Политстихи в прозе

БЕЗ ИЛЛЮЗИЙ

Можно себя убеждать  с  утро до  вечера: пока еще можно жить, терпимо, более-менее,  ничего. Но – можно  жить, хоть и верно,  но  все дело в  подробностях. А ничего и есть  ничего  и  ничто другое.

Автор Илья Абель

Автор Илья Абель

Внешне  все выглядит  благопристойно – принимаются  официальные законы,  их обсуждают, СМИ  создает общественное мнение  под  эти законы.  И, надо  признать,  достаточно  эффективно. Потому что те, кто  хочет перемен  к лучшему – по сформированному  мнению  есть  выскочки, отщепенцы, непатриоты и маргиналы.

Вот и волонтерство хотят поставить  в  строй под государево око. По-разному, например,  можно относиться  к  подобной инициативе. Но у нее  может быть  и такой  тренд, слишком  модный на  правовом  поле  в последние  месяцы – ограничить  доступ  к  реальной  информации. Кто  не с  нами – тот провокатор и клеветник, кто  говорит, как  есть на  самом  деле, скорее  всего, паникер.

Остается  известный  по  советским временам  выбор:  эмиграция, духовная  эмиграция(общение с самыми  близкими  друзьями  в недоступном  для  записи разговоров  месте), конформизм, когда  все или многие  все понимают, но делают вид,  что  их  это не  настолько  касается,  чтобы видеть и  слышать правильно и адекватно.

Любопытно,  что  в  первые  несколько  лет  еще можно было уехать  из  революционной России, а потом – тишина. Нельзя  и все  тут.

Проблема  в  том, что эмиграция – горький мед  и конформизм  в любой форме  – не  панацея  от  критики  власти.

И  что  тогда  –  вопрос  вопросов? А  ответ  один  и универсальный.   Как  там  сказано  было у  Фадеева в «Разгроме»: «жить и исполнять  свои  обязанности». А там  –    как получится, не  питая  иллюзий,  не  поддаваясь  разочарованию, не кляня  судьбу  и не  злобствуя. Жить  по  совести.  Только  и всего.

 

ЧИТАЙТЕ ЭЗОПА

Теперь придется очень хорошо подумать, прежде чем  писать жалобу на работу врача,  слесаря,  заявление в  полицию. Потому  что собственным  кошельком  рисковать  не  слишком  уж  хочется при таких  размерах штрафов  за клевету.

Из чего следует:

а) в один момент, буквально росчерком  пера  сразу  в  России улучшится  медицинское  обслуживание,  деятельность  коммунальщиков, сократится число преступлений, а  омоновцы  займутся  благотворительной  деятельностью – будут в автозаках  доставлять всех  желающих в любую точку городов  и  весей;

б) самой популярной  книжкой станут «Басни» Эзопа и «Сказки» Салтыкова-Щедрина,  как  школа того, что  надо говорить, чтобы не назвали клеветой, но что будет по  делу.

Так что скоро не  только статистика  в стране  улучшится  предельно, а и  почти все  россияне  станут баснописцами.

Просто денег  жалко, а молчать про недостатки – себе  дороже. Или сообщать  про недостатки – себе дороже? Поживем – увидим!

 

АНЕКДОТЫ  ПРОТЕСТА

В  комментариях  на  фэйсбуке привел  старый советский  анекдот про тотальную пропаганду. Знакомая  автора  статуса,  живущая  в благополучной  стране на  севере  Европы, поначалу  обиделась, потому что ей  показалось,  что анекдот ее  обижает. Пришлось объяснять, что к ней  содержание анекдота не  имеет никакого отношения,  что советские  реалии специфичны и именно поэтому  понять  их  можно,   только  прожив  какое-то время тогда  и здесь.

Кончилось  тем, что милая дама-иностранка  призналась, что советского  юмора  никак  не может  понять.

Наверное, дело не  только  в юморе. Иностранцу  довольно сложно представить, что принимаемый в  государстве  закон направлен не на  соблюдение порядка  в обществе, а  на  сохранение  статус-кво, когда  одним можно все и всегда, в то время  как  другим – ничего и никогда.

Но  какое  дело нам  до того, как  кто-то за  пределами России станет воспринимать  отечественные  реалии. Им  это  любопытно при взгляде  со стороны,  а  нам  здесь  жить   и жить.

Так  вот задумался: неужели оппозиционность,  протестные  настроения какой-то части населения  страны снова  уйдут  в  анекдоты, в  индивидуальное  сатирическое  творчество,   в политический  фольклор, не  оставив  иного  следа  в  общественном  сознании?  Неужели только так будет сейчас и впредь  удаваться выражать собственное  мнение?

Намеки в  кинофильмах,  в театральных постановках, телевизионных передачах  уже  не  пройдут,  как иногда  случалось в советское время.

Так  что,  эпоху  застоя будем воспринимать  как эпоху Возрождения, а годы перестройки – как сон-мечтание?

Грустный  тогда оказывается финал у сказки про  суверенную демократию в  отдельно  взятой  стране.  Но  зато  правдивый,  не  нон-фикшн.

ИНТЕЛЛИГЕНТСКИЕ ПЕСНИ О ПРОШЛОМ

Летним вечером 1989  года в новом здании  театра на  Таганке  проходил  малый   всесоюзный фестиваль авторской  песни. Малый и по  количеству  исполнителей,  и  потому, что  приехали они  из  нескольких советских  республик, которое  сейчас  называют ближним Зарубежьем.

До  конца  выступления участников сборного  концерта  не досмотрел по двум  причинам. Формально, одна  из  них являлась  достаточно объективной – надо  было ехать в метро «Аэропорт»,  чтобы проводить до  аэропорта «Шереметьево» семью иллюстратора  книг,  дочь  известного  в  тридцатые  годы  советского писателя,  которая с престарелой  матерью и  мужем должна  была лететь  в Штаты, чтобы обосноваться  в Бостоне.

Другое дело, что концерт не  особенно и увлек.  Поэтому и как-то особенно  жалеть  о  том, что  кого-то из  авторов-исполнителей, бардов, как на  старинный  лад их любят и  до  сих пор называть, не услышу, не приходилось.  На  сцену  друг  за другом  выходили  интеллигентного  вида  мужчины  разных  возрастов  и  под  гитару  пели о  том,  что  через  несколько  лет после  начала  перестройки и  на  волне  как  бы всеобщей  гласности  казалось  острым,  убедительным и правдивым.  Но  вялые  мелодии, родственное  содержание  текстов, некоторая  самодеятельность исполнения  достаточно  быстро наскучивали.

Когда  вышел  из аншлагового по количеству зрителей  зала, заметил,  как со  стороны  служебного  входа  появился  один из  только  что  выступавших  на  сцене легендарного театра.  Он  был  немолод,  приехал  с Украины,  пел  манерно и самовлюбленно,  да  и также  вел себя,  когда  его с придыханием  и  тихим  любованием  окружила  стайка   благовоспитанных  поклонниц.  Он  чувствовал себя  артистом  и немного пророком, хотя  ему не  так близко  было ни до того,  ни до  другого.  Но  поклонники прощали  многое,  потому  что  такие  народные  певцы  ярко, броско  выражали  то,  что  говорили, думали,  переживали на маленьких  кухнях  или во  время полулегальных «квартирниках», пении перед  зрителями, собравшимися  у  кого-то дома.

По  этой же причине и диск «Прощай, Империя…?»,  на  котором  записано  двадцать  пять  песен  известных  авторов-бардов   прослушал не  сразу  от начала  и до конца.  А  как на  концерте –  первое  отделение  продолжительное,  второе – намного короче.  Примерно, в том же  ключе  выстроена и  композиция  этого  диска. За  основу  здесь  принят не  хронологический  порядок следования  песен (самая ранняя  датирована  1980-м годом, самая  поздняя – 2005-м годом), а смысл сказанного исполнителем, собственно,  содержание песни.

При этом, в качестве  лейтмотива здесь  выдержана  главная тема – прощание  со страной,  которая  еще  существовала для кого-то,  но явно  клонилась к закату,  что  и высказано в песнях , написанных  с начала  девяностых  до начала  нулевых.

Прощание здесь  показано  на  все лады  – монологи то  ироничны, то пафосны, то  печальны, то  сатиричны. Публицистика  естественно сочетается  с  бытовыми подробностями,  торжественный  строй  выводов  с обличением, даже  с частушечным  ладом. А риторика с  балладностью.

То  есть, из  прослушанного понятно, что  советское  житье-бытье оказалось  странным  и антигуманным экспериментом. («Так хоть другим покажем,  как хорошо  в стране  советской  жить», как  сказано в одноименной песне М.Кочеткова, естественно,  в  обратном смысле.)

Ненормальна сама  система устройства  государства (А.Дольский  сторонников  прежнего режима  в  песне «Уходите» называет хлестко – коммуноверцы). Неправильны  забюрократизированные отношения  между людьми.  Когда  А.Левин в точнейшей  песне  «О  властной  вертикали»  с  грустью начинает перечислять тех, кто и есть  эта  самая  вертикаль  от самых   верхних  ее столпов  до  детей  и  зверей, становится  как-то  тревожно,  потому  что  для человеческого здесь  уже  не  осталось  места. («Начальник нашей  Родины, замначальника нашей Родины, замзамначальника нашей  Родины  весь мир поднимут на  борьбу»).

И потому очевидно, что  в «Новых  Атлантах», написанных на  хрестоматийную  песню  Городницкого,  Ю.  Лорес говорит   не  о  скульптурах в  античном  духе, а о  наших  современниках, которые на  своих  плечах  держат систему власти. И потому  известная строчка из  прежних «Атлантов»  здесь  звучит  так: «Из них  ослабнет кто-то – система  упадет». Как видим,  явно  земное, сиюминутное  и какое-то  долговечное   взаимодействия  народов и власти  в исторической  ретроспективе.

Надо сказать, что среди вошедших  в  этот диск  песен  многие изобретательны  по  мелодиям, некоторые   представляют собою  готовые  цитаты.

В  музыкальный  ряд  просто  и как-то обыденно входят аккорды  советского гимна,  казачьи песни, фольклорные  запевы,  репертуар  революционных  лет,  что  преображено новым, порой  ерническим содержанием.

А уж цитаты – это просто  прелесть:

из  «Памяти Герцена» А.Дулова – «Мы дети тех, кто  недоспал свое,  нельзя  в России никого будить»,

из «А  я  на митинги  хожу» Л.  Сергеева  о  выступающих  –  «и говорят, и говорят,  и говорят»,  о своем  отношении к  призывам  бороться за власть – «Я просто, просто жить хочу, а чтобы  нет – так не  хочу»,

из «Тум-балалайки»  А.Духовского об  эмиграции, которая стала возможной – Уезжают евреи на  Ближний,  покидая  свой  Дальний  Восток».

Но, повторим, дело не в  запоминающихся  цитатах,  а  в  том сложном и чутком  ощущении перемен,  которые  выглядят  и обнадеживающе,  и эфемерно.

Тут и песни про  выборы, про  специфическую по  российским меркам  гласность,  про  то, что  к власти рвутся  и  ее  обретают  не  те,  кто  имеет  право,  а  тот, кто пробился  или согласился. Чего стоит горькая  усмешка  в  песне  «Свято место» А.Зарифьяна,   исторические отсылки  в  «Посвящении  Анатолию  Собчаку»  И.Михалева, предсказуемость  происходящего, разница  между  тем,  что  говорят и  что  делают в «Сказании о новых  временах  в селе  Непутевка» А. Иващенко и  Г.Васильева. Тут можно продолжать,  перечисляя  практически все, что записано в  «Прощай,  Империя…?».

Но обратить внимание  хочется  на  две  песни. Они, как мне  представляются,  говорят об  одном  и  том  же  человеке  у  власти,  но по-разному. М.Кочетков  в «Не надо Путина  ругать» высказывается нейтрально:

«Не надо  Путина  ругать,

Но и хвалить его не надо!»

Н.Болтянская в «Гаечке» не называет  персонажа песни  по  имени,  но по  тому, как он  описан, можно  с  большой  долей  уверенности  понять, кого ведущая  передач  об  авторской  песне на «Эхе  Москвы»  имеет  в  виду. (Кстати, диск вышел  при  содействии «Эхо Москвы» в Санкт-Петербурге).

Если учесть, что  оба  бардовских опуса  написаны  в 2003 году, то  есть, на  исходе первого  президентского срока  политического  литера  современной России,  то следует отдать должное  Нателле Болтянской увидевшей  уже тогда то, что так  мощно  проросло во  время второго  президентского  срока. И  особенно  явно дало  знать  о  себе  в первые  100 дней нового  президентства  общенационального лидера.

Из   чего  следуют два  вывода:  бардам  исхода  советской  эпохи  нельзя  отказать в  прозорливости и  в  смелости  обобщений, но  в  силу  давних причин  их  песни –  это  все  же праздник  души  для  узкого  круга, нельзя  представить выступление авторов-исполнителей  своих  песен  в  болших  залах, на  стадионах.  А  вот в  Политехническом  музее, в студенческих  аудиториях,  в  Академгородке  и на  «квартирниках» – можно.  С  этого начинали и постсоветские рокеры, музпротестанты отечественного разлива, чтобы  потом  выйти на  стадионы  и опен-эйры. Барды  остались в своей  нише.  И  подобное  ни хорошо, ни  плохо – реальность.  Слушать их  полезно  и необходимо,  как  нравственный  камертон, ведь  даже  тогда, когда  они поют  о настоящем,  они имеют  в  виду,  что  анахроничное  в  нем обязательно со временем  станет  прошлым.  Таким образом, российские  барды  есть  своеобразные  музыкальные самодостаточные  футуристы,  поскольку, отрицая  рутину и антигуманность, хотят заглянуть и заглядывают в будущее.  Кто  же  тогда – в восьмидесятых,  девяностых, нулевых  мог  предполагать, что все  вернется  в совок, станет его  новой,  в чем-то  модернизированной  модификацией,  неизменной  по  сути отношения общества  и  власти.

Слушать  два  с  половиной  десятка практически архивных  записей (составитель  и коллекционер З.Рудер)  грустно  хотя  бы  потому,  что понимаешь, что они уже  давно –  прошлое, так  сказать,  стиль  «ретро». И  потому,  что  в  главном  они не  устарели,  к  сожалению.

На днях должна ненадолго прилететь  в  Москву моя  знакомая из  Нью-Йорка по  делам.  Думаю  подарить  диск «Прощай, Империя…?», выпущенный  в  этом  году ООО МИЦ «Музпром-МО».  На  память  о том  общем,  что  у нас  когда-то  было и неизвестно, будет  ли  еще  столь желанно ,  как  ностальгия об  ушедшем  и  как  мечта о  том,  что  могло  бы быть  при ином раскладе  общественных  сил  и возможностей.

Скажем  и  так,  что в контексте  протестных  выступлений  конца 2011 – начала 2012  годов  прощание  с  империей  не  закончилось и отложено на  определенный  срок.  На  дальнюю и неясную  перспективу.  Или такую  ясную, что  не  сдержать  эмоций.  Отнюдь  не положительных.

 

АПОЛИТИЧНОСТЬ

В  Парке Горького в Москве  теплым летним  днем  хорошо. Здесь и впрямь   все  создано для  отдыха. Можно  посидеть в  тени на  многочисленных  лавочках, можно расположиться у  фонтана,  многочисленные  струи которого еще  недавно  синхронно  поднимались  и опускались  в  так  классической  музыке, которая  в  записи звучала  в  парке. Тут же и что-то  вроде ароматических  процедур – лежи на  деревянном  ложе  и вдыхай распыляемые сверху из  ажурных  конструкций  пары  чего-то неведомого.

Стоят столы  для  настольного  тенниса. К  ним нет никакой  очереди, так  что любой  имеет возможность  взять  в руки ракетку.

Тем,  кто  любит нечто  более экологичное и романтическое – есть парное катание  на  катамаранах.  Детям приятно повозиться в просторной песочнице , не то,  что во дворе  своего дома.

Для  молодежного досуга – разучивание  современных  танцев, а  также ,  гипотетически, –  просмотр кино под  открытом  небом  и концерты на  открытых  эстрадах.

Чтобы   в  буквальном  смысле  слова  почувствовать  вкус жизни –мытая  клубника  или ассорти  из  ягод, которые  накалываются  длинной  щепкой  с  заостренным концом, а для гурманов  могут  быть  еще и  политы  шоколадом.

Роллерам  и  велосипедистам  тоже здесь  полное  раздолье.

Чего еще  посетителям парка  надо – гуляй,  наслаждайся,  дыши в свое удовольствие.

Ну,  просто  идиллия.  И  никакой  политики. Она  где-то  там,  за  высокой  оградой,  вроде  бы в  каком-то другом  измерении.

А тут  солнце  светит, ветер –   веет,  если дождь,  то кратковременный;  прохладно, красиво,  упоительно, на  душе  умиротворение  и ощущение вечного праздника  жизни. Короче  говоря, полнейшая дольче вита.

И при чем  тут фальсификации на  выборах, строгие  законы  и претензии к  власти. Не  до  того, потому  что  отвлекает,  потому  что мешает  получить удовольствие и ощутить круглосуточное   ощущение благодати.

Правда, пока  не  наступила  зима, когда  из  всего  нынешнего паркового образцового благолепия останутся  каток по всей  территории и коньки за почасовую оплату.  Но до холодов еще  далеко, а  лето – вот оно – протяженное, томительное, воодушевляющее и уводящее от грустных мыслей  хотя бы  на  время, как в возрожденческих историях про  страну  удовольствий,  которые обернулись  социализмом, потом  перестройкой  и  тем,  чему  сейчас  и определение  подобрать  трудно и с  некоторых пор небезопасно.

Дышите  глубже, Парк  Горького в  Москве – образцовое  явление  российской  культуры, место, где грезы о  счастливом  ничегонеделании становятся реальностью. Раз  ничего лучше  нет и, видимо,  не  предвидится  на  деле, не  на  словах.

 

СУДЬБА – РОССИЯ

Россия – не Франция,  народ  которой  жизнерадостно  относится  к любым  переменам,  являя  пример  жизнелюбия,   веселости нрава,  уважения  к  традициям; помня  о  революционных  встрясках, дорожа  республиканскими  завоеваниями,  будучи примером  для  подражания  в моде  и в искусстве.

Не  Германия, собравшаяся  после  десятилетий  междоусобья  из  трехсот княжеств  и графств  в единую страну,  почти полвека  разделенную на  две  части для  доказательства  того,  что  социалистическая идея  хороша  в  теории;  опаленная на  перспективу  тенью  фашизма,  практичная,  последовательная и ставшая для  многих  примером  трудолюбия и прагматизма.

Не Испания, где  к монарху искренно относятся,  как к отцу  нации,  где  фиеста  не  мешает на  королевском  уровне  играть в футбол,  чьи артисты желанны  в Голливуде;  чья память отягощена одновременным открытием Америки и возникновением инквизиции,  страна;  подарившая  миру в  разные века своей  истории  великих  художников  разных направлений, где  архитектура равна поэзии, а  гитара  равноценна   по  изысканности звучания скрипке.

Есть  несколько  стран  в  мире, чья судьба всегда оказывалась в фокусе  внимания других государств и  народов.

Россия из  их числа. И Ангелу-Хранителю, который  есть  у каждого человека, народа, у любой  страны на  Земле,  наверное, с Россией  труднее всего.

Потому, что здесь порой все  происходит спонтанно и как  бы из  ничего,  потому, что  метание из крайности в крайность есть  особенность здешнего  менталитета, потому, что предсказать  тут что-то практически невозможно.

И уповать поэтому в России приходится только на  Провидение. Нельзя  сказать, что  оно не распространяется  на  другие государства и народы. Конечно  же,  оно являет себя   всегда и во  всем.

Но только в России Провидением можно  объяснить  те  или иные  происходившие  события.  И  мир напрягается в ожидании перемен в России, готовится к ним с долей тревоги и принимая их в качестве неизбежности.

Начало двадцать  первого века в этом смысле  не стало исключением.

Поэтому надеяться можно здесь  только на  чудо, предполагая, что изменения все же  приведут к лучшему, что ленинский  принцип пошагового движения вперед теперь не оправдается с точностью до  буквализма,  что мы  переживем оглядку  назад,  возвращение к так  называемой  советской  стабильности и вырулим  к достойному будущему. Себя, детей  и внуков,  как минимум.

Несомненно,  что Россия  есть судьба. Для граждан ее – всегда неожиданная и, в  своем  роде ,загадочная не  только для иностранцев.

И в  таком  случае  надо верить в то, что и Россия, и  все  остальные  страны и народы –  отнюдь не брошенный, не  забытый богом мир,  как  мрачновато выпевает сольно Андрей Макаревич. Потому  что,  несмотря ни на  что, другой  судьбы у  страны,  как  быть  Россией   и ничем другим, у нее  не  будет, как  бы  ни ратовали за  это западники,  как  бы  ни воспевали такой  путь славянофилы.

Правда, она, судьба  России, как нередко случалось  прежде, может пойти не  по  тому, и не потому пути, на то она  и судьба,  с  чем  приходится считаться,  если собираешься  здесь  жить  всерьез. И надолго.

ПЕРЕЖИТЬ  АВГУСТ

Возможно, последний летний месяц 1991 так отпечатался  в  коллективном сознании соотечественников,  что стал точкой, от которой отсчитывается  распад  российской, потом  советской  империи.

Названный в честь  римского  императора,  август  имеет в некотором роде  сакральное  значение, знаменуя  связь  с  идеей  римского влияния на  мир,  того,  что власть и религия исходят из  Рима и ему подчиняются благодаря  власти, силе  и идеологии.

Отсюда  и  живущий  до  сих  пор,  пусть  и негласно,  тезис,  обнародованный  почти   полтысячелетия назад  монахом-писателем Филофеем тезис «Москва – Третий  Рим».

То,  что лозунг «Хлеба и  зрелищ»,  как и  захватнические  войны,  сама  возможность и потребность диктовать свою  волю   городу  и  миру  погубила  Рим в  широком смысле  слова – в расчет не  бралось.

А «Хлеба  и зрелищ», в память о  прошлых  эпохах, сохранилось   и  в  современной  России:  то  пенсии увеличивают ежегодно, то концерты  показывают чуть  ли ни каждую неделю. Да  что там – телевидение, шоу стали нормой  жизни, сутью ее,  делая  судопроизводство –  спектаклем, охрану  порядка  –  побоищем, принятие законов – некоторым  подобием многосерийного ситкома.

Поэтому в России так болезненно  проходит ежегодно очередной август.  И то,  что  вдруг, но ожидаемо, в принципе, случается,  напоминает  или о  разрушении империи или о попытках вернуть ее в прежнее русло.

Поэтому   в  широком смысле  нужно перестрадать, преодолеть  август, изменив отношение к имперским ожиданиям и  страстям, с  ним связанным.

То,  что государство обязано быть самодостаточным и  целеустремленным – бесспорно.   Но  совсем не обязательно постоянно оглядываться назад, как  бы забывая о  том,  что  смели Рим  варвары, несмотря  ни на  когорты, ни на  наместников,  придя  в  город  по  тем же дорогам,  которые  сами и строили в свои области  и анклавы.

Короче  говоря, желание сделать  из  России –Рим красиво, эффектно, заманчиво,  но архаично.  С  невозможностью подобного – исторической, эстетической,  политической, религиозной  –  надо  смириться. Оставив  России одно – быть  самой собой, именно Россией.

И  тогда ,  наверное,   август  не придется  переживать, как  обманутые  ожидания, как воспоминание о  будущем, которое  смутно,  размыто  и невнятно.  Тогда современная империя будет строиться без  повторения прошлых  ошибок всевластия  или желания всевластия над  странами и народами, а окажется модернизированной державой,  ни себе, ни другим не навязывающей  свое превосходство. Будь  то олимпийские медали или добыча нефти, как и полеты  в космос  в перспективе. Потому  что  быть империей  совсем не то,  что  таковой  слыть. Чтобы  ничего никому не доказывая,  оставаться  уважающим  себя  государством на деле.

Без  оговорок  и условностей.

Подпишитесь на ежедневный дайджест от «Континента»

Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.