Вадим Россман | Невежливый конфуцианец: Трамп как конфуцианский реформатор

Цзы-лу спросил: «Если правитель княжества Вэй попросит Учителя управлять государством, с чего бы Вы начали?»

Иллюстрация: kontinentusa.com / AI

Учитель ответил: «С исправления имён! … Если имена неправильны, слова не имеют силы. Если слова не имеют силы, дела не завершаются… Поэтому благородный муж требует, чтобы названия соответствовали сути, а слова – делам».

Конфуций, Лунь юй 13.3 (Беседы и суждения)

В своей речи на банкете в Пекине, в ходе недавнего визита в КНР, Дональд Трамп неожиданно обратился к Конфуцию – напомнив о влиянии конфуцианства с его идеей меритократического общества на отцов-основателей США, включая Бенджамина Франклина, и о скульптурном изображении китайского философа на рельефном фризе здания Верховного Суда в Вашингтоне. Однако куда интереснее не эти символические жесты, а более глубокие – и порой парадоксальные – параллели между конфуцианством и политическим стилем самого Трампа, о которых рассказывает Вадим Россман, философ и китаевед.  

Сравнение Трампа – с его клишированным образом неотесанного и эксцентричного нарцисса – с конфуцианством может создать впечатление чего-то вопиюще несуразного, шокирующего или во всяком случае весьма неуместного. На первый взгляд, трудно представить себе персонажа более далекого от конфуцианцев с их правилами благопристойности и одержимостью идеями морального совершенствования чем Дональд Трамп. В то время как конфуцианцы приобрели репутацию обходительных чиновников с их нравоучительными назиданиями, шумный – если не сказать вульгарный – политик-шоумен и делец, не чуждый бахвальства и известный своими весьма эксцентричными выходками, казалось бы, ему полностью противоположен.

Однако, как мы попытаемся показать ниже, по некоторым ключевым пунктам трудно представить себе более близкие друг другу по духу программы реформ.

Харизма Трампа во многом связана с его способностью, не стесняясь, называть вещи своими именами там, где вашингтонские элиты до сих пор не решались делать это, даже прибегая к эвфемизмам. Именно то, что Трамп избегает безупречных формулировок и не боится показаться недостаточно вежливым и делает его крайне популярным политиком. Такой прямой – в прямом и переносном смысле – подход весьма близок главному принципу конфуцианской политической философии (正名 (чжэн мин) – принципу «исправления имён». Конфуция говорил, что государь перестал быть государем, отец – отцом, а сын – сыном (Лунь юй 12.11). Древние ритуалы лишились своего смысла, а фундаментальные принципы культуры оказались в забвении или подмененными неудачными новациями, в том числе и в области морали. Задача конфуцианских реформаторов состояла в том, чтобы возвратить «именам» – и институтам – их смысл.

Критики «перформативных» добродетелей, ранние конфуцианцы настаивали на необходимости возвращения словам старых добрых смыслов. Если должности и титулы не соответствуют реальной сути, слова теряют силу, ритуалы становятся фарсом, наказания – произволом, а народ перестаёт понимать, что делать. Конфуций учил: «Управление – это выравнивание. Если выравниваешь прямо – народ идёт прямо, без принуждения» (Лунь юй 12.17). В связи с этим конфуцианцы стремились поднять государственное управление на уровень великих человеколюбивых правителей древности Яо и Шуня и возродить принципы и основы их правления.

Примечательно, что в духе Конфуция главной целью своей политики Дональд Трамп также провозгласил очищение авгиевых конюшен американской государственности от чуждых США культурных и социальных ценностей. В контексте программы «исправления имен» Трамп сделал своим девизом возвращение здравого смысла в политику и повседневную жизнь.

По мнению Трампа (и движения MAGA) в США:

 Государство перестало служить главным образом интересам своих граждан и переориентировалось на международную глобалистскую повестку, включая права и привилегии нелегалов, ВОЗ-квоты и гуманитарную помощь не всегда достойным союзникам.

 Университеты перестали быть нейтральными инструментами производства и передачи знания, превратившись в DEI-бюрократию и центры борьбы с сионизмом и колониализмом. Пседонауные доктрины стали проникать даже в естественные науки

 Суды перестали осуществлять правосудие, заменив их woke-экспериментами

 Бизнесы перестали ориентироваться на прибыль и рентабельность, оказавшись заложниками социальных программ и «зеленой повестки»

 Журналисты перестали заниматься информированием о фактах и новостях и подменили журналистику активизмом и пропагандой ( в том числе многие из тех, что существуют на государственные субсидии ( NPR).

 Друзья и союзники по НАТО перестали быть друзьями и союзниками, отказываясь пропускать американские самолеты через свое воздушное пространство, в некоторых случаях даже сотрудничая с откровенными террористическими организациями типа Хамас (Турция) или отказываясь признавать их террористами (Норвегия)

 Бенефициары щедрой американской помощи, включая многие международные организации вроде ООН, ВТО и ВОЗ, перестали чувствовать признательность и зачастую стали солидаризироваться с откровенными врагами США. Даже мигранты, приехавшие как беженцы, перестали испытывать чувство благодарности

 Полиция перестала быть полицией, превратившись в соцработников, а армия – армией, сосредоточившись на ритуально-декоративных функциях

 Международные организации вроде ООН вместо выполнения своих прямых функций полностью переориентировались на крайне избирательную критику расизма и колониализма, с которыми парадоксальным образом стали ассоциировать США, Израиль и страны Запада

 Мужчина перестал быть мужчиной, женщина – женщиной

 Международные премии, включая Нобелевскую премию мира, выдают за отсутствующие или сомнительные заслуги, а в некоторых случаях ими были награждены даже военные преступники и известные террористы.

Помимо программы реформ с девизом «исправления имен», на который Трамп в первую очередь ориентировал свое президентство,¹ существует еще по крайней мере три аспекта трампизма, которые сближают его с конфуцианством – борьба с разросшимся и неэффективным госаппаратом, борьба с вокистской повесткой (моизмом) и акцент на преодоление конфликтов, а также то, что можно назвать перформативной иронией. Разберем их в отдельности.

«Осушение болот» как принцип госуправления

Важнейшей частью своей программы Трамп сделал борьбу с «глубинным государством», своего рода диктатурой аппарата никем не избранных госслужащих («осушение вашингтонского болота»). Государственный аппарат, по его мнению, оказался подчиненным моралистическим лозунгам – вроде «инклюзивности», «устойчивого развития», «разнообразия» –, а госуправление стало дорогим, неэффективным и – главное – чуждым миссии, заявленной отцами-основателями США.

Экономия и умелое управление хозяйством было важной сферой интересов конфуцианцев. Конфуций, Мэн-цзы и многие их последователи веками жестко критиковали неэффективное и крайне расточительное госуправление, особенно когда оно не ориентировалось на благо народа, прикрываясь высокопарными декларациями. Конфуцианцы также нередко осуждали высокие налоги. Так Мэн-цзы говорил, что налоги выше одной десятой урожая уже больше похожи на грабёж населения (Мэн-цзы 1A.7, 1B.8). Примечательно, что бережливость (цзян) становится одной из ключевых конфуцианских добродетелей. В европейской традиции до Бенжамина Франклина подобная «экономическая бережливость» как позитивный моральный идеал буржуазного типа была значительно менее артикулирована.

Эти элементы конфуцианской политической культуры созвучны тем задачам, которые поставили перед собой MAGA – «осушить болото» бюрократии в Вашингтоне и положить конец бесконтрольным расходам на чиновничий аппарат и неразумные псевдо-гуманитарные траты, которые нередко оправдывались апелляциями к заботе о человечестве.

Критика движением MAGA вашингтонской администрации как засасывающего «болота», при этом весьма дорогостоящего, и его критика администрации Байдена весьма созвучны конфуцианской программе политических реформ. Интересно отметить, что расхожие формулы конфуцианского реформизма – чиновники «сидят на должности, как мертвецы» (尸位素餐 – ши вэй су цань) и «получают жалование, ничего не делая» (尸位素餐 – буквально «занимают место трупа и едят даром») почти буквально воспроизводят дежурные ремарки Трампа по поводу «сонного Джо Байдена» и раздутого аппарата прозаседавшихся в Вашингтоне чиновников.

Заметим в скобках, что конфуцианцы считали «осушение болот» важным принципом госуправления в целом. Осушение болот воплощало принцип гуманности, так как увеличение культивируемой земли увеличивало количество еды. Множество конфуцианских императоров осушали болота в буквальном смысле, начиная с династии Чжоу (XI–III вв. до н.э.) в правление великого Юя. Во времена династии Хань (II в. до н.э.) конфуцианские чиновники проводили ирригационные реформы, осушая болота для риса, что среди прочего обеспечивало «Небесный мандат» императору. В этом смысле не было большой разницы между осушением физических и метафорических болот.

Примечательно, что теория «глубинного государства» уже была сформулирована Хуан Цзунси, неоконфуцианецем эпохи Мин в трактате «О старых и новых методах» (1673). По его словам, «глубинное государство» чиновников стало буквально «новой династией» (синь чао чжэнь цзян), не отмеченной мандатом Неба и живущей за счёт народа.²

Эта «новая династия» нередко манипулирует императором через ритуалы и законы, создавая «антизаконные законы» (фэй фа чжи фа) – систему, где формальности маскируют повестку самих чиновников. По его удачному выражению, император превратился в «гостя Поднебесной», став марионеткой у чиновников. В победе чужеземцев-маньчжуров над китайской династией Мин Хуан Цзунси винил именно «глубинное государство». Он уличал бюрократию в узурпации власти императора и народа и предлагал расширить местное самоуправление в противовес чиновникам.³

Трудно не обратить внимание на родство этой критики чиновников с программой MAGA по сокращению аппарата никем не избранных госслужащих, которым удалось узурпировать власть в США. По мнению MAGA, чиновники полностью захватили власть в некоторых штатах (Калифорния и Миннесота), и укрепление власти и прав штатов может помочь в противостоянии федеральному произволу.

Борьба с моизмом

Отчетливые параллели можно провести также между противостоянием и критикой вокизма Дональдом Трампом и борьбе с моизмом у конфуцианцев. В обоих случаях эта критика связана с противостоянием тирании.

Одним из важнейший оппонентов конфуцианцев была идеология моизма, подъем которой сопровождал политический и моральный упадок Поднебесной. Примечательно, что в КНР и в СССР идеология моизма была признана социально и идейно близкой и вписывалась в родословную социализма и маоизма.

Моисты предлагали заменить традиционные ценности и эгоизм партикулярных добродетелей – идеологией пользы для большинства людей. На основе своей доктрины всеобщей любви они создали «новую этику», которой пытались заменить конфуцианскую мораль. Люби чужого ребенка как своего, помогай незнакомцу как брату. Семья – источник эгоизма и войн. Варвары ничем не отличаются от китайцев с их культурными традициями. Так учил предтеча демократического социализма Мо цзы.

В политическом плане моисты противостояли аристократии и настаивали на всеобщем равенстве. В противоположность конфуцианцам легитимацией государства служила у них не воля народа, а знание «Воли неба», которое приписывалось исключительно элите общества в лице самих моистов. Представляя себя как «совершенномудрых», они пытались внедрять свою идеологию в народ и предлагали вводить жесткую цензуру для воспитания элиты общества в духе своих идей. Будучи прогрессистами, они полагали, что, познав Волю Неба, поведут народ в единственно верном направлении. Все, что не имело ввиду прямой государственной пользы, табуировалось ими как нечто вредное. К категории ненужного были отнесены музыка и ритуал.

Конфуцианцы критиковали моизм как идеологию, которая разрушает естественные привязанности и природные, в том числе семейные, основы морали и приводит к необходимости внешнего контроля над обществом, то есть к тирании.

Моизм, очевидно, находит свою параллель в радикально левом крыле демократической партии, которая пытается внедрять свои прогрессивистские идеи через медиа и систему образования. MAGA противостоит этой идеологии с позиций американских партикулярных – и в особенности семейных – ценностей. Если конфуцианцы противопоставляли идеологии моизма укорененные конфуцианские ценности, то Трамп противопоставляет вокистской идеологии – с весьма расширенным и экстравагантным меню «прав человека» – традиционные американские ценности, которые наотмашь объявляются вокистами «супрематистскими», империалистическими или даже расистскими.

Примечательно, что в Китае пароксизмы «всеобщей любви» привели в конце концов к власти деспотическое государство легистов во главе с императором Цинь Шихуаном, которые вдохновлялись многими моистскими идеями (правда, самих моистов как наивных попутчиков легисты быстро уничтожили, приступив к массовому истреблению конфуцианских ученых).

Конфуцианская «гармония» и искусство сделки

Неожиданное родство можно также обнаружить между “The Art of the Deal” Трампа и конфуцианской концепцией гармонии (хэ).

«Искусство сделки» Трампа нередко преподносится левыми критиками как триумф философии торгашества или вульгарная форма выбивания дополнительных барышей. В реальности «искусство сделки» Трампа имеет мало общего с барышами. Недопонимание возникает во многом из предвзятого перевода слова deal на русский язык. Этот термин между тем имеет ввиду не «сделку» торгашеского толка, а скорее искусство достижения взаимовыгодного соглашения и преодоления конфликта. Примечательно, что конфуцианство также была совсем не чуждо такой гармонии, где стороны балансируют друг друга через «интерес»: Конфуций акцентировал достижение «гармонии через взаимную выгоду» (Лунь юй 1.12, 13.16). По Трампу, «искусство сделки» не предполагает, что все остались полностью довольны. Как Трамп, так и конфуцианцы видят суть «сделки» как искусство балансирования сил. В конфуцианстве речь не идет о компромиссе равных сторон, но в нем заостряется идея согласования, когда конфликт смягчается, чтобы не разрушить общий иерархический порядок.

Но, как мы уже отметили, ни для Конфуция, ни для Трампа сделка не сводится к беспринципным трансакциям. Избежание конфронтации не сводится к попытке избежания конфликта любой ценой. В перспективе Трампа достижение согласия подразумевает установление долгосрочных связей («Повторные сделки важнее разовой победы») и наличие общих ценностей – как и у конфуцианцев. Поэтому долгосрочные связи в НАТО невозможны с партнерами, не разделяющем целей и ценностей США. Это вполне соответствует словам Конфуция, сказанным о настоящем партнерстве: «Когда пути неодинаковы, не составляют вместе планов» (15.39).

Проблемы войны и мира

Идеалом конфуцианского правления был идеал 王道 (ван дао, «путь истинного правителя») и управления собственным примером, когда другие государства сами тянутся к твоему.⁴ При этом глубоко осуждалось тираническое правление или гегемония (霸道, ба дао).

Примечательно, что сила считалась необходимой для поддержания порядка. Конфуций включал «достаток военного снаряжения» – наряду с продовольствием и доверием народу – в число трёх основ государства (Беседы и суждения 12.7). Мэн-цзы подчёркивал: «Тот, кто обладает человеколюбием, не имеет врагов» (Мэн-цзы 7B.3) – но при этом допускал «карательные экспедиции» (征伐) против тиранов, разоряющих свой народ, как способ восстановления справедливости.

Сюнь-цзы шёл дальше: военное дело должно служить ритуалу и справедливости, а не личной славе. Сильное, хорошо подготовленное войско отпугивает агрессоров, слабость же – провоцирует хаос. Ранние конфуцианцы предпочитали побеждать без боя – через моральное превосходство и экономическую мощь, – но признавали возможность силовых решений.  В противоположность моистам, представлявшим последовательную философию пацифизма.

Концепция «мир через силу» (peace through strength) не слишком сильно отличается от соответствующей конфуцианской концепции. Политика «America First» и отказ от расточительных ритуалов глобализма – включая попытки навязать всем свой уклад – вполне созвучны конфуцианской заботе о своём народе как о единой семье. Идея о том, что Америка должна быть сильной и процветающей, чтобы обеспечивать мировую стабильность вместо того, чтобы тратить ресурсы и красивые слова о «глобальном лидерстве», созвучна конфуцианской доктрине.

За «классику» в архитектуре

Одна из ключевых идей Конфуция – необходимость сохранения культурной преемственности и опора на традиции. При этом ритуал (ли) включал в себя всю совокупность культурных традиций. Пространство, организованное архитектурой, должно укреплять ритуал, иерархию и связь с предками.

Идея восстановления связи времен присутствует и в движении MAGA, которое настаивает не только на восстановлении преемственности с отцами-основателями США, но и на возвращении множества прочих смыслов, изначально заложенных в как в американской конституции (гражданство по рождению, владение оружием), так и в градостроительном плане и устройстве американской столицы. Эти смыслы позволяют активизировать и укрепить не только связь с чисто американским прошлым, но и линию преемственности с западной цивилизацией в целом; с Древней Грецией и Римом, Библией и с христианством в частности. Основы этой цивилизации с ее ритуалами, памятниками и архитектурой оказалась под угрозой глобалистских интервенций – в форме чисто утилитарных, минималистических и модернистских зданий – не только в Европе, но и США.

Для Трампа архитектура – не декор, а элемент политического порядка. Он возвращает Вашингтону классические ордера, вписывая в столицу новый мраморный стадион в форме подковы (следующий модели Панафинейского стадиона в Афинах) и триумфальную арку в римском стиле. Тем самым форма города и его ось актуализируют идею республиканского правления и сопутствующих гражданских добродетелей. Ведь сами названия в ордерной архитектуре взывают к утраченным моральным ценностям: например, дорический стиль воплощает стойкость и мужество. Классическими формами в Вашингтоне консерватизм противостоит «болоту» и модернистскому хаосу. Такая архитектура возвращает к старым ритуалам, в которые была изначально вписана сама американская столица.

Подобно тому как Конфуций ориентируется на деяния древних чжоуских правителей Яо и Шуня, Дональд Трамп сообразует свою политику с идеалами эпохи Андрю Джексона, Теодора Рузвельта и Рональда Рейгана. Эту преемственность он еще раз акцентировал в своей недавней речи перед скульптурными барельефами четырех американских президентов на горе Рашмор.

Конфуцианская ирония

Многие ошибочно представляют себе конфуцианцев ханжами в больших чиновничьих шапках, вечно поучающих казенным добродетелям и семейной морали. Однако вопреки этим стереотипам, конфуцианцы нередко «поучали» своих оппонентов перформативно, не опасаясь при этом показаться невежливыми: в форме толлинга и особой конфуцианской иронии в стиле фэн юэ (諷諭, ироничное поучение). Зачастую они отвечали правителю или ученику так, чтобы обнажить абсурдность их позиции, не вступая в прямую полемику. При этом стилистически конфуцианская ирония нередко кажется не чуждой неполиткорректным жестам и сценкам-эскападам Дональда Трампа. Трамп также нередко бросает вызов конвенциям, и его жесты призваны шокировать обывательскую систему ценностей.

Сопоставим два эпизода из жизни Янь-цзы, известного конфуцианского сановника и впоследствии премьер-министра царства Ци, и Дональда Трампа.

Князь Чу решил публично унизить невысокого и скромно одетого посла маленького государства Ци. Поэтому он приказал открыть собачьи ворота (маленькую боковую дверцу), чтобы Янь-цзы ползком вошёл, как собака. Ответ Янь-цзы был таков: «Посол в собачье государство входит через собачьи ворота. А поскольку я прибыл в государство Чу, то, видимо, должен войти через эти ворота?» Чиновникам царства ничего не оставалось, как только пригласить Янь-цзы войти в город через парадные ворота. («Весны и осени Янь-цзы», 500 до н.э.)

Нижеследующий недавний эпизод из жизни Трампа и либеральных медиа кажется вполне с этим сопоставим. Пытаясь выставить президента США в смешном свете, левые медиа изошлись в насмешках по поводу того, что президент не спит ночами, мечтая об Нобелевской премии мира (давно дискредитированной выбором лауреатов, который включал в себя даже террористов и откровенных военных преступников). Чтобы продемонстрировать свое отношение к этой премии, Трамп организовал остроумное шоу с передачей ему медали Нобелевского комитета.

Попробуем кратко разобрать эту сценку с участием Трампа в духе конфуцианской концепции «исправления имен».

Трамп действительно говорил, что «заслуживает» Нобелевскую премию (особенно после Авраамовых соглашений, успешных действий в Венесуэле, среди прочих свершений). Но комитет упорно его игнорировал и давал премию людям, которых Трамп и его сторонники считали недостойными (нередко под смехотворными предлогами: например, Обаме авансом – «за надежду на мир»). Жест замечательного оппозиционного венесуэльского политика Марии Мачадо – ее добровольная передача медали американскому президенту – был выставлен либеральными медиа как пример хамства, пошлейшего тщеславия и бахвальства Трампа. Однако, он выглядел скорее как публичное признание редкого достойного человека, получившего эту премию: «То, что вы дали мне – в не меньшей степени должно принадлежать и ему».

Этот жест очевидным образом поставил под сомнение авторитет Нобелевского комитета, восстанавливая соответствие между названием и сутью в духе конфуцианского ироничного поучения (фэн юэ). Человек, которого многие члены европейских элит считают «недостойным», получает этот символ из рук самой лауреатки. Конфуцианец высказался бы об этом примерно так: «Если премия мира вручается тем, кто не принёс мира, а потом лауреат передаёт медаль тому, кто был сочтен недостойным, – значит, имена давно уже не соответствуют сути.» Собачьи ворота, в которые выталкивали Трампа элиты, указали на статус самого Нобелевского комитета.

Другая история из жизни Янь-цзы может показаться созвучной недавнему эпизоду в истории MAGA с участием Такера Карлсона.

Для того, чтобы уязвить Янь-цзы князь Чу подстроил такую сценку. На глазах прибывшего из государства Ци в качестве дипломата Янь-цзы привели арестованного человека из Ци. С ясным намеком на то, что весь народ царства Ци низок: «Люди Ци – это прирождённые воры».

Ответ Янь-цзы не заставил себя ждать: «Я слышал, что апельсины, растущие южнее реки Хуай, вырастают сладкими и вкусными. Но если их посадить севернее Хуай, они приобретают очень горький вкус. Внешне они малоразличимы, но вкус у них совершенно разный. Причина состоит в том, что почва и условия их произрастания очень разные. Люди Ци в Ци живут честно и трудолюбиво. А попав в Чу, почему-то становятся ворами. Не потому ли, что условия и обычаи в Чу такие, что превращают честных людей в воров?» («Весны и осени Янь-цзы»).

Прогрессисты и либеральные медиа в попытках уязвить MAGA стали указывать на Такера Карлсона, бывшего консервативного журналиста Fox News, как на образчик дремучего антисемитизма и одержимости конспирологией, которые якобы свойственны трампизму и американскому консервативному движению в целом.

В ответ на эти обвинения Бен Шапиро, как представитель MAGA, заявил, что идейные метаморфозы Карлсона – в частности его умопомрачение антисемитизмом и примитивными теориями заговора – связаны с воздействием как раз левых медиа, давно солидаризовавшихся с исламистами и с врагами США. Шапиро подчеркнул, что его всё более агрессивная и нелепая антисемитская и анти‑израильская риторика берётся не из «внутреннего естества» MAGA, а как раз из того нового окружения, в которое он сознательно себя погрузил после увольнения с Fox News и с момента своей ангажированности Катаром. Карлсон – это апельсин, попавший в новую, токсичную почву. Среда, выбор тем, гостей и союзников – с недавнего времени он стал появляться даже в NPR – окончательно превратили Карлсона и плоды его журналистики в горькие и токсичные для окружающих.

Ироничные сценки и весьма неполиткорректные ремарки Трампа вызваны к жизни той бесцеремонной критикой и оскорблениями, которым он почти ежедневно подвергается «прогрессистами».

Заключение

Безусловно, в качестве программы политических реформ идеология MAGA во многих аспектах драматически отличается от конфуцианства, которое, напомним, служило не только правящей идеологией, но и идеологией диссидентов и реформаторов. Тем не менее, сопоставление выше показывает их сходство по крайней мере по двум ключевым позициям. Во-первых, это обширная программа «возвращения имен» и возрождения деградировавших институтов. Во-вторых, это противостояние деспотизму, нередко воплощенному в прогрессистских формулах. Последние выводят декларируемые моральные ценности за пределы конкретного общества и тем самым за пределы всякой критики.

Как MAGA, так и конфуцианцы пытаются остановить социальную и цивилизационную энтропию за счет возврата к консервативным ценностям, которые воплощаются не только собственно в политике, но во всех общественных институтах – от судебной системы и образования до архитектуры. Эти ценности, с их точки зрения, сочетают традицию и здравый смысл. Вспомним, что одна из пяти ключевых добродетелей Конфуция – принцип чжи (智) – воплощает в себе не просто «мудрость», но и рассудительность, благоразумие, практический здравый смысл.⁵ Прагматизм, закрепленный в здравом смысле – именно его акцентирует Трамп – отнюдь не противоречит возвышенным моральным принципам.

Напротив, идеологи, делающие акцент на всеобщей любви и универсальных ценностях, нередко подрывают культурный фундамент конкретных обществ. Все деспотические режимы без исключения обращаются к крайне моралистическому языку, претендуя на воплощение высших моральных принципов, в реальности нередко оказываясь волками в овечьей шкуре. В их случае моральное негодование служит монополизации истины и отказу от всякой рациональной дискуссии.

В отличие от конфуцианцев, которые противопоставили деспотизму мораль. Трамп противостоит этой идеологией, не прибегая к ее дискредитировавшему себя языку и нередко эпатируя язык морали и сопутствующие сентименты. Он борется с деспотизмом своими делами, что сопоставимо с конфуцианской идеей о превосходстве дел над словами.

Поскольку вокисты сделали мораль главной частью своего языка, Трамп избегает как языка морали, так и языка моральных жестов. Его вызов цензуре и политкорректности стал ответом на «вежливую повестку» приверженцев прогрессизма. Подобно монахам-картезианцам, принимающим на себя особую аскезу молчания, чтобы избежать скверны лживых слов, Трамп взял на себя обет воздержания от «морали» и любых форм политкорректности. В противоположность большинству конфуцианцев Трамп предпочитает творить добро неучтиво и без оглядки на моральные авторитеты.

Невежливые речи Трампа по сути скрывают его главную тайну – тайну великого моралиста и реформатора, не чуждого фундаментальных нравственных ценностей. Его дела противопоставлены выхолощенным ритуалам и красивым, но сомнительным проповедям современных политиков-прогрессистов, которых Конфуций, наверное, мог бы назвать «мелкими людьми».

***

В некоторых случаях задача «исправления имен» осуществилась за счет буквальных переименований. Так военному министерству было возвращено его первоначальное имя (Department of War) для того, чтобы подчеркнуть более активный характер американской политики, не сводящийся к пассивной обороне.

² «Древние правители хотели, чтобы чиновники служили народу, но теперь чиновники служат только себе. Они – новая династия, живущая за счёт Поднебесной».

³ Примечательно, что в своем знаменитом сатирическом романе «Неофициальная история конфуцианства» 儒林外史 конфуцианский писатель У Цзинцзы (1750) жестко критикует институт государственной службы, который стал символом казнокрадства, лицемерия и моральной деградации.

⁴ Конфуцианцы видели Срединное государство как культурный и моральный центр Поднебесной (тянься). Если правитель в центре совершенствует добродетель и устанавливает внутреннюю гармонию, то «варварские» народы на периферии сами тянутся к цивилизации, и весь мир приходит в порядок естественным путём – тем самым достигается умиротворение «Поднебесной» (тянься пин). В каком-то смысле это не так далеко расходится с девизом Трампа America First.

⁵ Вспомним, что Макс Вебер прямо называл китайскую конфуцианскую цивилизацию «цивилизацией здравого смысла».