Как известно, совсем недавно девственную тишь Великих Озер нарушил Дональд Трамп, вероломно переименовав одно из них в Озеро Америка. По поводу чего разразился большой и шумный скандал с обвинениями американского президента в самодурстве и великодержавной заносчивости. Интересна предистория и возможная подоплека этого переименования, быть может связанная хотя бы косвенно с революцией идеологически мотивированных переименований в самой Канаде. Прежде чем возмущаться волюнтаризмом Трампа, говорят некоторые канадцы, давайте сначала вернем некоторые привычные наименования, утраченные в результате недавних инициатив в самой Канаде. Подобно тому как введенные Трампом тарифы на канадские товары привлекли внимение к гораздо менее известным и нередко гораздо более высоким тарифам, которые существуют между провинциями в самой Канаде, скандал вокруг нового названия озера быть может поможет лучше понять некоторые новые внутренние канадские топонимические конвенции.
Бюст де Шамплейна в Порт-Ройял в Новой Шотландии.
Генри Дандас и главная площадь Торонто
Пожалуй, наиболее заметным и скандальным стало переименование главной и центральной площади Торонто – Yonge–Dundas Square в 2024 году. Власти Торонто решили дать ей новое имя и новую жизнь – Sankofa Square.
Роль Генри Дандаса в основании Верхней Канады (ныне Онтарио) и Торонто по своей значимости возможно сопоставима с ролью герцога Ришельё в основании Одессы. Как один из самых влиятельных министров Британии, Дандас назначил Джона Грейвса Симко первым губернатором новой провинции и заложил административные основы её развития. Именно благодаря его решениям Верхняя Канада получила собственное управление, структуру власти и направление, из которого позже вырос современный Торонто.
Причиной переименования стало то, что Генри Дандас якобы недостаточно энергично боролся с рабством. В действительности Дандас был убеждённым аболиционистом: ещё в 1777 году он добился решения шотландского суда, по которому раб, ступивший на шотландскую землю, становился свободным. В 1792 году он провёл через парламент резолюцию о постепенной отмене работорговли — единственный реалистичный вариант на тот момент. Примечательно, что назначенный Дандасом первым губернатором Верхней Канады Симко в 1793 году принял первый в Британской империи закон, ограничивающий рабство. Благодаря этому Верхняя Канада стала конечной точкой «Подземной железной дороги» для беглых рабов из США. Дандас также защищал права франкоязычных и коренных народов. Все из вышеперечисленного было признано недостаточным и не помогло сохранению его имени в названии площади.
Весьма характерно, что новое название площади — «Sankofa» — взято у народа акан из Западной Африки (район Золотого Берега в современной Гане). Ирония состоит в том, что именно акан были одними из крупнейших африканских поставщиков рабов. На полученное от работорговли деньги они покупали оружие, что помогало им захватывать новые территории и еще больше пленных, создавая замкнутый круг. По оценкам историков, они продали в рабство от одного до двух миллионов своих соплеменников. i
Бюст Дюгуа де Монса, французского купца, колониального предпринимателя и руководителя экспедиции 1605 года, в которой участвовал Шамплейн. Напоминает одновременно д’Артаньяна и Арамиса.
Райерсон и Ланжевен как жертвы прогрессистов
В Торонто не так давно был также переименован Ryerson University в Toronto Metropolitan University. Имя Эгертона Райерсона (1803-1882) прогрессисты связали с учреждением системы индейских интернатов (residentail school system). В том же духе в Альберте был переименован Langevin Bridge. Мост носил имя Гектора-Луи Ланжевена (1826-1906), которого также обвинили в создании системы индейских интернатов.
В XIX веке условия жизни в системе индейских интернатов (Indian Residential Schools) действительно были тяжелыми, а сама система весьма несовершенной. Дети отрывались от родителей, что ограничивало их уровень владения родным языком. Наверняка были случаи насилия и жестокости. Уровень смертности был высоким из-за туберкулёза и других инфекционных болезней, которые тогда свирепствовали среди коренного населения в целом.
Однако радикальная версия событий, которую продвигают активисты («система массовых убийств детей», «геноцид через тайные захоронения»), явно не отражала реальной ситуации. Многие дети были сиротами и интернаты действительно спасали их. Версия о безымянных «массовых могилах» в Камлупсе и в других местах также пока не подтвердилась. Подтверждённых останков, которые можно было бы связать с тайными массовыми захоронениями убитых детей, также обнаружено не было.
В целом система интернатов для индейцев была крайне демонизирована в последние годы. Их проблемы и недостатки во многом распространялись и на систему интернатов также и в метрополии и не имели отношения к брутальному колониализму, который их якобы инспирировал. Каждый образованный человек слышал про Оливера Твиста и о обычах в интернатах (boarding schools) и работных домах в Лондоне этого периода, блестяще описанных Чарльзом Диккенсом.
Более того, согласно серьезным историкам, роль Райерсона и Ланжевена в создании cамой системы индейских интернатов тоже значительно преувеличена. Райерсон действительно писал рекомендации по промышленным школам, а Ланжевен как министр общественных работ безусловно был причастен к функционированию интернатов. Тем не менее создание и архитектура всей системы были скорее прерогативой федерального уровня и в частности президента Макдональда. Ланжевена и Райерсона лишь сделали удобными персонификациями «колониализма», критичными для «культуры отмены».
Важно отметить невероятные заслуги обоих политических деятелей перед Канадой. Эгертон Райерсон был ключевой фигурой в создании системы государственного образования в Онтарио и в значительной части Канады в целом. Он разработал и внедрил модель бесплатного всеобщего начального образования, создал систему подготовки учителей, боролся за отделение школы от церкви, способствовал развитию публичных библиотек. Ланжевен был одним из отцов канадской Конфедерации, которая сформировалась в 1867 году. Долгое время он был министром общественных работ и сыграл большую роль в строительстве государственной инфраструктуры, включая важные объекты в Оттаве и поддержку трансконтинентальной железной дороги. Он представлял интересы Квебека в федеральном правительстве и помогал удерживать баланс между англо- и франкоканадцами.
В Монтреале бронзовый памятник Джону Макдоналду, первому премьер-министру Канады, также подвергся неоднократным нападениям левых радикалов пока не был ими обезглавлен и повален в 2020 году. Памятник ему в Торонто до самого недавнего времени был закрыт фанерой для предотвращения инцидентов и умиротворения прогрессистов в провинции Онтарио.
Голова Джона Макдональда, первого премьера Канады.
Шамплейн как канадский Христофор Колумб и три мушкетера
Недавно вокисты добрались и до одного из основателей Канады француза де Шамплейна. Озеро Шамплейн в Квебеке и Вермонте, на берегу которого начиналась карьера Берни Сандерса, когда-то мэра Берлингтона, правда, по прежнему носит свое старое имя (существовали планы его включения в реестр Великих Озер). Однако, предметом вандализма стало само имя и особенно памятники де Шамплейну.
После реставрации и возвращения его памятника в Ориллии, Онтарио, в 2026 году левые вандалы осквернили его граффити и стали регулярно опрыскивать спреями, вследствие чего старинную бронзовую статую закрыли особым тентом и забором. Горсовет впоследствии проголосовал за то, чтобы убрать памятник из парка на «нейтральный склад». В результате статую Шамплейна увезли и ее дальнейшая судьба находится под вопросом.ii
Самюэль де Шамплейн (1567–1635), отважный исследователь новых земель, гидрограф, основатель и губернатор первых французских поселений в Канаде (“Акадия”), сегодня нередко оказывается мишенью культуры «отмены». Подобно Христофору Колумбу, которого иногда называют криптоиудеем из Валенсии, некоторые историки предполагают, что Шамплен был криптогугенотом. Уроженец Бруажа, крупного центра кальвинизма, он вероятно тайно исповедовал протестантизм и искал убежище для гугенотов в Новом Свете после кровавых религиозных войн во Франции.
Шамплейн был современником мушкетёров и, как можно видеть по его скульптурному бюсту в Порт-Рояле в Новой Шотландии, внешне весьма напоминал господина де Тревиля — капитана королевских мушкетёров при Людовике XIII. Теоретически вполне можно вообразить, что старшие мушкетеры, Портос и Атос, могли бы стать его молодыми спутниками и участвовать вместе с ним в основании Порт-Рояля в Новой Шотландии в 1605 году.
Заметим в скобках, что Исаак де Порто, известный как прототип литературного Портоса, был евреем-марраном португальского происхождения, чья семья приняла кальвинизм. В романе, правда, он участвует в осаде Ла-Рошели, оплота гугенотов. Любопытно отметить, что левый приток реки Святого Лаврентия получил название реки кардинала Ришельё. Cам Шамплейн когда-то назвал ее Рекой Ирокезов.
Если бы современные критики-прогрессисты обратились к «Трем мушкетёрам» – наверняка они это уже сделали неоднократно и на эту тему написаны целые диссертации – они могли бы назвать роман образчиком «токсичной маскулинности», чуждым идеям бодипозитива, инклузивности и пропитанным пещерным сексизмом. В подобной интерпретации Миледи ди Винтер предстала бы центральной фигурой романа — жертвой суда четырёх мужчин, которые казнят её без должных процедур расследования. Её вина заключалась бы лишь в том, что она — женщина, «слишком умная» и «слишком независимая».
Хотя Дюма изображает Миледи злодейкой, хорошо образованный в современных колледжах читатель может увидеть в ней прообраз женщины-феминистки, пытающейся выжить в мире, где она практически лишена прав, и где ей приходится рассчитывать лишь на собственную изобретательность.
В общем, роман Дюма – это не столько литература, сколько «сексистский антифеминистский манифест», весьма близкий идеологии Самуэля де Шамплейна, который в глазах вокистов стал не столько исследователем новых земель, сколько колонизатором-авантюристом и идеологом злодейского поселенческого движения. Угроза переименования нависла над морем Шамплейна и десяткам других географических наименовний в Канаде и США, включая мосты, парки, коллелжи.
По той же логике, что движет канадскими вокистами, можно было бы снести памятники Ришелье в Одессе, Державину – в Санкт Петербурге, Дизенгоффа – в Тель Авиве, не говоря о бароне Османе в Париже. Это логика и мораль хунвейбинов в КНР, которые выволокли из могилы императора эпохи Мин Ваньли с его двумя женами, подвергли суду и казнили. Императора, умершего в 1620 году, сжгли. Это логика и мораль большевиков, которые в 1918 году снесли старый большой памятник доброму гению Ташкента русскому генералу Константину фон Кауфману, открытый в 1913 году. В пределе эта логика требует снести не только статуи, но и сами города, потому что почти все крупные города современных государств Нового Света, Сибири, Центральной Азии, Австралии и значительной части Африки были построены или радикально преобразованы именно «колонизаторами».
Вакханалия переименований, захлестнувшая Канаду задолго до Трампа, показывает, как история превращается в сырьё для идеологической проработки и как некоторые новые названия приобретают орвэлловские обертоны. Торонто «отменил» имя Генри Дандаса — фигуры быть может спорной, но безусловно связанной с ранним британским аболиционизмом, — и заменил его словом заимствованным из культуры, исторически активно вовлечённой в экономику атлантической работорговли. История при таких подходах перестаёт быть пространством трагедий, конфликтов и неоднозначных выборов; она превращается в лубок, где демемориализация и «деколонизация» служат оружием примитивного морализма против самой истории.
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.
