Поколение Z стало «глупее» из-за того, что взрослые перенасытили их жизнь экранами

Нельзя ожидать от детей более глубокого изучения материала в образовательной системе, которая построена таким образом, чтобы они лишь поверхностно воспринимали информацию.

Photo by Thomas Park on Unsplash

При всём шуме вокруг когнитивного упадка поколения Z более честный вопрос заключается не в том, способны ли молодые американцы к глубокому мышлению, а в том, что могло бы побудить их стремиться к нему в первую очередь.

Недавняя статья в New York Post, объявившая поколение Z «глупее» предыдущих поколений, сама по себе является идеальной иллюстрацией проблемы: поверхностный взгляд, построенный на провокационном заголовке, слабой контекстуализации и минимальном анализе реальных данных, на которые она ссылается. Иными словами, автор «пробежался по верхам», создавая этот материал, демонстрируя именно то поведение, которое издание осуждает.

New York Post опирается на показания нейробиолога доктора Джареда Куни Хорвата, который действительно представил Конгрессу тревожные данные. Однако статья сводит его выступление к карикатуре, превращая сложный структурный аргумент в оскорбление, брошенное в адрес целого поколения молодых людей. Письменное заявление Хорвата – это предупреждение о том, что меняющиеся технологии и культурные установки влияют на состояние образовательного развития современной молодежи.

«За последние два десятилетия, – пишет Хорват, – когнитивное развитие детей во многих развитых странах застопорилось и во многих областях пошло вспять». Этот разворот беспрецедентен в историческом плане. Более века расширение доступа к образованию стабильно приводило к росту когнитивных показателей – вплоть до середины 2000-х годов.

Обвинять поколение Z Хорвату неинтересно; вместо этого он указывает на образовательную систему. Самым значительным изменением, по его мнению, стало «быстрое и в значительной степени нерегулируемое расширение образовательных технологий», которые теперь доминируют в классах. Международные оценки, такие как Программа международной оценки учащихся (PISA), Международное исследование тенденций в математике и естественных науках (TIMSS) и Международное исследование прогресса в грамотности чтения (PIRLS), отслеживавшие миллионы учащихся на протяжении нескольких десятилетий, показывают устойчивую закономерность: «Когда учащиеся сообщают о частом использовании компьютеров в классе, более высокий ежедневный экранный опыт стабильно соответствует более низким результатам по чтению, математике и естественным наукам».

Обещание о том, что технологии углубят процесс обучения, во многом так и осталось невыполненным.

Поколение Z повзрослело в образовательной системе, одержимой количественными показателями. Оценки, рубрики, стандартизированные тесты, поведенческие таблицы и метрики участия определяли успех. Даже творчество было бюрократизировано. Стихотворение для урока могло задаваться как акт самовыражения, но и учитель, и ученик понимали, что это всего лишь очередной пункт в годовом чек-листе. Знание стало транзакцией, а не чем-то, к чему стремятся из любопытства.

Такая среда приучила учеников скользить по поверхности, а не исследовать материал. Хорват объясняет, почему это важно на неврологическом уровне. «Системы внимания человека эволюционировали так, чтобы поддерживать фокус на одной задаче за раз», – отмечает он. Цифровые платформы, напротив, «созданы для захвата внимания, фрагментации фокуса и ускорения переключения между задачами». В результате обучение сместилось от глубинного закрепления к поверхностному знакомству. Ученики узнавали информацию, но не усваивали её.

За пределами когнитивных процессов лежит мотивация. Зачем молодому человеку читать вдумчиво, мыслить медленно или всерьёз разбираться в истории или философии в культуре, где непосредственность принимается за истину? Мы живём в обществе, которое отдает приоритет самому свежему заголовку, последнему ролику и вирусному мнению. Информация поступает непрерывно, словно бесконечный дождь, заливая разум каплями, лишёнными контекста и иерархии. Важнее становится не то, истинно ли что-то, а то, ново ли это.

Нил Постман предупреждал об этом десятилетия назад. В своей книге 1985 года «Развлекаемся до смерти» (Amusing Ourselves to Death) он отмечал, что информация не равна знанию и что культура, затопленная разрозненными фактами, рискует вовсе утратить способность к осмыслению. Это похоже на потребление «быстрой моды», когда покупатели бесконечно меняют дешёвую трендовую одежду, чтобы вскоре выбросить её, как только дух времени объявит её устаревшей. Информация таким же образом потребляется и затем выбрасывается как одноразовый товар.

Школы всё больше начинают отражать логику современных медиа. Историю нередко преподают как набор эмоциональных впечатлений, а не как цельный рассказ, основанный на хронологии и причинно-следственных связях. Учителя отмахиваются от имён и дат в пользу быстрого темпа и политкорректности. Учащиеся плохо понимают, как прошлое формирует настоящее и неизбежно влияет на будущее. Поколение Z поощряли реагировать ещё до того, как они увидят общую картину. Моральная интерпретация заменяет тщательное изучение, и ирония в том, что современные педагоги не решились бы обратиться к самой Библии, которая сформировала значительную часть морального компаса традиционной Америки.

Хорват подчёркивает, что рукописные заметки эффективнее печатания, поскольку письмо от руки «заставляет обобщать, структурировать и концептуально кодировать информацию». Эти практики замедляют учеников. Они требуют терпения. Но терпение стало слабым местом в культуре, построенной вокруг скорости.

Паника вокруг Covid продемонстрировала эти тенденции в самой крайней форме. Когда образование свелось к видеоконференциям в Zoom и цифровому контролю, обучение стало почти полностью показным. За учениками наблюдали и их записывали, но редко приглашали к размышлению. Многие вышли из этого периода научившись подчиняться требованиям, но не вполне уверенными в том, как мыслить самостоятельно.

Если поколение Z кажется отстранённым или поверхностным, это может меньше говорить об интеллектуальных способностях, чем о системе стимулов. В культуре, которая вознаграждает скорость, новизну и поверхностную реакцию, глубокое обучение становится тем, что люди пытаются делегировать машинам. Обнадёживающая правда в том, что стремление к знанию не исчезло. Оно лишь оказалось погребено заживо.

Пока школы честно не признают, как технологии и цифровые медиа дробят внимание и поощряют скорость вместо содержания, призывы к более глубокому мышлению будут оставаться показными; нельзя ожидать от ребёнка, что он станет вникать глубже в образовательной системе, сконструированной так, чтобы удерживать его на уровне поверхностного скольжения. Обучая детей приспосабливаться к цифровой нисходящей спирали, а не сопротивляться ей, школы фактически не занимаются образованием – они институционализируют упадок Америки.

Источник

Перевод Рины Марчук