я подтвердила то, что им необходимо считать правдой.

В этом и есть определяющая черта альт‑войны. Дело не в нехватке информации, а в том, что успех войны противоречит их убеждениям. И поэтому они выстроили войну альтернативную: ту, в которой Тель‑Авив пылает, Вашингтон услышал о Персидском заливе только на прошлой неделе (и то под давлением Израиля), а вся затея обречена. Потому что только эту версию они психологически способны принять.

Новый блоб нашёл общее дело не в политической позиции, а в психологической потребности. И эта потребность питает альтернативную реальность – более яркую и вирусную, чем всё, что мог бы произвести сам противник.

…А тем временем в реальной войне я каждое утро выхожу на балкон. Строители уже за работой. Мои дети учат уроки. Израиль – израненный и уставший – продолжает строить к лучшему будущему для себя и для всего региона.

Макс Лурье