Вадим Россман | Норвежские факелы и избирательная память

О коммеморациях* Хрустальной ночи в Осло.

В годовщину Хрустальной ночи прошлой осенью в сети попался собравший много лайков пост Николая Эппле, популярного в среде русской интеллигенции гуманитарного мыслителя, остро интересующегося помимо «исторической памяти» «геноцидом в Газе». В посте он разоблачал некоторых мнительных и неблагодарных евреев, одержимых призраками антисемитизма и возводящих напраслину на норвежцев и вопреки этнографии пытавшихся выдать факельные шествия в годовщину Хрустальной Ночи в Осло чуть ли не за шабаш фашистов.

Эппле разъясняет, что они возвели на норвежцев напраслину, так как ничего антисемитского в этой акции не было. Он стыдит тех евреев, которым везде мерещится антисемитизм за некритичную панику и за облыжные обвинения премьера Норвегии в присоединении к факельному шествию.  Эппле приводит несколько аргументов.

Во-первых, акцию организовал Центр по борьбе с расизмом (Antirasistisk Senter) и пропалестинские активисты были только частью толпы, участвовавшей в коммеморациях. Во-вторых, у норвежцев гораздо меньше поводов каяться перед евреями, чем у других народов, аргументирует Эппле, так как они чрезвычайно много их спасли, о чем свидетельствует статус праведников в Яд Вашем.  В-третьих, к нацизму факельные шествия не имеют отношения, так как это старая добрая народная норвежская традиция солидарности с жертвами.  Это часть норвежской этнографии. Ко всему прочему, добавляет Эппле, премьер к моменту коммеморации уже принял приглашение антирасистов, а еврейская община запоздала и пригласила премьера лишь позже.

Разберем эти аргументы подробнее и начнем со второго из них.

Действительно норвежские праведники спасли немногим более половины своих весьма немногочисленных евреев.  Не умаляя их подвига, однако, это вряд ли должно минимизировать поводы для покаяния в Норвегии. Ведь более 40 процентов норвежских евреев было все же уничтожено или депортировано в Германию. Впрочем, возможно, Эппле представляется, что это не так уж много. (Заметим в скобках, что в соседней Дании евреев удалось спасти почти всех).

Более того, хорошо известно, что правительство Квислинга было одним из ключевых соратников Гитлера. Главный национальный писатель Норвегии Кнут Гамсун не просто симпатизировал нацизму, но и был одним из его главных идеологических знаменосцев в Европе: встречался с Гитлером и даже написал его героический некролог, а свою Нобелевскую медаль подарил Геббельсу.

Примечательно, что в послевоенные годы антисемитизм в Норвегии совсем не умер, но приобрел много новых форм и весьма любопытных ипостасей и манифестаций. Так, например, очень своеобразный норвежский социолог Йохан Гальтунг – он стал создателем известного Института мира в Осло – повторил все зады самой пошлой антисемитской пропаганды, утверждая, например, что все мировую прессу контролируют евреи и рекомендовал штудировать «Протоколы сионских мудрецов». Знаменательно также, что в 1814 году – в эпоху эмансипации и обретения равных прав в большинстве европейских стран – запрет на въезд иудеев в Норвегию был закреплен даже в самой конституции страны. Хотя ограничения существовали и в некоторых других странах, специальный параграф конституции делает Норвегию единственной и уникально одиозной страной в этом отношении. Последние десятилетия Норвегия была самым активным в Европе газлайтером и инициатором множества враждебных Израилю акций, включая бойкот израильских университетов и ученых, особенно примечательные на фоне тесного сотрудничества Норвегии с ядерщиками Ирана и близких контактов с весьма проблематичными палестинcкими организациями.

Достойно отдельного упоминания, что в Норвегии в отличие от всех без исключения европейских стран Хамас до сих пор не признан террористической организацией и официальные лица страны запросто встречаются с ее лидерами. Задолго до 7 октября газеты Норвегии были заполнены злобными карикатурами израильских лидеров и израильтян, выполненные в стилистике нацистских газет в Германии. Вполне в духе Der Stürmer. В силу всех этих причин известная норвежская журналистка весьма метко назвала Норвегию страной «политкорректного антисемитизма».

Катастрофический по своим последствиям «ословский мирный процесс», который легитимировал терроризм ООП и создал Палестинскую автономию, которая продолжала свою безумную индоктринацию ненависти, был задуман в том числе и норвежскими социал-демократами. Норвежские дипломаты Мона Юул и ее муж были среди его важнейших архитекторов; впоследствии пара оказалась в числе миллионных бенефициаров в завещании Джеффри Эпштейна, который также близко дружил с бывшим премьером Норвегии Турбьёрном Ягландом, вице-президентом Социалистического интернационала. В начале нулевых последний непосредственно занимался ближневосточным урегулированием и пытался реанимировать угасающий «процесс Осло».

Казалось бы вышеперечисленного – вопреки впечатлениям Николая Эппле – должно было бы с достатком хватить хотя бы для небольшой рефлексии в день памяти Хрустальной Ночи.

Примечательно, что деятельность «Центра по борьбе с расизмом», инициатора акции и факельного шествия, никак не соответствовала своему названию. Будучи всецело сосредоточенным на расизме в Израиле – одной из редких стран, где его нет и никогда не было – Центр был и остается абсолютно равнодушен ко всем очевидным проявлениям откровенного расизма и супрематизма в исламской мире и в странах мусульманского большинства.

Центр не интересуется официальным режимом апартеида, например, в Мавритании, где до сих пор почти четверть черного населения (в том числе черные берберы) в буквальном смысле живет в статусе наследственных рабов. Не интересуется голодом, массовыми убийствами и изнасилованиями в Судане, где арабские националисты из чисто расистских побуждений и с откровенно расистскими лозунгами, никак не скрывая своих мотивов, убивают черное местное население. Не интересуется анти-черным расизмом и расистской кастовой системой в Йемене, где местные черные общины (мухамашин) обладают статусом в лучшем случае сопоставимым с неприкасаемыми в традиционной Индии. Не интересует религиозный апартеид в Пакистане, где государство совершенно официально на уровне законодательства дискриминирует общину ахмади среди многих других. Центр не интересует Египет, где арабами со своих исконных земель были изгнаны и депортированы на юг древние обитатели Египта – черные нубийцы и где систематической дискриминации подвергаются копты. Не интересует расизм в Газе, где афропалестинцы живут в статусе парий. Не интересуют езидские женщины, превращенные в предмет работорговли и использующиеся в качестве секс-рабынь. Не интересуют расистские лозунги уничтожения евреев во многих странах Ближнего Востока и Северной Африке и сотрудничество лидера палестинских арабов Хаджа Амина с Гитлером в деле окончательного решения еврейского вопроса. Не интересует история работорговли и колонизации Северной и Восточной Африки.  Не интересуют арабские погромы в Турции, анти-китайский и анти-индийский расизм в Малайзии, погромы черных мигрантов в Ливии и Тунисе, где веками существовала режим апартеида с кастовой системой, основанный на сегрегации и расовой дискриминации. Расистами Центр, не колеблясь, называет тех, кто просит остановить бесконтрольную иммиграцию и выслать из своих стран исламистов, в то время как депортация миллионов афганцев Пакистаном и Ираном оставляет их совершенно равнодушными.

В составе Центра, который имеет статус НКО, важное место занимает Палестинский Комитет, но нет, например, Курдского Комитета или Черного Комитета Судана. Если, как утверждает Николай Эппле, в Норвегии есть такие прекрасные народные гуманистические традиции коммеморации с факельными шествиями, отчего ими отмечена лишь солидарность с Газой и Палестинским Комитетом? Почему огромными факельными шествиями – пропорциональными количеству жертв – не отмечены скорбные годовщины множества других злодейств, в том числе и относительно недавних?

Например, самый кровавый геноцид XX века после Холокоста – геноцид бенгальцев в Бангладеш в 1971 году, осуществленный Пакистаном, – 25 марта (около 3 миллионов убитых и сотни тысяч изнасилованных). Геноцид христиан игбо в Нигерии, известный как «геноцид Биафре», в ходе которого было убито или замучено голодом почти 3 миллиона христиан. Их день памяти – 30 мая. Жертвы второй гражданской войны в Судане (1983–2005), по преимуществу черное христианское населения Южного Судана, в результате тактики выжженной земли, убийств и голода, организованного арабским правительством Судана: погибло около 2 миллионов. День независимости Южного Судана 9 июля 2011 мог бы стать днем норвежских «коммемораций». Геноцид армян в Турции в 1915 году (более двух миллионов убитых) – 24 апреля. Геноцид сафо или ассирийцев, не так давно признанный Францией («геноцид сафо»), – 7 августа. Факельные шествия подошли бы и для «хрустальных ночей», для которых еще нет дат. Текущий геноцид, осуществляемый арабами против черного населения в Судане. Геноцид христиан на севере Нигерии, осуществляемый исламистами (сотни тысяч убитых).

Эти даты не только не используются норвежскими левыми для их этнографически укорененных «факельных шествий света» с осуждением «нетерпимости и экстремизма», но возможно просто им неизвестны, так как «антирасизм» – очень условное обозначение их истинных забот и интересов.   Эппле, рекомендующемуся «специалистом по исторической памяти», не кажется кощунственной использование такой фольклорной традиции для коммеморации Хрустальной ночи. Стоит ли говорить, что дежурные извинения за антисемитизм в Хрустальную ночь, произнесенные премьером через запятую с другими формами экстремизма и нетерпимости – на них ссылается Эппле, – не звучат слишком убедительно. Кажется и эксперту по «исторической памяти» неплохо быть хотя бы осведомленным о некоторых из этих.

Парадоксальным образом, Николай Эппле почти буквально воспроизводит формулы “переупаковки расизма” в США 20х годов прошлого века. Исторически горящий крест был фирменным символом Ку-клукс-клан для запугивания чёрных, евреев и католиков. Тем не менее, защитники ККК в публичной риторике нередко представляли крестосожжения (cross burning) и факельные ритуалы не как акты запугивания, а как акты солидарности, «религиозные символы» и «выражения веры или традиций». То есть явный инструмент расистского террора выдавался ими за особую «антропологию» и символ веры и традиции. Допускаю, впрочем, что Эппле искренне видит в факельной символике особую норвежскую этнографию.

Примечателен и заголовок его поста, щедро облайканного русской интеллигенцией: «Как это делается в соцсетях». Похоже этот заголовок предполагает, что социальные сети представляют какую-то низшую форму коммуникации по сравнению с традиционными медиа. Этот заголовок звучит гротескно, особенно на фоне глубокого кризиса прогрессистских медиа, где самая неправдоподобная ложь об Израиле и сионизме, как известно, давно стали рутинным явлением.

Для того, чтобы продвигать такие нарративы на фоне поднявшего голову оголтелого антисемитизма нужно или ненавидеть евреев или быть человеком с нравственным сознанием честного, но инфантильного второкурсника, которому моральный пафос мешает не только анализировать, но и просто мыслить.

Послесловие: на фоне упомянутых «коммемораций» в ноябре 2025 года автор послал эту статью в «Республику», где ранее неоднократно публиковался, но, по словам редакции, она якобы затерялась в почте. Когда получение статьи редакцией наконец было признано, некоторым её членам удалось сначала затянуть, а в конце концов под благовидными предлогами – о необходимости подождать до какого-то информационного повода – саботировать публикацию статьи, не подходившей под её повестку.