Томас Джексон | Исламизация Европы

Как и Соединенные Штаты, Европа подвергается вторжению. В нашем случае – со стороны мексиканцев; в их случае – со стороны мусульман.

В Америке нет ни одного политика, который осмелился бы сказать, что мексиканцы и другие латиноамериканцы угрожают нашему образу жизни и должны прекратить приезжать. В Европе лишь немногие открыто и гордо стоят за свой народ, и Филип Девинтер из фламандской партии за независимость «Фламандский интерес» (Vlaams Belang) – один из них.

Избиравшийся дважды в Европейский парламент, а ныне член Сената Бельгии и Парламента Фландрии, г-н Девинтер находится в самом центре борьбы за спасение Европы. С 2008 года он возглавляет организацию «Города против исламизации» – коалицию городских ассоциаций, сражающихся за сохранение европейских ценностей против мусульманского натиска. «Иншалла?» – это манифест г-на Девинтера за сохранение Запада. Это одна из самых исчерпывающих книг, когда-либо написанных о замыслах ислама в отношении Европы, о том, как он претворяет эти замыслы в жизнь, и почему его необходимо остановить.

Г-н Девинтер начинает с истории, указывая на то, что ислам с самого начала стремился к мировому господству. Мухаммед проповедовал свою новую религию всего 21 год до своей смерти в 632 году, но к тому времени уже завоевал весь Аравийский полуостров. Его последователи быстро захватили Сирию, Египет, Персию, Ирак и Армению, и к 710 году – всего через 78 лет после смерти пророка – доминировали во всей Северной Африке. В следующем году ислам перешагнул через Испанию и всего за 10 лет оккупировал почти весь Иберийский (Пиренейский) полуостров.

Затем ислам захлестнул Пиренеи, устремился на север и был остановлен только при Туре, неподалеку от Парижа, в 732 году. Стремительные завоевания в масштабах континента – подобные завоеваниям Александра Македонского и Чингисхана – обычно не бывают долговечными, но ислам оказался упорным. Он удержал почти все завоеванные земли и не был вытеснен из Испании в течение двух с половиной веков.

Г-н Девинтер подчеркивает, что вплоть до Новейшего времени ислам находился в состоянии почти непрерывной войны с христианским миром. В 1453 году Константинополь пал под ударами мусульман, и Собор Святой Софии, сам символ восточного христианства, стал мечетью. Во время второго великого натиска на Европу ислам продвинулся до самых ворот Вены, прежде чем был остановлен в 1683 году. С XVI по XIX век мусульманские пираты терроризировали побережья Испании, Италии, Франции и даже Великобритании, Ирландии и Исландии, захватив столько же белых рабов, сколько чернокожих было вывезено из Африки. Когда Сербия, Румыния, Болгария и Греция сбросили османское иго в XIX веке, они находились под властью мусульман уже четыре столетия. Г-н Девинтер едва ли преувеличивает, когда пишет, что «Коран – это не столько религиозная книга, сколько руководство по завоеванию чужих стран».

Природа ислама

Г-н Девинтер утверждает, что ислам следует понимать таким, какой он есть на самом деле, а не таким, каким его представляют сторонники мифа о «религии мира». Во-первых, ислам означает «покорность», и «поклонение Аллаху подобно абсолютной покорности раба своему господину». Коран считается буквальным, непреложным словом Божьим, поэтому все правоверные мусульмане являются фундаменталистами в христианском понимании этого термина. Ислам не видит различий между государством и религией и стремится регулировать каждый аспект жизни.

Коран также четко дает понять, что мусульмане несут абсолютную обязанность вести войну против неверных. Сам пророк подавал пример во главе своих армий и уничтожал пленных после того, как они были захвачены в бою. Как сказано в Коране: «сражайтесь и убивайте язычников, где бы вы их ни нашли» и «когда вы встречаете неверующих, рубите им головы». Трудно найти более разительный контраст, чем между Мухаммедом и Иисусом.

Г-н Девинтер отмечает, что западные апологеты отказываются принять очевидную truth: проблема заключается не в том, как интерпретируется ислам; проблема – сам ислам. Как он выражается: «”умеренные” мусульмане существуют лишь в той мере, в какой существуют “плохие” мусульмане». Идея мирного, реформированного ислама – это противоречие в терминах.

Вот почему возникает так много конфликтов всякий раз, когда ислам сталкивается с другими религиями. В Нигерии мусульмане убивают христиан и сжигают их церкви. В Индонезии с 1980 года они сожгли 800 церквей. В Судане арабы-мусульмане на севере истязали чернокожих неверующих на юге до такой степени, что страна раскололась надвое. Фактически ни одна мусульманская страна не разрешает публичное проявление любой другой религии, кроме ислама.

Традиционно мусульмане, отрекшиеся от веры, караются смертной казнью. Согласно одной из школ мысли, исключение может быть сделано для женщин, которых следует бить плетьми до тех пор, пока они снова не обратятся в ислам. В Судане и Малайзии смертная казнь за вероотступничество до сих пор прописана в законах. В Саудовской Аравии, Мавритании и Иране смерть за вероотступничество официально не кодифицирована в законодательстве, но возмущенные члены семьи или общины могут казнить еретиков. Даже в Европе существует огромное давление и даже насилие в отношении вероотступников, которые объединяются в группы для взаимной поддержки и привлечения внимания к преследованиям.

Западные концепции свободы чужды мусульманам. Каирская декларация прав человека в исламе 1990 года, на которую ссылаются апологеты, когда хотят представить ислам привлекательным, содержит бессмысленные гарантии, такие как: «Каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение таким образом, который не противоречит принципам Шариата [мусульманского религиозного права]».

Ислам хорошо известен своим презрительным отношением к женщинам: показания женщины стоят меньше половины показаний мужчины, поэтому жертва изнасилования может доказать свою правоту только в том случае, если сможет представить четырех свидетелей-мужчин нападения. В противном случае она считается прелюбодейкой и может быть забита камнями до смерти. Сам пророк предписывал мучительную смерть камнями, слишком маленькими, чтобы убить быстро.

Мусульмане привозят свои взгляды на женщин с собой за рубеж. В 2006 году имам в Австралии объяснил, что женщины, которые не закрывают себя, сами просят о том, чтобы их изнасиловали: «Если вы выложите незапакованное мясо на улицу и придут кошки и съедят его, кто виноват – кошки или мясо? Проблема в мясе, а не в кошках, которые его съели».

У мусульманских мужчин принято убивать дочерей, сестер или жен, которые позорят ислам нецеломудренным поведением. По оценкам Организации Объединенных Наций, ежегодно во всем мире происходит около 5 000 таких «убийств чести». Убийства чести перемещаются на Запад вместе с исламом. В 2009 году только в Германии их было зарегистрировано 25.

Непримиримость мусульман смущает даже самых подобострастных западофилов. В 2008 году Нордин Тауиль, президент Бельгийского мусульманского совета, выступил в программе фламандского общественного телевидения и заявил, что эволюция – это чушь. Радиоведущие отчаянно пытались развеять представление о том, что так думают все мусульмане, и изо всех сил искали мусульманина, принимающего эволюцию. У них ничего не вышло. В Коране сказано, что мы произошли от Адама и Евы, поэтому эволюция для мусульман – глупость. Слово Аллаха не может оспариваться – а значит, никакой реформы быть не может.

В то же время ислам разрешает и даже поощряет обман – известный как «такийя» – в качестве стратегии религиозного завоевания. И снова Мухаммед, которого Коран иногда называет «хитрецом», подал пример. Г-н Девинтер объясняет, что «умеренные» священнослужители, добивающиеся субсидий и благосклонности от европейских правительств, часто практикуют такийю. Голландские имамы, например, получали государственные деньги под обещание проповедовать только на голландском языке – и сразу же нарушили свое обещание после того, как получили деньги.

Ислам в Европе

В 1960 году в Западной Европе проживало всего два миллиона мусульман; иммиграция и высокий уровень рождаемости увеличили эту цифру более чем до 20 миллионов. Мусульманская иммиграция началась в 1950-х годах с прибытием тех, кто должен был стать «гостевыми рабочими» (гастарбайтерами), но ни у одного правительства не хватило характера отправить их домой, когда в них отпала необходимость.

Двадцать процентов населения Германии в настоящее время составляют иммигранты, как и 18 процентов Франции и 17 процентов Австрии. Эти цифры могут показаться низкими американцам, живущим в стране, которая уже на 35 процентов состоит из небелого населения, но, как отмечает г-н Девинтер, «Европа переживает одну из самых быстрых демографических трансформаций в истории». При сохранении нынешних темпов Франция станет преимущественно неевропейской к 2060 году, а Великобритания – к 2066 году. Россия с ее большим коренным исламским населением может стать преимущественно мусульманской к 2050 году.

Каждый год в Европейский союз прибывает около 1,5 миллиона иммигрантов и еще больше неучтенных нелегалов. Сейчас в Европе проживает пять миллионов чернокожих африканцев и 2,2 миллиона выходцев из Южной Америки, в основном в Испании, Португалии и Италии. От шестидесяти до 70 процентов европейских мусульман отправляют запросы на родину в поисках супругов, вместо того чтобы вступать в брак с мусульманами, проживающими в Европе. По оценкам, 80 процентов этих браков заключаются по договоренности родителей, 10 процентов – по принуждению, и только 10 процентов, как считается, отражают свободный выбор партнеров. Эти браки увеличивают число мусульман и помогают поддерживать связи с исламской родиной.

Г-н Девинтер отмечает, что Европа, доля которой в мировом населении сократилась с 25 до 15 процентов за последние 75 лет, «полностью окружена регионами, переживающими демографический взрыв». Согласно одному из опросов, 97 процентов молодых марокканцев хотели бы эмигрировать в Европу.

В Германии насчитывается около 2 600 мечетей, а в Великобритании – около 1 600. По всей Европе на саудовские деньги строятся гигантские мечети, такие как мечеть Восточного Лондона, которая может вместить 5 000 молящихся. Для мусульман каждая мечеть, построенная на земле неверных, является знаком завоевания.

Мечети – это не просто религиозные здания. Обыск в мечети Финсбери-Парк в Лондоне в 2003 году выявил оружие, противогазы, костюмы химической защиты, а также 100 украденных паспортов и кредитных карт. Мечеть в Перудже (Италия) была складом для тонн химикатов, а также руководств по созданию оружия и бомб.

Европа переживает приступы амнистий: в период с 1996 по 2008 год около 3,5 миллиона нелегалов были «легализованы», большинство из них – мусульмане. В 2006 году только Испания амнистировала 700 000 нелегалов. Как отмечает г-н Девинтер, это только стимулирует дальнейшую нелегальную иммиграцию. За 10 лет, с 1998 по 2007 год, страны Европейского союза предоставили гражданство 6,37 миллиона иммигрантов. Многие страны с легкостью давали гражданство в надежде, что это способствуют ассимиляции. Г-н Девинтер указывает, что они переставили всё с ног на голову: гражданство должно предоставляться только в качестве награды за полную ассимиляцию, а не в качестве обычно бесполезного стимула.

Вместо ассимиляции мусульмане требуют уступок к себе. В 2006 году иммигрантские родители детей, посещающих школу в Линце (Австрия), потребовали, чтобы все женщины-учителя носили платки. В некоторых французских и бельгийских школах ученики-мусульмане оказывают такое сопротивление, что уроки о Холокосте провести просто невозможно. Во время месячного поста Рамадан так много учащихся пропускают занятия, что некоторые школы закрываются и распускают персонал по домам. Любой учитель, об ориентации которого известно, что он гомосексуал, опасается физического насилия, а женщины-учителя сообщают, что некоторые родители отказываются пожимать им руку или даже смотреть на них. Некоторые школы в Антверпене разрешают приходить на родительские собрания только матерям, чтобы мусульманские женщины не смешивались с мужчинами.

Во время Праздника жертвоприношения в 2007 году мусульмане Бельгии забили, по оценкам, 21 000 овец, многих из них – на задних дворах и в других не предназначенных для этого местах. Правительство Брюсселя любезно предоставило бесплатные контейнеры для потрохов.

Мусульмане агрессивно утверждают свою идентичность в тех частях европейских городов, где они составляют большинство. В Лондоне они вывешивают знаки «Зона Шариата» и пытаются не пускать туда немусульман. Бельгийский журналист марокканского происхождения изучил иммигрантские кварталы Брюсселя и обнаружл, что мусульмане больше не считают, что живут в Бельгии. Они хотели очистить этот район от неверующих, а молодые люди регулярно говорили о нападении на неверных. Полицейский, патрулировавший этот район, сказал, что «это похоже на поездку по Бейруту». Иммигранты забрасывали патрульные машины камнями и полными банками из-под газировки, а обычная работа полиции требовала вооруженной поддержки.

Жизнь в Европе ничуть не вызывает у мусульман симпатии к Западу. Сорок восемь процентов голландских мусульман заявили, что одобряют террористические акты 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне, и только 6,5 процента выразили несогласие. Остальные не были уверены. Четверть британских мусульман заявили, что одобряют теракты 2007 года, в результате которых в Лондоне погибли 52 человека. Это официальные ответы на опросы. В частных разговорах, вероятно, еще больше людей одобряют эти нападения.

Г-н Девинтер отмечает, что мусульмане не делают тайны из своих долгосрочных намерений. В 1974 году премьер-министр Алжира Хуари Бумедьен заявил в Организации Объединенных Наций:

Однажды миллионы людей покинут Южное полушарие и отправятся в Северное полушарие. И они пойдут туда не как друзья. Потому что они пойдут туда, чтобы завоевать его. И они завоюют его своими сыновьями. Чрева наших женщин принесут нам победу.

Имам Абу Басир, один из религиозных лидеров «Аль-Каиды», высказывается столь же прямолинейно:

Одной из целей иммиграции является возрождение обязанности Джихада и утверждение власти над неверными. Иммиграция и Джихад идут рука об руку. Одно является следствием другого и зависит от него.

В 2008 году премьер-министр Турции Реджеп Эрдоган заявил на собрании 20 000 турок в Кельне (Германия), что ассимиляция для них будет «преступлением против человечности». У турецкого правительства есть специальный департамент, который поддерживает связь с зарубежными турками – особенно с избранными должностными лицами – и следит за тем, чтобы они оставались турками. Действительно, Эргун Топ, член бельгийского парламента от христианских демократов, заявил в 2007 году, что будет проходить военную службу в Турции, добавив: «В случае войны я буду воевать против Бельгии, если понадобится».

В правительстве Марокко есть министр по делам марокканской общины, проживающей за рубежом. Он называет марокканцев в Европе «17-й провинцией Марокко» и спонсирует поездки на родину для предпринимателей и политиков с целью укрепления лояльности.

Капитуляция Запада

Г-н Девинтер указывает на то, что ислам никогда не смог бы продвинуться так далеко, как сейчас, без капитуляции самого Запада. Европейцы внушают себе, что массовая иммиграция – это компенсация за колониализм, даже в случае таких стран, как Ирландия и Норвегия, у которых никогда не было колоний. Левые политики хотят иммигрантов из третьего мира, потому что те голосуют за левых, хотя должно быть очевидно, что мусульмане испытывают лишь презрение к либералам и используют их только как инструмент для увеличения своей численности и получения государственных субсидий.

Г-н Девинтер цитирует Эндрю Нитера, бывшего советника и спичрайтера Тони Блэра и других верхушек лейбористского правительства, который в 2009 году сообщил, что Лейбористская партия поддерживала масштабную небелую иммиграцию из сознательного желания фундаментально изменить Великобританию и «ткнуть правых носом в разнообразие» (rub the Right’s nose in diversity). Представители лейбористов никогда не говорили об этом публично, потому что знали, что даже их собственные избиратели будут в ужасе.

Так же, как и американцев, европейцев обманом заставили думать, что любая критика чужаков – насколько бы враждебными или отталкивающими они ни были – является «расизмом». Каждый журналист, режиссер, автор, телеведущий и политик должен очистить свой лексикон от малейшего намека на недовольство. В противном случае последует быстрое наказание и «реабилитация» через самоуничижение. Г-н Девинтер приводит доказательства зарождения полицейского государства: люди оглядываются через плечо, прежде чем сказать то, что они на самом деле думают об иммигрантах или исламе.

Комики и сатирики, которые гордятся тем, что насмехаются обо всем на свете, проводят черту, когда речь заходит об исламе. Мусульмане требуют «толерантности и разнообразия» для себя, но устроили гневные протесты по всей Европе в 2005 году, когда датская газета напечатала несколько карикатур с изображением Мухаммеда.

Антирасизм стал новой классовой борьбой, и небелые граждане заменили пролетариат в качестве любимцев выгоревших революционеров. Г-н Девинтер осуждает «армии финансируемых за счет налогов бюрократов, [которые] бесконечно продвигают мультикультурализм и права меньшинств». Он говорит, что они «наслаждаются щедрыми зарплатами и гарантией занятости в качестве платы за предательство своего собственного вида». Дети из детских садов отправляются на экскурсии в сияющие мечети, где им внушают представления о величии ислама.

Многие люди не понимают, что их держат за дураков. Когда город Мюнхен проводил «Большой фестиваль интеграции», чтобы отпраздновать ассимиляцию турок, министр культуры Баварии был почетным гостем. Он не понял ни одной речи, потому что они были на турецком языке. Все женщины были в платках, а пиво и свинина были запрещены.

Мусульмане используют неразумные европейские законы против «разжигания расовой или религиозной ненависти», которые почему-то никогда не применяются против их собственной явной враждебности к христианству и Западу. В Великобритании стандарт доказывания таких преступлений заключается в том, что подстрекательство было «вероятным при данных обстоятельствах», и правда не является защитой. Г-н Девинтер пишет, что единственное, что сдерживает десятки судебных преследований, это то, что эти дела должны рассматриваться присяжными, а обычные британцы все еще слишком благоразумны, чтобы наказывать своих соотечественников за выражение здравомыслящих мнений.

Церковь, которая раньше возглавляла защиту Запада от ислама, теперь приветствует его. Тини Мускенс, епископ Бреды в Нидерландах, заявил в 2007 году, что «Аллах» – хорошее имя для Бога, и предложил всем христианам отныне называть Бога «Аллахом». Священнослужители просят прощения за Крестовые походы, даже не думая просить извинений за неоднократные вторжения ислама.

В 2006 году рабочий комитет Европейского союза объявил, что создает новый лексикон для наших «толерантных» времен. Он настаивал на том, чтобы мы больше не говорили об «исламском терроризме», но о «терроризме, который ссылается на злоупотребительное толкование ислама». Такие термины, как «джихад», «исламизм» или «фундаментализм», должны были быть запрещены. Британская полиция никогда не говорит о «мусульманском терроризме»; вместо этого используется термин «международный терроризм».

Поскольку мусульман ни в коем случае нельзя обижать, предприятия и государственные учреждения сократили или вовсе отменили рождественские украшения. Банки, которые раньше раздавали детям копилки-свинки или использовали их в рекламе, больше этого не делают, потому что мусульмане считают свиней нечистыми животными. В голландском городе Алмело мусульмане были оскорблены тем, что строители носили шорты, поэтому застройщик приказал рабочим надеть брюки, несмотря на жару.

Мусульманское правление?

Каким бы было мусульманское правление? Возможно, уроки можно извлечь из того, каким оно было раньше. Евреи и христиане – «люди Писания», поэтому их не обязательно убивать или прогонять, но при традиционном исламе они являются людьми низшего сорта, известными как «зимми» (дхимми). В традиционном мусульманском мире зимми платили специальный налог, называемый «джазия», часто вымогаемый в унизительных условиях. При некоторых правителях зимми должны были идентифицировать себя, нося особую одежду. Им не разрешалось ездить на лошади или верблюде; только на ослах – и они ездили дамским седлом, как женщины. Зимми не могли ремонтировать свои молитвенные дома или строить новые. Их мужчины не могли жениться на мусульманках, но мусульмане могли брать жен-зимми. Они не могли давать показания против мусульманина, что на практике означало отсутствие у них каких-либо юридических прав. Османская империя приняла свои последние законы о зимми в 1837 году, а своды законов о зимми существовали в Тунисе, Египте, Марокко, Персии и Ираке вплоть до XIX века.

Даже сегодня в Иране христианин не может руководить мусульманином, а в Египте – стране, которая считается умеренной – копты имеют резко ограниченные профессиональные возможности. В 2008 году Медицинская ассоциация Египта запретила трансплантацию органов между людьми разных религий.

Давая отпор

Г-н Девинтер завершает свою книгу призывом к оружию в защиту Запада. Он называет мультикультурализм «колоссальным утопическим экспериментом, которому подвергся весь западный мир, вопреки четко выраженному желанию подавляющего большинства его населения». Он указывает, что ислам имеет над нами лишь ту власть, которую мы сами ему предоставляем, поскольку, помимо нефти, он технологически и экономически незначителен.

Г-н Девинтер прекратил бы всякую мусульманскую иммиграцию и выслал бы всех нелегалов, находящихся сейчас в Европе. Он предоставлял бы убежище только заслуживающим того европейцам; африканцы и жители Ближнего Востока должны были бы находить убежище у своих соседей, а не в Европе. Все проповеди в мечетях велись бы на европейских языках с немедленной депортацией нарушителей. Любые имамы, призывающие к введению Шариата в Европе или к свержению светских правительств, также были бы депортированы. Иммигранты, которые не хотят есть свинину в школьных столовых или плавать в совместных бассейнах для мужчин и женщин, могли бы вернуться туда, откуда пришли. «Культурная идентичность нашего общества, – пишет г-н Девинтер, – не является предметом торга».

В большинстве случаев все, что было бы необходимо – это дать европейцам высказаться. В 2009 году швейцарский народ проголосовал за запрет минаретов – потому что у них была такая возможность – и это произошло вопреки огромной медиакампании, твердившей им, что такое голосование будет актом «ненависти». Что сделало бы 75 процентов австрийцев, считающих, что ислам несовместим с демократическими ценностями, если бы власть действительно оказалась в их руках?

Как отмечает г-н Девинтер, мы живем в ненормальное время, когда безумное меньшинство навязывает свою волю здравомыслящим. Но континент просыпается. Все больше европейцев теперь видят, что г-н Девинтер прав, когда называет эту борьбу «битвой за будущее Европы и наших детей».

Европа значительно опережает Соединенные Штаты. Невозможно представить, чтобы американский конгрессмен или сенатор написал такую книгу, однако в Бельгии есть целая политическая партия мужчин и женщин, которые думают так же, как г-н Девинтер, – и то же самое можно сказать об Австрии, Дании, Швеции и Франции. Если к Западу когда-нибудь вернется благоразумие, это произойдет благодаря преданности и видению таких людей, как Филип Девинтер.

Об авторе:

Томас Джексон живет в Вирджинии и пишет для American Renaissance уже более 20 лет.

Источник

Перевод Алекса Левина