Простая, единая теория антисемитизма

Заметка Джоэла Энгеля в Wall Street Journal.

Иллюстрация: kontinentusa.com / AI

Лос-анджелесская средняя школа, в которую я пошёл в начале 1960-х годов, набирала учеников из пяти или шести начальных школ, поэтому в первый день седьмого класса большинство лиц были новыми почти для всех. Одно из этих незнакомых мне лиц принадлежало Чарльзу Р.

Сегодня это звучит комично, но мои одноклассники относились к «вшам» совершенно серьёзно. Если те, кто обладал властью навешивать ярлыки, объявляли, что у тебя «вши», ты становился изгоем. Чарльз выглядел совершенно обычным мальчиком. Что бы он ни сделал в своей начальной школе, чтобы заслужить этот ярлык, знали только его бывшие одноклассники, а всё, что требовалось для сохранения диагноза после летних каникул, – это их желание продолжать делать его несчастным.

Те годы преподали мне ранний и весьма неприятный урок стадного мышления и коллективной жестокости. Представьте себе худшие проявления современной «культуры отмены» и, учитывая, насколько важно для одиннадцатилетних детей признание сверстников, умножьте их на сто. Словно получив неоспоримый приказ, дети, никогда не встречавшие Чарльза, избегали его, не зная, не задавая вопросов и не интересуясь причиной. Многие присоединялись к травле, а растущая фаланга хулиганов считала его законной мишенью после школы. Помогло бы, если бы он давал отпор или если бы кого-нибудь из обидчиков наказали.

По молчаливому соглашению всё, что Чарльз делал или не делал, автоматически становилось тем, что человек с «вшами» должен или не должен делать. Если Чарльз носил какой-то свитер, вам лучше было не надевать похожий. Если его видели за обедом с бутербродом из болонской колбасы, вас могли начать дразнить, если мама положила вам такой же.

Одним из сюрпризов стало то, насколько восприимчивыми к этой коллективной гравитации оказались учителя. Некоторые начали относиться к нему с заметным пренебрежением, включая учительницу английского языка, которая заставляла нас читать роман «Алая буква». Помню, я думал, что её тирада о несправедливости общественного остракизма, которому подверглась Гестер Принн, перейдёт к жестокостям, выпавшим на долю Чарльза, и вдохновит кого-нибудь нарушить негласный бойкот. Но нет. Она один раз взглянула на него с чем-то вроде презрения и закончила урок, не сделав такого отступления.

Ни к одному другому ученику, даже к мальчишкам, про которых уже тогда было ясно, что они закончат в тюрьме, не относились так, как к Чарльзу. Оглядываясь назад, я сожалею и стыжусь того, что ни разу не заговорил с Чарльзом Р. Насколько я помню, никто другой тоже этого не сделал.

Вероятно, если не наверняка, вся история с «вшами» умерла бы своей смертью в старшей школе. Но после девятого класса его семья переехала в Нью-Йорк, где, я надеюсь, Чарльз жил нормальной жизнью.

Прошли десятилетия, прежде чем я снова вспомнил о Чарльзе Р. Затем произошло чудовищное насилие 7 октября 2023 года и вспыхнувшая вслед за ним волна ненависти к евреям, которая до сих пор не показывает признаков затухания. Теперь я не могу перестать думать о нём. Он стал центральным элементом моей, возможно, чрезмерно упрощённой, но вполне убедительной Единой Теории Антисемитизма. «У евреев вши». Есть ли более подходящая метафора или более точное объяснение антисемитизма, чем это?

Ни одна из высокопарных интерпретаций антисемитизма не добирается до сути так, как фраза «у евреев вши». Когда-то в древнем мире кто-то решил, что евреи заражены, и этот вердикт набрал критическую массу, после чего покатился через века точно так же, как ярлык Чарльза перекочевал вместе с ним в новую школу.

Топливом ненависти к евреям служит абсурд. Будь то «Протоколы сионских мудрецов», кровавые наветы вроде обвинений в «геноциде» и «апартеиде», рассказы о маце, приготовленной из крови христианских детей, истории про израильских собак, насилующих палестинцев, утверждения, что евреи стоят за убийствами Джона Кеннеди, Роберта Кеннеди и Чарли Кирка, или же новейшая теория о том, что они продвигают «помои для гоев», чтобы держать неевреев нездоровыми, – всё, во что антисемиты якобы верят, настолько комически нелогично, настолько намеренно нелепо и требует столь грандиозного отказа от разума и здравого смысла, что выражение «у евреев вши» прекрасно это суммирует.

За многие столетия до основания современного Израиля в 1948 году антисемиты придумали бесчисленные оправдания плохому обращению с евреями. Сегодня большинство причин, которыми пытаются рационализировать ненависть к евреям, связано с вопросами о том, насколько решительно Израиль вправе защищаться от врагов, поклявшихся его уничтожить, и имеет ли он вообще право на существование.

Но эти причины не объясняют, почему еврейские пекарни подвергаются нападениям «из-за Газы», тогда как русские пекарни не несут ответственности за вторжение России в Украину; и почему, в отличие от еврейских ресторанов, разрисовываемых лозунгами «Свободу Палестине», китайские рестораны не становятся мишенью из-за жестокого преследования уйгуров Пекином. Мусульмане, от имени ислама совершившие, по оценкам, около 50 тысяч террористических актов после 11 сентября, становятся объектами менее чем 9% всех религиозных преступлений на почве ненависти, тогда как на евреев приходится около 70%.

Объяснение было бы очевидно для Чарльза: у русских, китайцев и мусульман «вшей» нет.

Alex Gaby