Соломон Воложин | Пуантилизм Вермеера

Более или менее широко известен пуантилизм Вермеера. Но какова была цель художника его применять, объясняется как-то не очень внятно.

Вот – о «Кружевнице», где пуантилизма больше всего:

«Контраст между миром натюрморта, застывшим в своем светящемся растворении, и почти мучительной ясностью молодой женщины, поглощенной домашними делами, составляет один из самых визуально приятных эпизодов во всем творчестве Вермеера. С присущей ему красноречивостью влиятельный искусствовед Лоуренс Гоуинг отдал бы должное использованию художником техники пуантилизма…» (https://www.essentialvermeer.com/details/details_lacemaker.html).

Понимается, что ясность, по крайней мере, лица женщины (без светящихся точек) контрастирует со светяшейся растворением (из-за пуантилизма) всей остальной мертвой натуры.

Так это не так! Предплечье правой руки, запястье ее, пясть, и первые фаланги пальцев, пальцы левой руки, а также подушка, стол и коклюшки для плетения кружева не покрыты светлыми точками, если не считать пуантилизмом 7 точек на коклюшках, изображающих блеск этого инструмента.

Все остальное кишит пуантилизмом. Особенно на широком левом воротнике (под ним место обитания души) и на обложке закрытой библии. Даже стены точками усыпаны.

Это наводит на мысль, что католик Вермеер насмехается над протестантской этикой труда. В отличие от средневекового католицизма, где «святым» считалось только служение в церкви или монашество, реформаторы (прежде всего Мартин Лютер и Жан Кальвин) радикально пересмотрели значение повседневной деятельности. Мартин Лютер утверждал, что любая честная работа – будь то труд пахаря, ремесленника или домохозяйки – является священным долгом перед Богом. В протестантизме исчез жесткий барьер между «сакральным» (духовным) и «профанным» (мирским). Добросовестное исполнение своих профессиональных обязанностей стало восприниматься как исполнение Божьей воли.

Отсутствие пуантилизма на коклюшках, да практически и на руках, как бы учитывает, что в соседнем, бельгийском, католическом Брабанте, тоже славящемся своими кружевами, все-таки святость религиозного служения не нарушали. И только руки, автоматизмом своих движений, одинаковы у людей по обе стороны границы. Не то, что тут. Сама стена без украшений, сама скромная одежда, символизирующая ненужный с точки зрения католика аскетизм, и вся женщина потому и помечены светлыми точками.

Тематическое распределение пуантилизма, правда, в меньшей мере можно проследить по всем картинам Вермеера, кроме первых двух, прокатолических.

В «Молочнице» – на стеклах (где есть дырка), на ультраэкономной (бедной) глиняной посуде, плетеной корзине, черством хлебе, на бедной (с плохой вышивкой) блузке, на тряпке, какой вытирают стол, на юбке, сделанной из такой же ткани, на мусоре на полу. Нет на дырах в стене, так, наверно, потому что на дыре негде поставить точку, чтоб дырку не исказить.

В «Девушке с жемчужной сережкой» – на тюрбане, издевательски надетом (как и с сережкой), не несчастное некрасивое существо, на уголок губы, пускающей слюну от растерянности, на зубах наивно раскрытого рта, на бедной, без вышивки, блузке.

В «Маленькой улице» – на пошедшей трещинами стене, на сточной канаве (изображено-то место торговли мясной требухой, фанатичная чистоплотность протестантская спасовала перед расчетливостью, не давшей куда-то на край города отнести эту торговлю), на задушенной той же расчетливость зелени. И, наоборот, нет точек на женщинах и детях, не ответственных за вид города.

В «Географе» осмеивается упрощенство протестантского культа науки: занятия наукой считались формой религиозного служения. Ибо природу-то кто создал? Бог. А Католики считали, что законы науки не должны противоречить буквальному толкованию Писания. Протестанты же были безоглядны. И в раж входили в своих занятиях. Это Вермеер и осмеял.

Где стоят точки в «Географе»?

1) голубые на изрядно застилающем свет занавесе слева (оголтелость не дала откинуть занавес больше);

2) желтые на впопыхах затолканной на край стола огромным рулоном бумаги закрытой книге (уже не нужной, но от оголтелости, не убранной со стола);

3) желтые и голубые на скомканной (от оголтелой спешки) скатерти;

4) белые на дыре в стекле и на стекле около дыры (от оголтелости не чинит поломку);

5) желтые 3 на равных расстояниях друг от друга и 4-я чуть на отлете точки на подоконнике (?);

6) 2 желтых на циркуле (символе упрощенства);

7) белые на рюмке и бутылке, неуместно, впопыхах, поставленных на верхнюю крышку шкафа;

8) желтые на неуместно и тоже впопыхах туда же поставленном глобусе;

9) желтые и розовые на нижней части сидения стула и правом краю картины (?).

Большинство – за тематическое размещение.

А когда католическое меньшинство, угнетаемое протестантами, заразилось расчетливостью большинства, он обрушился со своими точками и на переродившееся католичество в Нидерландах в своей «Аллегории веры».

Для голландских католиков богатство было не просто искушением, а гарантией безопасности. «Налог на совесть». В Дельфте и других городах официальные власти (протестанты) часто закрывали глаза на католические богослужения в потайных церквях в обмен на крупные взятки или «штрафы».

И где мы видим точки?

1) На дорогом изукрашенном занавесе слева.

2) На дорогой наволочке подушки для стула.

3) На золотом Распятии.

4) На дорогом комнатном изваянии змеи (Зла), придавленном камнем (Церковью).

5) На позолоченном потире.

И, наоборот, в картине «Вид Дельфта» точки стоят на том, что построено до Реформации: на церквах, домах, кораблях. Даже на деревьях, выросших до революции в религии, и на небе, живущем своей жизнью и не обращающем внимания на людей. А вот на женщинах, наиболее внушаемых особях, точек нет.