Вадим Россман | Страсти по единоверцам

Этнография и антропология солидарности с мусульманами Палестины.

Иллюстрация: Вадим Россман / AI

В последние годы улицы западных городов стали свидетелями настойчивых и неумолчных демонстраций в поддержку жителей Газы («фрипалестайн»), в которых, помимо левых активистов, неизменно первую скрипку играют мусульмане из разных стран. Свой энтузиазм они объясняют религиозной солидарностью. Единодушные взрывы неутихающего негодования по поводу угнетения палестинцев, которые продолжают потрясать главные города западного мира – Лондон, Париж, Нью-Йорк, Амстердам, Брюссель и Берлин, – могут заставить позавидовать невероятному уровню взаимоподдержки мусульман из разных стран. Когда мусульмане пакистанского или алжирского происхождения, живущие, казалось бы, очень далеко от Палестины, бросив все дела, регулярно устремляются на улицы зарубежных городов и в самые неожиданные и, казалось бы, не имеющие отношения к притеснениям места – в университеты, церкви, на эстакады, в учреждения общепита и даже медицинские учреждения – для поддержки единоверцев, это не может не трогать и не вызывать сочувствия гуманистов. Симпатию может вызывать и умение соединить в этих протестах прозу правозащиты с поэзией религиозной солидарности.

В этом эссе речь пойдет, во-первых, о культурных особенностях этой солидарности и приоритетах в ее распределении, а также об этнографии и антропологии солидарности и особенностях восточного гостеприимства в некоторых мусульманских странах. Особое внимание мы уделим самым гонимым, угнетенным и репрессированным из мусульман – хазарейцам, рохинджа, уйгурам, ахвазским арабам и, конечно, фаворитам исламского мира – представителям Фылыстын. Наконец, мы попробуем объяснить, почему так неравномерно и, главное, непропорционально распределяются внимание, пожертвования и эмоциональная энергия участников этой солидарности. Этот обзор продолжает эссе о традициях депортаций в мусульманском мире.

Если бы где-то в Лондоне существовал музей «исламской солидарности», то у его входа наверняка стоял бы стенд с расписанием работы: «Протесты – по пятницам, только по вопросу Газы. Остальные залы закрыты на спецобслуживание».

Давайте пройдёмся по этим закрытым залам.

Зал первый – сюжет первый: хазарейцы, Иран

Почти до конца XIX века хазарейцы были большинством в Афганистане. Однако в самом конце XVIII века пуштунский эмир Абдур-Рахман («Железный эмир») уничтожил более половины представителей этого народа в ходе масштабного геноцида. Хазарейцы были объявлены эмиром «неверными», и против них был объявлен обыкновенный джихад. Погромы хазарейцев сопровождались конфискацией их плодородных земель в центре Афганистана и обращением их в рабство, которое было отменено лишь в 1923 году.

Хазарейцы были и остаются самым преследуемым народом в стране. Из самой крупной этнической группы они превратились в третью по численности: их численность не превышает 10–15 процентов населения страны. Среди главных причин геноцида хазарейцев называют их принадлежность к шиитам и монгольские черты лица.

Возвращение к власти талибов привело к новым волнам массовых погромов хазарейцев. По оценке Genocide Watch, с 2015 года исламистские теракты убили не менее 1200 представителей этого народа. Нападения на хазарейцев стали повседневным явлением. За пять лет правления талибов (2021–2026) зафиксированы десятки смертоносных терактов, направленных против хазарейцев, и десятки целенаправленных убийств. Атакам подвергались в том числе дети, больницы, мечети и родильные дома. В 2022 году ИГИЛ-Хорасан взяло на себя ответственность за серию атак на хазарейские районы Кабула. Некоторые казни хазарейцев осуществлялись силами самого Талибана. В том же году шестерых хазарейцев, включая 12-летнюю девочку, убили при ночном рейде в провинции Гор. На телах казнённых нередко находят следы пыток. Хазарейцев нередко задерживают просто за исполнение шиитских обрядов.

Из-за преследований талибов сотни тысяч хазарейцев бежали в Иран, пытаясь найти защиту у единоверцев. Но сегодня иранская миграционная служба рутинно депортирует хазарейцев назад в Афганистан, несмотря на их статус беженцев, прекрасно зная о систематическом насилии по религиозному признаку. Она отправляет хазарейцев в страну, где за десять лет задокументированы тысячи жертв. Общий язык и общий мазхаб оказываются слабее печати в паспорте.

Зал второй: рохинджа, ачехцы и «моваледы» – все дороги ведут из Малайзии

Рохинджа – преследуемое мусульманское меньшинство в Мьянме. Там их считают бенгальцами, переселившимися в страну в эпоху британского владычества, и в силу этой и других причин не предоставляют им гражданства. Из-за поддержки, которую рохинджа оказывали британцам во время Второй мировой войны, бирманцы считают их чуждыми национальным интересам страны. За террористические акты против индуистов и нападений на полицейские и пограничные посты в 2016–217 годах Мьянма стала организовывать карательные операции против рохинджа, которых подвергают принудительному труду, внесудебным казням и повседневной дискриминации.

Премьер Малайзии Наджиб Разак назвал ситуацию в Мьянме геноцидом и «этнической чисткой» и часть из них сумели въехать в страну. Однако фактически рохинджа имеют в Малайзии статус «нелегальных мигрантов» и лишены права на работу и образование. Годами они пребывают в особых центрах, где, по сути, являются узниками до всякого суда. Катера малайской береговой охраны рутинно разворачивают лодки с истощёнными рохинджа обратно в море.

Совсем недавно, в сентябре 2026 года, новый глава страны, премьер Анвар Ибрагим, торжественно объявил о том, что хорошие отношения с мьянманской хунтой позволили договориться о высылке пяти тысяч рохинджа – несмотря на гражданскую войну. Полторы тысячи рохинджа будут депортированы в Мьянму немедленно. При этом малайские власти заявляют, что «программы репатриации» являются добровольными. Около 50 000 рохинджа уже были выловлены в результате специальных облав в лагерях. Отдельно Анвар Ибрагим поручил полиции жёстко разбираться также с рохинджа, которые «мешают движению на дорогах». Интересно отметить, что высылка рохинджа поднимает рейтинг премьера на выборах, которые должны скоро состояться.

Стоит заметить, что Малайзия не церемонится и с другими «неудобными» мусульманами – индонезийцами-ачехцами и арабами-шиитами, которых депортируют из страны без особого гуманитарного шума, поскольку про эти категории единоверцев некому написать в западных либеральных медиа.

При этом лидеры Малайзии проявляют невероятную обеспокоенность по поводу судьбы палестинцев. И организуют щедрый сбор средств в их пользу.

Зал третий – сюжет третий: остров Бхасан Чар, Бангладеш

В Бенгальском заливе не так давно появился остров Бхасан Чар. Его название буквально переводится с бенгальского как «плавающий остров». Экзотика в том, что это не обычный каменный или материковый остров, а гигантское скопление наносного ила. Сформировался он только в 2006 году, возникнув естественным путем из гималайского ила и речных наносов. По сути, это просто большая грязевая отмель (mudflat), земля на которой крайне нестабильна, постоянно подвергается эрозии и меняет свои очертания. Остров едва возвышается над водой, находясь на высоте менее 2 метров над уровнем моря. С июня по сентябрь, в период муссонов и сильных приливов, значительная часть этой территории просто уходила под воду.

Именно на этом одиноком острове, который до недавнего времени считался необитаемым, власти Бангладеш и решили разместить единоверцев – рохинджа. Переселения начались в 2020 году. К 2026 году на острове удалось поселить десятки тысяч беженцев. Рохинджа, попавшим на остров, категорически запрещено покидать его и возвращаться на материк. По сути, люди оказались заперты посреди океана без права на свободу передвижения и без возможности работать. Эксперты предупреждают, что первый же мощный суперциклон – в Бенгальском заливе они происходят регулярно – может просто смыть этот кусок ила вместе со всеми постройками, несмотря на возведенные бетонные дамбы.

Впрочем, их материковый лагерь, где в невероятной скученности, грязи и под угрозой оползней живут более 1 миллиона рохинджа, тоже не самое гостеприимное место.  Никто из них не получил никаких гражданских прав.  Примечательно, что власти Бангладеш недавно заявили о том, что им удалось договориться с хунтой Мьянмы о возвращении 300 000 беженцев назад в Бирму.

 Зал четвертый: уйгуры – самый насыщенный маршрут музея

Угроза сепаратизма в Восточном Туркестане и серия исламистских терактов (2013–2014) в ряде городов КНР спровоцировали разработку в Китае особой антиисламской политики. Важными факторами также были присутствие там террористических исламистских организаций вроде «Исламского движения Восточного Туркестана» с их международными связями и сетями и перспектива возвращения тысяч боевиков-уйгуров, участвовавших в антиасадовской коалиции во время «гражданской» войны в Сирии.

Новая уйгурская политика КНР опиралась на весьма «непропорциональные» меры, которые китайские власти описывают как методы дерадикализации, противодействия экстремизму и «перевоспитания» в особых лагерях интернирования. Задержания и интернирование при этом проводились без суда. За относительно короткое время было разрушено более 8 000 мечетей. Многие из мер дерадикализации были признаны западными странами дискриминационными и направленными не только против исламизма, но и против уйгуров и ислама в целом. По данным правозащитников, через эти учреждения уже прошли от нескольких сотен тысяч до более чем 1 миллиона человек. Согласно официальным документам, исламистская идеология (а на практике – широкий круг исламских практик) описывается как «идеологическая болезнь» и «заразный вирус», требующий принудительного «лечения» в лагерях.

Всего несколько стран с мусульманским большинством высказались критически по поводу этих мер, а Турция назвала их «великим позором», тем не менее продолжая поддерживать тесные экономические и политические связи с Китаем. Вскоре, впрочем, Турция одумалась и договорилась с Пекином о молчании по уйгурскому вопросу в обмен на торговые преференции, финансирование проектов и молчание КНР по поводу положения турецких курдов. Весьма примечательно, что в 2022 году Сомали осталась единственной страной из Организации исламского сотрудничества, которая проголосовала в ООН не за осуждение КНР, а всего лишь за обсуждение гуманитарной ситуации с уйгурами в Синьцзяне. Остальные мусульманские страны проголосовали против такого обсуждения или воздержались.

В то время как европейские правозащитники сбились с ног, рассказывая о бедственном положении или даже «культурном геноциде» уйгурских мусульман, большинство стран с мусульманским большинством не спешит с оглаской этого вопроса и обсуждает его в полголоса. Более того, множество из этих стран стало сотрудничать с Пекином в деле отлавливания убежавших от китайского правосудия.

Турция

Поборник прав и полномочий мусульман Эрдоган довольно быстро сделал свой выбор. Он стал депортировать уйгуров не напрямую в Китай, что было бы неловко, а в третью страну с гораздо более гибкими правовыми институтами.

В 2019-м турецкие миграционные службы внезапно признали уйгурку Зиннатгуль Турсун и двоих ее детей «гражданами Таджикистана», выслали в Душанбе, откуда китайские силовики тем же днём вывезли их самолётом в Урумчи. Доклад Human Rights Watch (ноябрь 2025) описывает еще более незамысловатую механику. Уйгурам присваивают код «G87» – «угроза общественной безопасности» (для чего не нужны никакие доказательства), после чего оперативно оформляется бумага о «добровольном возвращении», а самого человека отправляют в депортационный центр.

Интересно отметить, что в самом Таджикистане уйгурская община уже резко сократилась с трёх тысяч человек буквально до сотен. Падение на 85% за полтора десятилетия, если верить материалам, поданным правозащитниками в МУС.

Египет, 2017, Аль-Азхар.

Самая скоординированная одномоментная облава на уйгуров за пределами Китая произошла, однако, в Египте. После визита китайских силовиков к египетскому МВД студентов престижного исламского университета Аль-Азхар, где они изучали Коран, задерживали прямо в общежитиях. По подсчётам правозащитников, не менее 274 человек были задержаны и депортированы: их незамедлительно отправили спецрейсами в Урумчи, в Восточном Туркестане.

Саудовская Аравия

В Саудовской Аравии с уйгурами работали более точечно. Согласно документации правозащитников, хадж и умра используются для того, чтобы вычислить и задержать уйгурских религиозных деятелей прямо в Мекке и Медине. Самый громкий случай – арест учёного Хамдуллы Абдувели (Нурмамеда Рози) вместе с семьёй, включая тринадцатилетнюю дочь, в 2020–2022 годах. Эр-Рияд регулярно удовлетворяет запросы Пекина.

Пакистан, локомотив Организации исламского единства и один из главных радетелей уммы, осуществляет рутинные групповые выдачи уйгуров КНР – своему важнейшему спонсору.

Зал пятый: депортации ахвазских арабов

Иран

При шахе Резе Пехлеви в 1925 году после упразднения полуавтономного эмирата Арабистан, главного источника иранской нефти, этот регион был переименован в провинцию Хузестан. Во многом из-за нефти начались кампании по «персизации» региона: замена арабских топонимов на персидские, запрет преподавания на арабском языке и поощрение миграции этнических персов. Земли арабских крестьян стали изыматься под нужды нефтяных госкомпаний и плантаций сахарного тростника. Только из-за индустриальных проектов вдоль рек были выселены от 200 000 до 250 000 арабов. Персы и луры, наоборот, массово переселялись, пользуясь особыми льготами, в Хузестан для «демографического балансирования».

Большая часть арабов была выселена в северо-восточные провинции Ирана – в Хорасан – или в самые бедные пригороды Ахваза. В общей сложности «внутренне переместить» удалось 1,5 миллиона ахвазских арабов. Даже специфически арабские доисламские или бедуинские имена в Хузестане были запрещены.

Сирия

Сирия долгое время оставалась главным транзитным узлом и, казалось бы, островком безопасности для беглецов из Хузестана. Весьма примечательно, что Сирия – арабская и не очень религиозная страна – систематически экстрадировала ахвазских арабов в теократический Иран, несмотря даже на их статус беженцев ООН. Задокументированы десятки случаев незаконных арестов, похищений и депортаций ахвазских активистов и беженцев в рамках двустороннего сотрудничества между спецслужбами Сирии и Ирана. По возвращении в Иран большинство выданных арабов приговаривалось революционными судами к смертной казни или длительным срокам заключения.

После свержения Саддама другая арабская страна, Ирак, также стала крайне опасным местом для ахвазцев. Влиятельные шиитские группировки арабов (например, «Силы народной мобилизации») неоднократно похищали и передавали Ирану ахвазских арабов-диссидентов без соблюдения каких-либо юридических процедур экстрадиции.

Зал шестой: исмаилиты Пакистана и Ирана

Пакистан и Иран высылают исмаилитов – беженцев из Афганистана – обратно на родину, великолепно зная об их положении там. По данным правозащитных отчетов, возвращенные исмаилиты сталкиваются в Афганистане с системной дискриминацией. Совет улемов Талибана в провинции Бадахшан даже издавал официальные руководства, предписывающие принуждать исмаилитов к переходу в суннитский ислам ханафитского мазхаба.

Как известно, пакистанские власти с конца 2023 года начали жесткую кампанию по выдворению всех незарегистрированных афганцев, в том числе тысяч семей афганских исмаилитов – преимущественно этнических хазарейцев и памирцев из таких провинций, как Бадахшан и Бамиан, которые бежали когда-то в Пакистан, спасаясь от религиозных чисток.

Исмаилиты, укрывшиеся в Карачи и Исламабаде, объясняли правозащитникам, что возвращение в Афганистан для них равносильно гибели, поскольку Талибан считает их вероотступниками. В Афганистане их молельные дома (джамаат-ханы) насильно превращают в суннитские мечети, их увольняют с работы, а членов общины принуждают менять веру. Заступничество Канады благодаря лоббизму членов ее исмаилитской общины обещает разве что замедлить депортации исмаилитов из Пакистана.

Еще более необычной может показаться высылка исмаилитов обратно в Афганистан со стороны Ирана. Хотя исмаилиты не принадлежат к двунадесятникам, к которым относится большинство мусульманского населения Ирана, они, как и большинство мусульман Ирана, являются шиитами. К 2026 году МВД Ирана отчиталось о принудительной отправке обратно в Афганистан около 2 миллионов человек. При этом Иран, не делая глубоких юридических различий между религиозными группами, без вопросов возвращает в Афганистан мусульман-шиитов.

Примечательно, что во многих странах мусульманского мира исмаилиты – наряду с ахмадийцами, алевитами и суфиями – входят в число «неправильных мусульман». Власти Малайзии, например, рассматривают ахмадийцев как «нелегальных мигрантов». Правозащитники фиксируют регулярные случаи принудительной депортации ахмадийцев обратно в Пакистан, где они подвергаются официальной дискриминации. Систематические преследования этих общин во многих странах мусульманского Востока свидетельствуют о весьма ограниченном характере мусульманской солидарности, которая нередко остается только в риторике «уммы».

На сегодняшний день из Пакистана и Ирана в Афганистан в общей сложности было депортировано около 6 миллионов человек.

Зал седьмой: Кувейт и Ливия – денатурализация

С 2024 года, после прихода к власти эмира шейха Мишааля аль-Ахмада ас-Сабаха, Кувейт в контексте реформы гражданства массово лишает подданства собственных граждан – чаще всего людей сирийского, египетского или ливанского происхождения, а также некоторых «неудобных».

По разным оценкам, гражданства уже лишились около 70 000 человек – активисты, журналисты, певица, даже вратарь сборной.

Гражданство отзывают указом эмира. Решения принимает Верховный комитет при МВД. При этом дела по вопросам гражданства выведены из-под судебного контроля (признаны «суверенным правом государства»), поэтому их невозможно оспорить в суде. Натурализации аннулируются задним числом, в том числе в случаях замужества, наличия второго гражданства, наличия особых заслуг. Судебных разбирательств для высылки арабов из других стран – в случае малейшего нарушения, участия в протестах, нарушения ПДД, утраты работы и тому подобного – не требуется.

Лишенные гражданства становятся апатридами, то есть лицами без гражданства – буквально «ничьими». Арабы из соседних стран без гражданства приобретают статус бесправного жителя. При наличии второго гражданства они принудительно депортируются в страну второго гражданства. Высылка осуществляется в течение нескольких дней за свой счет. ООН высказала критику в адрес Кувейта, но сделала это очень вежливо, почти шёпотом.

Стоит упомянуть, что сходный характер носили депортации из Ливии, другой богатой нефтью страны, которая приютила и снабдила работой множество арабов из соседних стран. На фоне резкого ухудшения отношений с Каиром в 1977 году и кратковременной египетско-ливийской войны режим Каддафи депортировал, по разным оценкам, около 225 000 египетских рабочих. В 1985 году из-за очередного витка дипломатического конфликта и падения доходов Ливии от продажи нефти Каддафи выслал из страны около 30 000 граждан Туниса. При этом уезжавших рабочих удерживали во временных лагерях, отбирали сбережения и лишали документов. В это же время вместе с ними высылались из Ливии и крупные группы рабочих из других африканских государств.

Зал восьмой: палестинцы – единоверцы, которых нигде не ждут

Однако трогательная и шумная забота о палестинцах, которую настойчиво демонстрируют солидаризующиеся мусульмане в городах Запада, блокируя, например, детскую больницу Маунт Синай в Торонто, которую они считали еврейской из-за имен ее основателей, не просматривается в действиях правительств исламских стран.

Многие из них систематически выдворяли палестинцев. В список выдворяющих стран входят в первую очередь, конечно, ближайшие соседи – Иордания, Египет, Сирия, Ливан. Это соседи, откуда и происходит большая часть их семейных кланов. Практически ни в одной из этих стран, кроме Иордании, палестинские арабы не наделены даже обычными гражданскими правами, хотя именно там они родились и выросли.

Еще в 1970-е годы Иордания высылала некоторые группы «палестинцев» и лишала их гражданских прав. В Ливане им законодательно запрещено работать в десятках профессий (врачи, инженеры, юристы), а также владеть недвижимостью. Исторически Египет и Саудовская Аравия держат для «палестинцев» дверь закрытой и даже визы выдают им куда неохотнее, чем любым другим арабам. В 1991 году из Кувейта в одночасье депортировали около 400 тысяч палестинцев из-за того, что палестинское руководство политически поддержало вторжение Саддама Хусейна. Даже Каддафи приказал выдворить около 30 000 палестинских арабов в знак протеста против мирных соглашений в Осло между Израилем и ООП. Эксцентричный полковник заявлял, что делает им «одолжение», так как их высылка «докажет миру, что израильско-палестинский мир – это обман», и заставит их вернуться на родину. Люди лишились работы, жилья и оказались заперты в палаточных лагерях на границе с Египтом. Позже, в 1996 году, эта депортация была продолжена.

Стоит ли говорить о каких-то программах массового приема и тем более помощи людям в мусульманских странах, о которых так шумно заботятся на уровне лозунгов на улицах Лондона и Берлина? Лишь немногие получили возможность лечения и право на временное проживание в некоторых мусульманских странах.

Катар обладает астрономическими финансовыми средствами, в том числе средствами для индоктринации белых студентов и профессоров американских университетов – почти 7 миллиардами долларов. Однако он не находит возможностей приютить у себя хотя бы несколько десятков тысяч палестинских беженцев, вместо этого предоставляя крышу лишь лидерам Хамас. Занятые в Катаре палестинцы зависят от регулярно продлеваемых виз и не имеют постоянного правового статуса. Нефтяные доходы Ирана и его вливания в глобальную инфраструктуру террора на десятки миллиардов долларов позволили бы построить десятки городов для превозносимых им палестинцев.

На выходе из музея – книга отзывов, в которой сделана одна и та же запись на всех языках: «Если бы солидарность была настоящей, эти залы не пустовали бы по пятницам».

Вместо послесловия

Если бы неутомимых участников протестов на улицах западных городов – или правительства их стран исхода – действительно интересовали «единоверцы», они бы протестовали гораздо громче, чаще и активнее: по поводу сотен тысяч убитых в Сирии режимом Асада, массовой гибели гражданского населения в Йемене в результате ковровых бомбардировок Саудовской Аравии, массовых убийств в Судане, статуса арабов в иранской провинции Хузестан, содержания в тюрьме политических оппонентов в Турции. Примерами страданий единоверцев можно было бы быстро заполнить целую тетрадь – убористым почерком. Но благодать религиозной солидарности не слишком часто и весьма экономно изливается на все вышеперечисленные группы. Не говоря уж о негодовании против их влиятельных и властных угнетателей.

Внимание к жертве определяется прежде всего пригодностью ее истории для обвинения заранее выбранного виновника.

В европейских столицах свою агрессию и ненависть к Западу и иноверцам исламисты упаковывают в язык защиты «униженных и оскорбленных», в язык протеста, в язык благотворительности или сочувствия к сиротам, зная о крайней сентиментальности западного сознания, индоктринированного левыми идеями. Организаторы отнюдь не спонтанных массовых протестов для легитимации своей ненависти к Израилю и Западу в целом помещают ее в безобидную рамку солидарности с единоверцами. Ну а потворствующие им правозащитники-прогрессисты помогают им завернуть ее в нарядную медийную фразеологию.

Как мы могли убедиться, горести единоверцев часто оставляют мусульман совершенно равнодушными. Не менее примечательно, что шумное негодование вызывают отнюдь не Турция, Пакистан и Иран, миллионами и без церемоний высылающие сирийцев и афганцев из своих стран, а, например, Германия. Она недавно объявила о планах репатриировать в Сирию 80 процентов сирийцев, осевших в Германии во время кризиса, и отправила обратно на родину несколько самолетов с нежелательными афганцами, нарушавшими миграционное законодательство или причастными к криминальным происшествиям.

Когда есть прейскурант и правильная цена вопроса, единоверцев без проблем могут выдать палачу или угнетателю. Но, позиционируя себя защитниками преследуемых мусульман, участники громких и совсем небезобидных протестов просто находят легкое оправдание рутинно учиняемым ими погромам и бесчинствам. Смешиваясь с социально одобряемыми правозащитными лозунгами солидарности, джихадистские человеконенавистнические лозунги про интифаду и «от реки до моря», которые обычно и одухотворяют эти протесты, предстают при этом просто как эмоциональные всплески или «перегибы на местах». Язык солидарности оказывается прикрытием для апологии терроризма и террористов, якобы говорящих от имени «угнетенных» и «оккупированных». Левые студенты и профессора помогают дозированно приправить эту ненависть к евреям пошлой, но респектабельной правозащитной фразеологией.

Не смея противостоять террору и диктатурам в арабском и мусульманском мире, оказавшиеся на улицах европейских и американских городов выходцы из не самых развитых, недемократических и экономически отсталых стран находят легкую и безопасную мишень в лице Израиля и евреев, имитируя модную гуманитарную озабоченность. Протесты таких диаспор против своих диктатур гораздо более рискованны. Турок в Германии знает, какими последствиями для его родных в Стамбуле может обернуться публичный уличный протест против Эрдогана в Берлине. Египтянин в Париже или пакистанец в Лондоне знает цену критики собственных режимов. Зато Израиль – всегда безнаказанная и безотказная мишень.

В силу этих причин солидарность с «Фалыстын» – это чаще всего просто красивая рамка и фиговый лист, за которым прячутся лицемерие, ложь и липкий животный страх перед настоящими террором и тиранией.