Интернет-газета KONTINENT на Facebook Интернет-газета KONTINENT в Одноклассниках  Интернет-газета KONTINENT ВКонтакте Интернет-газета KONTINENT в Twitter
Главная | Без политики | Наука и техника | Отказаться ни от Нобелевки, ни от Шнобелевки не удалось

Отказаться ни от Нобелевки, ни от Шнобелевки не удалось

Введение в тему

То, что Российская Академия Естествознания удостоила меня титулом «Основатель нового научного направления» и конкретно зафиксировала его в своем Реестре новых научных направлений – Теоретическая основа психической активности человека, – дало мне повод для неких нескромных мыслей, вроде: «Уж не сделал ли я в науке действительно чего-то самого-самого существенного?» Вряд ли кто-либо из историков науки сможет сказать, сколько поколений психологов тщетно пыталось отыскать эти механизмы психической активности человека. Вот только до меня никто почему-то так их и не отыскал.

Photo copyright: pixabay.com

Я пытаюсь себя осаживать: если тебе за 80, то ты ведь уже не вполне в своем уме, и если ты раньше не додумался до каких-то открытий, то твое параноидальное состояние… ну да, эту возможность учитывать надо! – вполне ведь может убедительно удостоверить, что ты сумел наверстать упущенное.

Тут психологическая защита приходит на помощь: так я же с юмором! Он же у меня то и дело проявляется, а у параноиков-то с этим напряг!

Рефлексирую дальше: я же не спец ни в психологии, ни в психиатрии, в лучшем случае дилетант там и там, как же я могу на что-то всерьез рассчитывать?!

Но и тут себя спасаю: со стороны бывает виднее! А моя «сторона» – это как-никак теоретическая физика, и какие-то навыки теоретического исследования она мне наверняка дала.

Вообще-то я могу и поконкретнее – чтобы поддержать уверенность в себе. За 3 года, на подходе к 80 годам, у меня вышло 8 публикаций по названному направлению – причем 6 в журналах международных, правда, не специальных. Но в прошлом году я взял на абордаж специальное издание – послал свою статью в Армянский Журнал Психического Здоровья. Трое рецензентов ее попытались зарезать, но положительные заключения психиатра и психолога из Санкт-Петербургского университета оказались для главного редактора журнала Армена Согояна более убедительными. Возможно, потому, что одним из тех двух рецензентов был проф. Виктор Аллахвердов, зав. кафедрой психиатрии СПбГУ, автор дюжины монографий по психологии. Так что мне не только простили, что предложенная статья была вдвое больше, чем положено, но даже предложили расписать ее на две статьи.

И в 2017 г., во 2-м номере, там появились две мои работы – «Пост-эволюционная психиатрия» и «Пост-эволюционная психология». И вот что было вдохновляющим: после оглавления (на трех языках) они стояли там самыми первыми – на страницах 3–10 и 11–17, соответственно. Но и это еще не все: совсем недавно я узнал, что Армен Согоян, к. мед. н. и доц., является также одним из секретарей Всемирной Психиатрической Ассоциации. Возможно, столь видное место в номере в № 2 я занял по подсказке Самвела Сукиасяна, д-ра мед. н., ответственного редактора того же журнала, возглавляющего также Отдел реабилитации психического здоровья республиканского «АртМеда», с которым у меня уже наметилась программа сотрудничества. Даже если и так, но ведь какими будут самые первые материалы в текущем номере любого журнала определяет все-таки главный редактор.

В общем, уверенность моя подросла, а тут еще и такой взгляд со стороны: ведь если бы нашелся в психологии или психиатрии некто, кто выдал бы общетеоретическую схему и для психологии, и для психиатрии, разве бы он не заслуживал Нобелевской премии?

Мне, как имеющему литераторское хобби, было интересно мысленно приобщить себя к номинации на Нобелевку. Но вот я представил себе позитивный итог такой номинации – и понял, что он совершенно для меня неприемлем. В Беларуси, где никто по науке никогда Нобелевскую не получал, стать таким лауреатом – это же превратиться в публичную фигуру, быть то и дело интервьюируемым, приглашаемым выступать, быть нарасхват. А мне и так, дома всего лишь одна супруга, для размышлений очень уединенности не хватает. Ведь с 1 марта 2017 г., когда я завел тетрадь под названием «PSYCHE. Третьяковская Галерея Идей, выпуск 1-й», завершенных выпусков стало уже 11, а в 12-ом, который пока только начат, – счет идей перевалил за тысячу.

Всю свою научную деятельность я был генератором идей, но никогда, занимаясь теоретической физикой и математикой, подобной продуктивности – 40–50 идей в месяц – и близко не имел. А ведь это не просто идеи, их же хочется додумывать, развивать, доводить до публикаций. Вот для примера одна из них, 609-я: взяться за разработку теоретической социологии как доказательной науки, способной объяснять социальные явления и предсказывать их, а не только фиксировать.

Так что мне приобщиться к Нобелевке – это чтобы только дурака повалять. Допустим, меня номинируют, наградят, но дальше-то жить станет неинтересно – надо только млеть от самодовольства. Так ведь и этого не дадут: в нашей республике человек, имеюший $1 млн., интересен только в денежном смысле – как некое приложение к этой обалденной сумме, не более того. Последовать примеру Перельмана и денежной награды не принять? Так ведь это и не ново, и дураком прослывешь, а сути не изменишь: самому себе принадлежать не удастся, во что-то обязательно втянут, от свободного networker-ства навсегда отвлекут. Я ведь «нет» лишь с большим трудом умею говорить.

В моей ситуации аутсайдера чего мне не хватает, так это внешних стимулов. У меня полгода назад опубликована статья «К становлению психиатрии как теоретической науки», и эта теоретическая наука очень рвется быть приложенной к психическим расстройствам и их носителям. Потому хотя бы рвется, что, оказывается, «мои» инструменты психики объясняют явления Эгогении – самовредящего воздействия на психику. Я прикидываю: десятки, если не сотни миллионов людей с психическими расстройствами из имеющегося почти миллиарда из-за этого теряют свою работу и социализацию. Так вот, им можно предложить Эгогению-плюс, имея в виду ауто-психотерапию. Разумеется, инструктаж – как и что надо для этого делать, – это должны обеспечить психиатры, освоившие инструменты пост-эволюционной психиатрии и возможности их использования во благо пациентам. Вот такому-то освоению я бы и хотел способствовать, пока еще в состоянии.

И способ, чтобы практикующие психиатры заметили мои теоретические изыски, нашелся: я узнал о существовании Шнобелевской премии, заявку на получение которой можно подать самому, написав нечто такое, что способно “to make laugh, then think”. Это то главное, что требуется от автора публикации в американском журнале «Annals of Improbable Research». В расчете на тех психиатров, которые захотят задуматься, я в эти «Анналы» подготовил статью, которую отправил на имя главного редактора Марка Абрахамса 14.05.2018. Вот мой собственный перевод ее с английского, с дополнениями, убавлениями и исправлениями.

ИССЛЕДОВАНИЕ НЕВЕРОЯТНЫХ ОЧЕВИДНОСТЕЙ

Статья снабжена эпиграфом – выказыванием американского психиатра Томаса Саса, бывшего весьма критически настроенным к психиатрии как науке и социальной службе: «Ясное мышление требует скорее дерзости, чем интеллекта».

* Очевидность одиозна

Именно так, поскольку человеческая наука имеет привычку шарахаться от очевидности.

В самом деле, как может быть иначе, если Великие дают нам соответствующие примеры. Так, для Чарльза Дарвина, как истинного британского джентльмена, было совершенно естественно выступить с невероятным “Люди произошли от обезьян”, но абсолютно неестественно, даже невозможно, провозгласить “Жизнь на Земле многообразна в проявлениях различий“ – именно потому, что он, написавший “О происхождении видов”, более чем кто-либо другой знал это.

Альберт Эйнштейн, чтобы выстроить свою специальную теорию относительности, заставил себя допустить тезис, что два события, одновременные в какой-то системе координат, могут быть разновременными в другой.

Конечно, вы могли бы подумать, что он был тогда слишком молодым, и для такого юниора в науке подобная дерзость понятна. Но Нильс Бор, солидный ученый, когда на семинаре обсуждалась теория элементарных частиц, представленная В. Гейзенбергом и В. Паули, высказал нечто не менее невероятное: “Мы все согласны, – сказал он, – что ваша теория сумасшедшая. Вопрос, который разделяет нас, в том, является ли она достаточно сумасшедшей, чтобы быть правильной.” И добавил, чтобы всем было ясно, что он далек от всяких шуток: “По моему ощущению, она недостаточно сумасшедшая.”

Как эта тенденция науки “Быть дальше от очевидности!” подхвачена научной прессой, вы, читатель, можете увидеть, освежив название журнала, который вы сейчас читаете.*)

__________________________________

*) Т.е. “Annals of Improbable Research”

** Процесс осознания невероятной очевидности

Вышеприведенное объяснение, почему какая-то очевидность оказывается вне науки, может быть отвергнуто альтернативным объяснением: наука не замечала его, поскольку была… бессловесной. Вот как польский писатель Станислав Ежи Лец (1909–1966), мыслитель XXI века, трактовал подобные ситуации: “Много вещей не возникло из-за невозможности их назвать.” Получается, чтобы осознать какую-то очевидность, требуется совсем немного – дать ей подходящее название, и она войдет в наше сознание.

Можно предполагать, что если “вещь” имеет отношение к науке, то ее название должно быть научным термином или принципом. Томас Сас (см. эпиграф) дал мне нужную дерзость, чтобы дать имя этой первой “вещи”: это предрасположенность человека к психическим расстройствам. Приходилось ли вам бывать хотя бы как бы «не в себе», «вне себя»? Что ж, знайте: это был «визит» к вам той самой предрасположенности.

Вот еще аргумент для большей убедительности: вся наша цивилизация, само ее устройство. В самом деле, люди ведут себя так, чтобы быть как можно дальше от названной «вещи» – избегая эту цивилизацию явно (как отшельники, монахи, бродяги), неявно (как верующие в богов, коллекционеры и приверженцы других хобби, любители театра, музыки, чтения, пения, танца, шоу, спортивных соревнований, путешествий) или ставящие какие-то барьеры, дабы за ними находиться (строя здания и территории с проходными, создавая семьи, группы, фирмы, союзы, ассоциации, коллективы (в т.ч. коллективы единоверцев). К счастью, творческая работа всякого рода – это особенно замечательный барьер, за каким можно спрятаться, и она идет всегда, даже по ночам. Так что психическое расстройство – это вовсе не болезнь, это просто способ существования тех, кто с защитой от цивилизации не смог справиться или не захотел (Tомас Сас, оказывается, был прав, думая о психическом расстройстве как об альтернативном способе существования).

*** Продолжая придумывать имена «вещей», чтобы они стали существовать

Есть повод осмыслить случившееся. В течение нескольких десятилетий психологи и психиатры жили, не осознавая своей пост-эволюционной природы, и как некто – я, аутсайдер для обеих этих наук, бывший физик-теоретик, мог высказать для них нечто столь существенное? Есть надежда, что Карл Юнг сможет помочь. Он некогда сказал: “Знать свою собственную темноту – это лучший метод постигать темноту других.” Неужели он имел в виду темноту и свою собственную?! Если да, то какую? Недостаток образования исключается, так что это могла быть только его “способность” упускать нечто существенное. Он определенно испытал проявления своего узкоумия, прежде чем так высказался, и это его качество, определенно и общечеловеческое, могло бы быть более по-научному названо дефицитом панорамного мышления (ДПМ). Это имя уже для второй почти очевидной «вещи», тоже еще не вполне осознанной.

Чтобы убедить вас больше, что ДПМ-качество является общечеловеческим: представьте себе, что вы шимпанзе, заметивший несколько тигров или ощущающий их близкое присутствие. Что будет ли для вас лучше: вскарабкаться на ближайшее дерево “на всякий случай” или же стремиться вначале собрать более полную информацию о степени тигровой опасности? Вопрос риторический. Так что ясно, почему у нас ДПМ: те человекообразные, которые “стремились собрать”, нашими предками не стали, поскольку не успели оставить потомства.

**** Позвольте в виде исключения использовать сослагательное наклонение

Если бы Чарлз Дарвин все же высказал очевидную для него мысль “Жизнь на земле толерантна к различиям”, то у нам тогда был бы известен Общебиологический Принцип Толерантности (ОБПТ), действующий среди живых организмов;

Тогда Уильям Джеймс, ощущавший в константности восприятия (“воспринимать что-то как одно и то же”) некое проявление базового качества человеческой психики, сразу же осознал бы, каким умным он был когда-то, утверждая: “Искусство быть мудрым есть искусство знать что упускать”, и посему стал бы допускать в принципе мысль, что психика человека может быть толерантна к различиям не только тогда, когда она оказывается способной на константность восприятия;

Тогда Иван Павлов, Нобелевский лауреат 1904 г., вспомнил бы свое высказывание: “Если в вашей голове нет идеи, то вы не увидите и фактов”, и сказал бы сам себе: “Ой, а ведь и правда! Не увидел, что мясо и звонок собака может отождествить, только если у нее в голове сработает принцип толерантности к различиям!”;

Тогда Виктор Шелфорд, зоолог, открывший экологический закон толерантности, действующий в сообществах животных, мог бы пошутить: “Что ж, экология души, оказывается, тоже моя профессия!”;

Тогда Джакоб Броновски, опубликовавший книгу “Наука и человеческие ценности», в которой был представлен принцип толерантности в медицине (“подобные случаи надо лечить подобными средствами”), сказал бы, потирая руки: “Что ж, у меня есть повод еще для одного ее издания!”;

Тогда Карл Юнг вспомнил бы свой неявный вызов, брошенный психологам: “Отделенность психологии от базовых принципов биологии неестественна, поскольку человеческая душа находится в нераздельном единстве с телом”, еще раз обвинил бы себя в тугоумии и сказал: “Как же я не сообразил, что ОБПТ проявляется среди высших животных уже как общепсихологический принцип толерантности к различиям!” Почти наверняка он увидел бы тогда в этом еще и компромиссное решение Природы, позволяющей животным выживать в условиях эволюции с элиминирующим отбором.

АППЕНДИКС

Тема упущенных очевидностей, выявленных с помощью их удачного называния, вызывает ассоциацию с ситуациями, когда названия «вещей» были даны неудачно.

Я имею в виду

I. Ошибку Нобелевского комитета 1904 г.

Она касается Ивана П. Павлова, Нобелевского лауреата 1904 г. «по физиологии или медицине», награжденного «в признание его работ по физиологии пищеварения». Этим была допущена существенная недооценка его работы как ученого. Он не был виноват в такой формулировке, поскольку как физиолог высшей нервной деятельности он показал своими экспериментами, что животные (собаки), оказались способными реагировать одинаково (слюноотделением) на условный раздражитель (звонок к кормлению) как на раздражитель безусловный (мясо), проявляя таким образом толерантность к различиям. Метафорически выражаясь, условно-рефлекторное слюноотделение собак провело эффективную ирригацию психологической науки, бывшей тогда иссушенной, превратив И.П. Павлова в 1920–1930 гг. в психолога из самых цитируемых.

История науки не знает сослагательного наклонения, но именно потому, что в редакции «Annals of Improbable Research» есть нобелевские лауреаты, они должны быть заинтересованы в недопущении подобных ошибок. Позвольте мне выразить уверенность, что Нобелевский Комитет 2019 г. возьмет на себя ответственность провести исправление решения своих коллег, вынесенного в 1904 г. в отношении лауреата Ивана Павлова, с тем чтобы подобные проявления научной несправедливости, выразившиеся в недооценке рассматриваемых Комитетом работ, не могли повториться.

Для «вещи» под названием HOMO SAPIENS требуется другое название

Карл Юнг помог осознать дефицит панорамного мышления как общечеловеческое качество, которое находится в явном противоречии с названием Homo Sapiens, т.е. Человек Разумный и даже Человек Мудрый (в более точном переводе с латинского). Быть умнее – у нас нет никакого стимула. Другое дело – показать самим названием вида, что у нас не все в порядке с Разумом, который узкоумен эволюционно-обусловлено. Тогда у человечества появятся огромные ресурсы, чтобы свое видовое название изменить на лучшее, уже, по справедливости, лучшее. В результате обогащенный Разум мог бы позволить нам принять как свое личное мечту ООН об устойчивом развитии человечества. Всего-то и требуется – дать человечеству название более скромное и более точное. Идея Всемирного Референдума возникает тут сама собой.

Вот те варианты названий, которые могли бы быть зафиксированы в бюллетенях

* HOMO SAPIENS SUI NOMINATES

(чтобы подчеркнуть суть самого факта необъективности самоназывания);

* HOMO QUASI SAPIENS

(чтобы оценить наш Разум реально, без иллюзий);

* HOMO SUB-SAPIENS

(чтобы назвать то же самое другими словами);

и наконец

* HOMO SAPIENS

(чтобы свое мнение могли выразить и те, еще не осознавшие сути).

Для человечества принятие любого из первых трех названий было бы стимулом получить шанс вернуться к гордому имени

HOMO SAPIENS,

– но уже как заслуженному будущими нами.

* * *

Ответ Марка Абрахамса был в тот же день, что показывало, что «потом подумать» времени у него не было:

«Спасибо, что Вы нам это прислали.

Это не слишком хорошо сочетается с нашим контентом. Возможно, какой-то психологический журнал был бы для этого хорошим пристанищем.

Искренне и невероятно, Марк.»

По моему мнению, дело скорее не в контенте, а в том, что я ориентировался на английский юмор: «Заставить улыбнуться, потом задуматься», а не на американский, близкий Марку и его американскому журналу: «Заставить рассмеяться, а потом подумать».

Возвращаясь к названию этой публикации: что ж, повод подумать всерьез журналу “AIR” и его читателям я давал – общетеоретическая основа психики человека, но главреда рассмешить этим не удалось, и отказаться от Нобелевки или Шнобелевки не довелось. А так хотелось!

Владимир Н. Третьяков, академик МАИТ (Минск)

Яндекс.Метрика