Привилегированные обездоленные

Немецкий рынок труда превращается в витрину равных возможностей, где соискателей встречает лишь цифровое молчание.

Photo by Nathan Sack on Unsplash

Объявления о вакансиях в Германии теперь читаются как духовные мантры. Открывая их, почти ожидаешь, что к ним прилагаются ароматические палочки. Там написано: «Мы приветствуем заявки от людей независимо от их происхождения, инвалидности, половой идентичности или других признаков разнообразия…» Я читаю это и думаю: «Ага. Равные возможности». То есть то, что везде звучит замечательно, но нигде не реализуется. Германия – единственная страна в мире, где преимущество имеют все, кроме тех, кто хочет работать.

Мы дошли до того, что равные возможности означают: равные права для всех; приоритет для тех, кто находится в невыгодном положении, и невыгодное положение для тех, кто не находится в недостаточно невыгодном положении. Это как математическая задача из психушки: если все получают привилегии, но никто не должен быть ущемлен – кто тогда получит работу? Ответ: никто. Это также объясняет, почему компании реагируют на заявления о приеме на работу так же, как автомобили на камеры контроля скорости: иногда, но не в большинстве случаев.

В Германии есть миллионная армия людей, находящихся в постоянном состоянии, которое врачи называют «нерабочим образом жизни с государственной фиксированной ставкой». Никогда не болевший народ, находящийся на реабилитации. Когда им говорят, что у нас нехватка рабочей силы, они смотрят на вас, как кошка, которой объясняют, что теперь она должна платить церковный налог. И пока эта страна дрейфует в сторону «дисбаланса между работой и личной жизнью», федеральное правительство заявляет: «Вы должны работать до упаду!» Я думаю, они это серьезно.

Мне 67 лет. Я мобилен. Я ясно мыслю. У меня 40 лет опыта в экономике. Поэтому я делаю то, что, по мнению правительства, является решением всех проблем: я подаю заявки на работу. На реальные вакансии. Не на должность клоуна-интегратора, мотивационного шептуна или менеджера по хорошему настроению для офисных собак. А на должность руководителя. Экономика. Менеджмент. Вещи, которые не решаются с помощью ярких кнопок. Что я получаю? На десять заявлений приходит… Десять отказов? Нет, это было бы почти сервисом. Вместо этого я получаю уникальный германский опыт подачи заявления: цифровое молчание.

Мой 20-летний подопечный тестирует реальность. Один из парней, которого я курирую в качестве опекуна: 20 лет, свежий, мотивированный, без проблем со спиной, без артроза, без менопаузы. Он пишет 70 резюме. Результат: один отказ. 69 раз олимпийское спокойствие. Я сказал ему: «Парень, тебя не отвергли – тебя в Германии игнорировали на равных правах».

Читая привычную формулу «Мы любим разнообразие», я теперь пишу: «Поскольку мне 67 лет, по возрасту я близок к привилегированной группе. Юмор в сторону – я обладаю опытом и способностью спокойно управлять сложными ситуациями». Это дипломатичная версия фразы: «Я знаю, что мы оба понимаем, что это театральная постановка».

А потом появляется Фратчер (Марсель Фратчер – немецкий экономист, политконсультант, профессор макроэкономики и президент Германского института экономических исследований. – Ред.) и превращает всё это в клоунаду. Пока я подаю заявки, я читаю следующее: «Экономист Марсель Фратчер требует введения обязательного социального года для всех пенсионеров». Конечно! Если молодые люди не работают, люди среднего возраста не могут, а более пожилые люди хотят, чтобы их оставили в покое, экономист говорит: «Мы возьмем совсем пожилых». Новая волшебная формула Германии: сначала работать дольше, затем работать по обязанности. Затем продолжать работать на пенсии. Затем, пожалуйста, в форме и с оружием.

Я уже представляю себе плакат для набора новобранцев: «Бундесвер 75+: твой опыт – наша последняя надежда». Скоро я пойду служить добровольцем. Не потому, что я такой патриот. А потому, что по крайней мере бундесвер честен: «Служить до последнего вздоха». По крайней мере, здесь ты знаешь, на что можешь рассчитывать. В отличие от германских порталов по поиску работы.

«Еврейская панорама»