Смеяться, право, не грешно…

Но в Германии может стать наказуемо.

Иллюстрация: kontinentusa.com / AI

Встречаются два старых друга и некто третий. Один из друзей говорит: «21». Другой смеется, а затем говорит: «14». Снова оба смеются. Так продолжается и дальше. Третий с любопытством спрашивает, что означают эти числа. Ему объясняют: двое знакомы так давно, что знают все анекдоты друг друга. Им достаточно просто называть их номера. «Ага!», – говорит третий и пробует сам: «7». Двое лишь улыбаются. «Почему вы не смеетесь? – спрашивает третий. – Разве 7 – это не анекдот?» «Да, да, – объясняет ему один из друзей, – это один из наших лучших анекдотов, просто ты его не очень хорошо рассказал».

Надеюсь, что вы смеетесь. Хотя я лишь пересказал по памяти шутку, прочитанную где-то. Вероятно, у Эфраима Кишона.

Некий Натан По сформулировал в Интернете правило, известное как закон По. В общем случае он формулируется следующим образом: «Невозможно создать пародию на экстремизм или фундаментализм без явного указания, что это пародия, чтобы не нашелся человек, который принял бы всё за правду».

Но то, что мы наблюдали недавно в германской политике и связанном с ней Интернете, дорогие друзья оптимистической безнадежности, было особенно шокирующим и, следовательно, особенно забавным случаем закона По.

Краткая предыстория: министр труда и сопредседатель СДПГ Бэрбель Бас недавно, выступая на съезде работодателей, сморозила явную глупость, чем вызвала громкий смех у аудитории. (Она заявила, что сохранение «опорной линии» для пенсий в размере 48% процентов заработка, которую требует СДПГ, будет финансироваться за счет налоговых поступлений, а потому не будет обременять плательщиков пенсионных взносов. Это заявление ясно показало, насколько оторвана от реальности эта чиновница (и не только она), ведь плательщики взносов, в конце концов, также являются налогоплательщиками. То, что предприниматели смеялись над подобной глупостью, – самая естественная реакция, как и понимание того, что возможность смеяться над политиками – одно из основных условий демократии. Уж как потешались в свое время над Гельмутом Колем, но никому (а ему тем более) тогда не пришло бы в голову сказать, что нельзя смеяться над членом правительства. – Ред.) Некоторым это напомнило выступление сбитого с толку возрастом главы Штази Мильке, который в ноябре 1989 г. заявил о своей любви ко всем людям и также вызвал смех в Народной палате ГДР.

Смех, должно быть, сильно задел товарища министра, потому что еще через несколько дней она продолжала изливать яд по этому поводу. Перед молодыми социалистами она даже объявила «мужчин в костюмах на заказ» своими противниками! Министр труда, которая объявляет работодателей «противниками», потому что чувствует, что они высмеивают ее. Да, как и в ГДР 1989 г., в этом политическом курьезе есть нечто от атмосферы упадка.

Но вместо того, чтобы со смирением оставить это дело в покое, СДПГ перешла в контратаку – по крайней мере, таково было ее намерение. На пресс-конференции председатель парламентской фракции СДПГ Матиас Мирш со всей серьезностью заявил: «И я думаю, что все мы здесь согласны с тем, что высмеивать министра в данном случае совершенно недопустимо. И в этом смысле я считаю, что Союз работодателей действительно должен еще раз подумать о том, как поступить в данной ситуации».

Подобное повторилось в токшоу Маркуса Ланца, где было не только сказано о том, что высмеивать министра совершенно недопустимо, но и утверждалось, что над Бэрбель Бас смеялись только потому, что она женщина, а не потому, что она говорила нелепости.

(Требование Мирша показывает, насколько авторитарно мыслит новое политическое руководство. Насколько демократия стала для них овечьей шкурой, за которой скрывается глубоко недемократическая «позиция». И именно поэтому проблема не в смехе над г-жой Бас, а в попытке аппаратчика СДПГ сделать этот смех табуированным. Тот, кто хочет политически регламентировать смех, не имеет ничего общего со свободой. Он не хочет дискутировать, но хочет дрессировать. Он не хочет гражданской зрелости – он хочет дисциплины мнений. И всё это якобы во имя демократии. На самом же деле эта «наша демократия» – не что иное, как фальсификация бренда с логотипом правительства. В ней нет свободного дискурса, но есть смесь опекунства, обидчивости и контроля над мыслями. Это имеет к демократии столько же отношения, сколько Северная Корея к разнообразию мнений. – Ред.)

Мы знаем, что германские левые охотно и успешно воплощают свои «моральные» порывы в законах. А когда невозможно сформулировать соответствующие законы, потому что они ударили бы и по левым или концепция просто непоследовательна, всё равно осуществляются полицейские меры, которые де-факто представляют собой наказание без судебного разбирательства.

Высказывание Мирша достаточно ясно объясняет, что ожидается от президента Союза работодателей: смеявшихся нужно наказать, а в будущем подобный смех должен быть запрещен.

А что, если всё-таки снова зазвучит смех? В какой форме правления, по мнению «геноссен», они живут? Для монархии они явно недостаточно королевские. Для настоящей диктатуры им не хватает достоинства. Закон По как политическая система.

В то время как политики в демократических странах обычно вынуждены терпеть критику, политики из партий «нашей демократии» позволили себе пользоваться особенным немецким «параграфом об оскорблении величества» (§ 188 УК), который защищает политиков от слишком резких высказываний со стороны их подданных:

«(1) Если в отношении лица, занимающегося политической деятельностью, публично, на собрании или путем распространения информации (§ 11, п. 3) совершается оскорбление (§ 185) по мотивам, связанным с положением оскорбленного лица в общественной жизни, и если это деяние может значительно затруднить его общественную деятельность, то наказанием является лишение свободы на срок до трех лет или штраф. Политическая жизнь распространяется вплоть до муниципального уровня.

(2) При тех же условиях клевета (§ 186) наказывается лишением свободы на срок от трех месяцев до пяти лет, а ложное обвинение (§ 187) – лишением свободы на срок от шести месяцев до пяти лет».

Кстати: финансируемые государством «эксперты по правому экстремизму» любят повсюду видеть «правоэкстремистские» символы. Для них уже числа 18 и 88 сами по себе являются «правоэкстремистскими», поскольку по положению букв в латинском алфавите первое число означает «AH», то есть определенное имя, а второе – «HH», то есть определенное и запрещенное приветствие.

В контексте драмы с Бэрбель Бас в Интернете сейчас циркулирует «проект закона» о расширении § 188 путем введения § 188a:

«(1) Любой, кто публично высмеивает, унизительными мимическими выражениями или аналогичным поведением унижает лицо, занимающееся политической деятельностью в смысле § 188 абз. 1, которое является членом органа законодательной или исполнительной власти федерации или земли или выполняет иную центральную функцию в правительственной фракции, наказывается лишением свободы на срок до одного года или штрафом.

(2) Унижение в смысле п. 1 имеет место, в частности, если

– насмешки имеют место во время публичного выступления, заседания, пресс-конференции или цифрового формата в прямом эфире;

– действие совершается с намерением целенаправленно снизить авторитет соответствующего лица в процессе формирования политического мнения;

– насмешка становится достоянием широкой общественности путем публикации в социальных сетях и тем самым может нанести долговременный ущерб политическому влиянию соответствующего лица».

Смеяться над министром – преступление? Учитывая состояние коллективного немецкого сознания, это даже не самая экстремальная из экстремальных идей. В Бундестаге она легко нашла бы большинство голосов.

И всё же этот «проект закона» был сатирой. Но не все поняли это. Даже умные, в целом, люди попались на эту удочку. Таково состояние политической дискуссии в Германии: совершенно безумный, откровенно диктаторский законопроект, который на самом деле задуман как сатира, не будет надежно распознан как таковой, если нa это не указать. Экстремальные взгляды и сатирическая пародия на них неотличимы друг от друга без соответствующей маркировки.

Да, дорогие читатели, подобно друзьям из приведенной выше шутки, сегодня мне, вероятно, стоило бы только сказать: «Бэрбель Бас» и «закон По». Некоторые из нас бы кивнули с пониманием, а может, даже усмехнулись бы. Но я хотел проработать это с вами.

В этом и заключается цель юмора: мы смеемся, чтобы эмоционально преодолеть (и в идеале разрешить) болезненные противоречия. Левые не могут по-настоящему смеяться, потому что их сущность заключается в отрицании противоречий и истинных последствий своей жизненнoй лжи. «Геноссен» хотят запретить смех, потому что смех показывает, где левая глупость, противоречия и жизненная ложь приводят к страданиям и боли.

Но давайте всё равно продолжим смеяться! И если вскоре нам действительно захотят запретить смех и шутки – это было бы не впервые в истории Германии, – то нам, пожалуй, придется придумать свой собственный цифровой код. Смейтесь над «запретителями», смейтесь над всеми! Они делают нам зло. Они заслуживают того, чтобы над ними смеялись – и не только этого.

Душан ВЕГНЕР, «Еврейская панорама»