Превед, медвед!

Автор Артур Кангин

Превед, медвед!

Европа всколыхнулась от события дикого. По улицам Парижа, Роттердама и Лондона разъезжал медведь. А колесил он на мотоцикле «Урал», с красным стягом в лапах.

— Что бы это, Петечка, значило? — сощурился на меня великий сыщик.

— Видимо, медведь россиянин, — сощурился я в ответ. — Марка мотоцикла и цвет знамени свидетельствуют об этом неоспоримо.

— Ну, полотнище, положим у РФ уже другое, — желваки Рябова иронически заиграли. — Выясните-ка, акушер Кусков, истоки этого чуда.

Я залез в интернет, позвонил в АПН, связался со знакомыми папарацци. Нащупал  диковинное обстоятельство.

Цирк с Вернадского гастролировал по Европе. Коронкой по праву считался номер «Превед, медвед!». Так он был назван в угоду косноязычным интернетовским юзерам.

Косолапый с красным стягом нарезал на мотоцикле десять кругов по манежу, потом сворачивал за кулисы. Там его ловили, давали горсть рафинада.

В Париже приключилась загвоздка. Мишку не удалось поймать, и он выехал из шатра на хай-вей.

Там его только и видели.

Вот уже месяц как он вояжировал по всем странам Старого Света.

— Однако бензин? Откуда он берёт топливо для поездок? — Рябов широкими шагами мерил комнату.

Голубые глаза его прожекторами разрезали пространство.

Горло моё пересохло.

— Кха-кха! — откашлялся я. — Его бесплатно заправляют сочувствующие России служащие бензоколонок.

— Чему же они сочувствуют?

— Медведя считают провозвестником мирового коммунизма. Именно на текущий год указывал в своих центуриях Нострадамус: «Красная чума поползет по Европе. Косолапое чудище появится всюду».

— Он, действительно, это писал?

— Видимо, да… Хотя некоторые специалисты эти слова приписывают Тамерлану или Хичкоку.

Мы поговорили и забыли о медведе-мотоциклисте. Так, забавная новость, не более этого. Да тут из Старого Света в Россию хлынул поток беженцев. Французы, англичане, голландцы, немцы…

Они бросали дома и нажитое имущество. Увольнялись с высокооплачиваемой работы и устраивались в Воронеже, Суздале, Магадане доярками, сторожами и плотниками… Многие из них бомжевали. И были безмерно счастливы!

— Натягивайте, Петечка, свои пятнистые штаны, — Рябов передернул затвор именного браунинга. — В Европе, видимо, коллапс. Не будем отсиживаться.

Прибыв в Париж, мы сразу же отправились под ближайший мост через Сену. К клошарам. Так зовут французских бродяг. Они всегда в курсе последних событий.

— Почему соотечественники бегут в Россию? — заиграл хитрыми морщинками пожилой клошар. — Нальете рюмочку?

Я протянул бродяге серебряную фляжку водки «Солнечный Магадан» и папиросы «Прима».

— Ого! — бомж с наслаждением понюхал папиросу, сделал жадный глоток из фляги. Расплылся в улыбке и сказал на ломанном русском: — Забирает!

— Так почему? — со сталью в голосе спросил Рябов.

Бомж лишь жадно присосался к сосуду.

Я отобрал у него флягу, сделал щедрый глоток. Утренний промозглый туман пробирал до костей.

— Петя, не увлекайтесь, — строго глянул Рябов.

Я вытер губы и крякнул.

— Буря! Скоро грянет буря! — по лицу клошара разлился алкогольный восторг.

— В смысле?

— Революция! Мишка со знаменем гонец красной России.

— У нас же капитализм? — брови Рябова поползли на лоб.

— Вы это бросьте… — засмеялся клошар, отобрал у меня фляжку и разом осушил её до дна.

— А зачем бежать к нам? — опешил я, акушер второго разряда, Петр Кусков.

Бомж фыркнул:

— Если революция победит, то будет только и жизнь, что в России.

— А бродяга-то прав, — прошептал Рябов, когда мы покинули лежбище под мостом. — На каких же географических пространствах Европы сейчас катается наш мишутка?

— Вот уж, действительно, «Превед, медвед!» — нахмурился я. — Давайте, почитаем желтую прессу.

Мишка оказался в Берлине, подле Рейхстага.

С красным знаменем у столь исторического места он напоминал старожилам весну 45-го. Единственное отличие, вместо канонады приветственные крики молодых и не очень немцев.

Мы с Рябовым вышли на тропу войны, запеленговали медведя и набросили на него титановую сетку.

Косолапый разорвал её, будто бы марлю.

Тогда мы вогнали в таежного бродягу слоновью дозу снотворного, а тот и глазом не повёл.

Отчаявшись, Рябов разрядил в мишку всю обойму именного браунинга.

Топтыгин только усмехнулся.

— Что-то, Петечка, здесь не так… — Рябов в смущении кусал губы. Никогда мне еще не приходилось видеть сыщика столь растерянным.

Топтыгин же, нарезав еще пару кругов у Рейхстага, укатил в рабочие окраины.

— И как нам быть? — я достал из кармана непочатую фляжку «Солнечного Магадана». Жадно пригубил.

Сыщик отобрал баклагу. Погрозил пальцем:

— С чего это вы?

— С горя…

— Мишку придётся взорвать, — Рябов заморгал голубыми глазами, — думаю, стограммовой тротиловой шашки хватит с лихвой.

На следующее утро Мишка оказался уже в Триесте.

Мы тут же прибыли туда на вертолёте МЧС. Сам знаменитый Шойгу был за штурвалом.

Червленым золотом под солнцем блистало море. Изо всех закоулков раздавалось мелодичное итальянское пение. Сразу у порта, вызывая неподдельное уважение, стояла царственная тюрьма. Колючая проволока вместе с плющом причудливо увивала высокие кирпичные стены.

— Главное, Петя, — доверительно обронил Рябов, — найти для взрыва идеальное место. Чтобы не пострадали гражданские лица.

Место такое найти оказалось весьма затруднительно.

Триест кипел молодой, весёлой жизнью.

Гортанно орали торговцы рыбой-пилой.

Школьники рассекали повсюду на маленьких и ладных, как игрушки, мотороллерах.

То там, то сям нарисовывались молодые матроны, в сводящих с ума мини-юбках и стрингах.

Однако нам повезло.

Мишка зачем-то заехал на окраину города, на пустырь заросший цикорием.

Никого…

Только в коробках из-под душистого мыла ворочались итальянские маргиналы.

Рябов метнул шашку.

Прогремел нешуточный взрыв.

На месте, где еще секунду назад был косолапый, зияла лишь небольшая воронка.

От медведя не осталось даже клочка шерсти.

— Теперь, Петечка, — во всю ширь своего мужественного лица ухмыльнулся сыщик, — можете залпом допить магаданскую отраву. Медвежий кошмар остался в прошлом.

Я ни преминул воспользоваться советом.

Ужасающе захмелел.

На запах водяры бомжы потянулись ко мне из мыльных домиков.

Некоторые бомжихи оказались очень даже себе ничего. Мускулистые, загорелые, пропахшие земляничным мылом. У них, наверняка, было солнце в крови. При случае я хотел бы это проверить.

А радовались мы, оказывается, рановато.

В единый миг по Европе стал раскатываться уже десяток краснознаменных мишек.

— Кого же мы тогда взорвали? — обескуражено развел я руками.

— Скорее всего, подорвали не настоящего косолапого, а его фантома. Метод лазерной голографии позволяет делать копии реально существующего объекта и перебрасывать его в любую точку географического пространства.

— Наши планы?

— Найти и уничтожить сам объект. Изначальную матрицу.

— Как мы его отличим от виртуального двойника?

— Тут, Пятя, нам придется потрудиться изрядно.

…Медведей мы взрывали в Будапеште, в Лиссабоне, в Праге…

Всё напрасно!

Виртуальные клоны плодились с лихостью запечных тараканов.

— Так я все свои сбережения потрачу на тротиловые шашки, — Рябов с треском почесал небритую щеку.

— У меня на сберкнижке кое-что есть. Хотел купить телескоп. Обожаю звёзды. Особенно дальние.

— Спасибо. Сейчас должен произойти новый виток событий.

И этот виток не заставил себя ждать.

«Превед, медвед!» обозначился в США, в городе Жёлтого Дьявола, а именно, в Чикаго.

— В Штатах медведь пока соло, катается по улицам анахоретом, — с ястребиной пронзительностью глянул на меня сыщик.

— Есть шанс уничтожить сам объект?

— Возьмем медведя за жабры.

Америку мы с Рябовым уже посещали. Всё как всегда… До боли знакомые глыбы сверкающих небоскрёбов. Тысячи белых воротничков рабски бегут поутру  на работу. Развратно холодные и татуированные проститутки. Жующие жвачку чернокожие реперы с торчащими из штанов грязными трусами. И повсюду гул чавкающих и воющих заводов.

Общество потребления день и ночь куёт своё иллюзорное счастье.

Медведя мы застали в негритянском квартале.

При виде косолапого афроамериканцы мажорно визжали. Они обожали медведей, тем более, с красным стягом.

— Инспектор, чего же вы медлите? — заскрипел я зубами. — Мечите шашку!

— Что вы, Петечка, — умудрено усмехнулся Рябов. — Эти потомки африканцев нас растерзают. Давайте, втихаря последим за объектом.

После негритянского квартала мишка свернул на пляж. По-осеннему совершенно пустынный. Идеальное место для взрыва!

Мишка гусаром спрыгнул с «Урала», отложил красное знамя, похлопывая себя под мышками, мощно пошел в солёную пучину Атлантического океана.

Сыщик тут же приготовил тротиловую шашку и коробок спичек.

— Конец Мишкиной одиссее, — усмехнулся Рябов.

Медведь, гребя по-собачьи, заплыл поразительно далеко, оставив целую милю меж собой и буйками.

На сушу он выбрался лишь через час.

Инспектор чиркнул спичку и поджег бикфордов шнур.

Мы бесстрашно покинули своё укрытие, поросший густым мхом океанский валун.

— Превед, медвед! — гортанно произнес Рябов, замахиваясь шашкой с искрящимся шнуром.

— Привет, друзья! — произнес на чистом русском косолапый, отвинчивая медвежью голову.

Над косматым туловищем появилась гладковыбритая голова.

— Позвольте представиться, генерал ФСБ, Александр Орлов.

Я обильно послюнил указательный и большой палец и затушил шашку.

Опоздай я на секунду, и нас разнесло бы в клочья.

— Генерал ФСБ? — нахмурился Рябов.

Александр Орлов устало сел на нос мотоциклетной люльки:

— Поймите моё ведомство верно. Россия задыхается без рабочей квалифицированной силы. Таджики и узбеки не в счёт. Они только и умеют, что жарить шаурму да синюшных цыплят. А так всего за два месяца наша любимая Родина получила десятки миллионов по-европейски квалифицированных рук. Сначала из Европы, а теперь вот и из Штатов.

Рябов закопал тротиловую шашку в золотистый песок:

— Какие же хваткие ребята трудятся на Лубянке!

— Превед, медвед! — не удержался и выкрикнул я.

kangin.ru

Подпишитесь на ежедневный дайджест от «Континента»

Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.