Сенаторы-республиканцы используют филибастер как предлог, чтобы ничего не делать для своих избирателей

Пришло время покончить с филибастером и свергнуть тиранию меньшинства, прежде чем мы окончательно не утратим даже последние признаки власти большинства и подлинного представительства в нашем правительстве.

Image credit

Заботится ли Сенат больше о филибастере, чем об американском народе? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно сравнить результаты выборов с итогами работы Сената. На президентских выборах за Дональда Трампа проголосовали более 77 миллионов американцев. Избиратели также обеспечили республиканцам большинство в обеих палатах Конгресса.

Теперь посмотрим на один из его главных приоритетов – Закон SAVE America, направленный на обеспечение честности выборов. Законопроект предусматривает обязательное предъявление удостоверения личности с фотографией при голосовании – меру, которую, согласно опросам Pew Research Center и Gallup, поддерживают более 80% американцев. Он также требует подтверждения гражданства для участия в голосовании – эту меру, по данным Gallup, поддерживают 83% американцев.

Незадолго до того, как Дональд Трамп выступил с обращением к нации в прайм-тайм 18 июля, призвав Конгресс принять Закон SAVE America, лидер демократического меньшинства в Сенате Чак Шумер заявил: «Закон SAVE America мертв по прибытии». Но действительно ли все сводится лишь к сопротивлению меньшинства? Некоторые утверждают именно это. Однако 10 июня издание The Hill сообщило, что лидер республиканского большинства в Сенате Джон Тьюн сказал: «Здесь всем хорошо известно… у нас нет достаточного количества голосов».

Почему многие воспринимают это как предательство

Многие американцы задаются вопросом, почему республиканцы в Конгрессе и президент Трамп не могут провести через законодательный процесс основные инициативы, благодаря которым они были избраны. Причина заключается в том, что республиканское большинство в Сенате ставит сохранение филибастера выше ключевых вопросов, которые определили исход выборов. Если сенаторы-республиканцы столь решительно защищают филибастер, стоит спросить себя: проводил ли хоть один сенатор, стремящийся к переизбранию, предвыборную кампанию с обещанием уступать оппозиции по каждому важному вопросу ради сохранения филибастера? Филибастер фактически предоставляет оппозиции право вето, и при этом большинство готово жертвовать собственными приоритетами, лишь бы сохранить этот механизм.

Несмотря на постоянные сожаления по поводу несдержанных обещаний, опыт показывает, что самих сенаторов такая ситуация вполне устраивает. Республиканцы в Сенате обвиняют оппозицию, заявляя, что не смогли преодолеть порог, необходимый для прекращения филибастера. Однако именно большинство создает эту систему, поскольку, согласно статье I, разделу 5 Конституции США, каждый новый состав Сената простым большинством голосов утверждает собственные правила работы. Как сообщило издание Washington Examiner в ноябре 2025 года, 24 сенатора (45% республиканской фракции) публично заявили, что не поддерживают отмену филибастера.

Попытка сенатора Тьюна переложить ответственность с республиканского большинства на оппозицию, повторяя привычную фразу «у нас нет голосов», не объясняет всей причины, по которой Закон SAVE America оказался «мертв по прибытии». Многие республиканцы в Сенате вполне готовы позволить законопроекту медленно умереть, несмотря на вопрос обеспечения честности выборов. Именно они несут ответственность за отказ действовать самостоятельно, без согласия оппозиции.

Миф о «ядерной опции»

Филибастер не является ни священной традицией, ни конституционным требованием. Напротив, отцы-основатели предусмотрели случаи, когда требуется квалифицированное большинство голосов, лишь для нескольких исключительных ситуаций: преодоления президентского вето, ратификации международных договоров, процедуры импичмента, внесения поправок в Конституцию и исключения членов Конгресса. Об этом следует помнить, когда сторонники сохранения филибастера называют ведение обычной законодательной деятельности простым большинством голосов «ядерной опцией».

Некоторые утверждают, что филибастер необходим для нормального функционирования Сената, ссылаясь на важность традиций и защиту прав меньшинства. Однако процедура, обладающая такой силой, что делает правящее большинство неспособным принимать решения по самым сложным, спорным и значимым вопросам современности, является не инструментом защиты, а средством блокирования. Вопросы, определяющие исход выборов, не должны зависеть от партии, которой избиратели не поручили руководить страной.

Другие защищают филибастер из опасения, что если сегодня его отменить, то оппозиция поступит так же, когда вновь придет к власти. Такая логика означает добровольную передачу полномочий меньшинству уже сейчас, чтобы якобы уменьшить возможный ущерб в будущем, когда меньшинство станет большинством. Это нельзя назвать лидерством – это капитуляция. Сенаторы, использующие такой аргумент, демонстрируют собственную слабость и нежелание предпринимать какие-либо действия, если они вызывают несогласие оппозиции, несмотря на предвыборные обещания «бороться за вас».

В основе этого возражения лежит ничем не подтвержденное предположение, будто современные политические стратеги лучше понимают политику, поведение политических противников и человеческую природу, чем отцы-основатели США, создавшие Конституцию с системой сдержек и противовесов именно для контроля подобных явлений. Сама долговечность Конституции опровергает эту точку зрения, поскольку она на протяжении многих поколений сохраняла устойчивость, жизнеспособность и способность корректировать политическую систему, несмотря на несовершенство отдельных лидеров и политических конъюнктурщиков.

Предупреждение отцов-основателей

Александр Гамильтон предупреждал именно о такой форме тирании меньшинства в «Федералисте № 22», утверждая, что требование квалифицированного большинства для принятия обычных законов может «подчинить мнение большинства мнению меньшинства» и «лишить правительство способности действовать». По его словам, неизбежным результатом станет «невозможность получить необходимое число голосов, что будет удерживать правительство в состоянии бездействия», если только большинство не капитулирует перед меньшинством – даже ценой компромиссов, наносящих ущерб общественному благу. Предупреждение Гамильтона с поразительной точностью описывает последствия существования филибастера.

Джеймс Мэдисон высказал аналогичную мысль в «Федералисте № 58», отвечая на предложения требовать квалифицированного большинства для ведения обычной законодательной деятельности. Он писал, что в таком случае «основополагающий принцип свободного правления был бы перевернут. Уже не большинство управляло бы, а власть была бы передана меньшинству».

Главной опасностью длясоздателей Конституции США была тирания большинства – риск того, что ничем не ограниченная власть большинства может привести к притеснению основных прав меньшинства. Ирония заключается в том, что современный филибастер перевернул эту проблему с ног на голову и создал постоянную тиранию меньшинства. Филибастер стал высокоточным инструментом в руках властного меньшинства и чрезвычайно эффективен против слабого и нерешительного большинства.

Закон SAVE America – лишь один из примеров того, как современный филибастер фактически лишил большинство в Сенате возможности проводить свою политику, когда сами сенаторы допускают собственное поражение даже по такому базовому вопросу, как требование американского гражданства для участия в американских выборах. Если Сенат демонстрирует такую институционально закрепленную слабость по столь фундаментальному вопросу, то как можно ожидать, что он когда-либо найдет в себе политическую волю для решения гораздо более масштабных проблем – таких как обеспечение финансовой устойчивости программ Social Security и Medicare или сокращение государственного долга США?

Правда заключается в том, что филибастер превратился в удобного «козла отпущения», позволяющего большинству в Сенате оправдывать непопулярные политические решения и чрезмерно осторожное, избегающие риска поведение. Кроме того, он дает сенаторам возможность возлагать ответственность на оппозицию за позиции, которые на самом деле противоречат взглядам их собственных избирателей, но в которых они не готовы признаться публично.

Если обе политические партии получают выгоду от возможности прикрываться филибастером, стоит ли удивляться тому, что поздние ночные закулисные сделки становятся скорее правилом, чем исключением? Если филибастер действительно является столь неприкосновенным институтом и символом парламентских традиций, как утверждают его сторонники, то почему сенаторы ведут переговоры втайне, вдали от общественного внимания? Законотворчество – это публичное дело,

и тайные договоренности не имеют в нем законного места.

Давно назревшая ответственность

Сторонники сохранения филибастера называют его отмену «ядерной опцией». Однако такая точка зрения основана на ошибочном предположении, что принятие решений по обычным вопросам работы Сената простым большинством является радикальной мерой, тогда как возможность меньшинства фактически брать законодательный процесс в заложники – нет.

В действительности именно филибастер является настоящим «ядерным оружием». Он подменяет систему государственного управления, созданную отцами-основателями США, механизмом, который они решительно отвергали бы. Филибастер представляет собой институт, который не уважает результаты демократических выборов и фактически относится к ним с пренебрежением. Пришло времяотменить филибастер и положить конец «тирании меньшинства», пока в американской системе государственного управления окончательно не исчезли последние признаки правления большинства и подлинного представительства интересов граждан.

Источник

Перевод Рины Марчук