Ольга Кромер | Секторальные партии превращают страну в политический Дикий Запад

Как идентичность подменяет общенациональные интересы и почему «свои» политики вредят больше всех.

Почему я не люблю, очень, секторальные политические партии, любые, будь то религиозные, пенсионерские, этнические или поклонников марихуаны?

Потому что они превращают страну в Дикий Запад, где все воюют со всеми. И вопрос «Как сделать страну лучше?», единственный по сути и в идеале вопрос любых выборов, превращается в вопрос «Как сделать страну лучше для нас?». Совершенно не важно, кто эти «мы», важно, что они подменяют общенациональный интерес секторальным. Успех одной группы начинает восприниматься как поражение другой, «им дали, нам не дали», политика превращается из конкуренции идей в конкуренцию племен. И прощайте, всеобщие интересы. Здравствуйте, нечистоплотные политики, готовые на этом играть, преувеличивать разногласия, разжигать рознь.

Левые партии требуют прекращения войны, отделения религии от государства, равных прав для всех граждан. Правые партии надеются на свободный рынок, честную конкуренцию и не верят в палестинскую добрую волю. Можно соглашаться, можно нет, но это политические программы. Секторальные же партии утверждают только одно: ты – один из нас.

Но «ты», даже при общей вере или стране исхода, бывают разные. Поэтому такие партии должны постоянно напоминать избирателям: «Нас не уважают. Другим дают больше. Только мы можем тебя защитить. Голосуя за другую партию, ты предаешь своих».

Если же некоему политику, идущему во власть на волне секторальных обид и разногласий, не удается создать партию, а только получить бронь в существующей, лозунг становится еще проще: «Голосуйте за меня, я ваш».

В здоровой политике идентичность не должна автоматически определять политический выбор. Если секторальная принадлежность определяет политические интересы, то государство становится просто местом переговоров между рвущими его на части партиями. Любое решение превращается в секторальный торг. Политики получают одобрение своего электората, даже если действуют в ущерб общенациональным интересам. Проигрыш на выборах из заурядного «Нашу программу не поддержало большинство избирателей» превращается в «Мы проиграли, конец света, все отдадут другим».

Да, нынешняя израильская политика дурна, так очевидно дурна, что не надо даже объяснять в чем. Но дурна она в том числе и потому, что на израильском политическом поле есть слишком много секторальных игроков. Если каждый игрок заинтересован лишь в том, чтобы лично забить гол, а не в том, чтобы выиграла его команда, получается очень плохой футбол.

«Крупные партии нас не представляют, нам нужна своя партия, или хотя бы собственный представитель в общепартийном списке», – утверждают заинтересованные товарищи. Их я понимаю, для них это удобная лестница, позволяющая не идти через дверь, где длинная очередь, а влезть в окно. Не понимаю я людей, которые собираются за них голосовать. Какие отдельные интересы есть сегодня у русскоязычного избирателя, неважно, давнего или вновь прибывшего? Маленькая корзина абсорбции? Эта общая проблема всех репатриантов. Недостатки здравоохранения и образования? Это общие проблемы всех израильтян. Недостаточная помощь в обучении ивриту? Для всех репатриантов. Не хватает дешевого социального жилья? Для всех израильтян. Где она, та специфическая проблема, решить которую может только и исключительно русскоязычный человек в кнессете? Нет ее.

Она была в некоторой степени в 1990-е годы, когда по стране метался миллион растерянных людей, в массе своей не знавших никакого языка кроме русского, не бывавших нигде дальше Сочи и не понимавших, что такое свободные многопартийные выборы. Сегодня большинство русской общины говорит на иврите, живет в израильской культуре, работает и очень успешно работает во всех сферах жизни. Поколение родителей, вывезших своих детей в Израиль, постепенно уходит, дети же далеко не всегда даже язык сохраняют. Как русскоязычный писатель, я говорю об этом с горечью. Как гражданка Израиля я думаю, что это естественный ход вещей.

И ровно такой же путь ждет последнюю, тыквенную за неимением лучшего определения алию, только пройдут они его, я надеюсь, намного быстрее. Поскольку большинство приехало в Израиль, повидав мир, с приличным английским, с умением за себя постоять, имея здесь друзей и родственников, готовых помочь, и зная, что в каждый десятый израильтянин хоть немного да говорит по-русски.

Да, есть проблема российских банков, с которыми израильские отказываются сотрудничать. Но каким образом русскоязычный политик или партия в Кнессете ее решат? Заставят Россию прекратить войну? Заставят ЕС отменить санкции?

Этнические партии возникают как правило в двух ситуациях. Когда есть политическая изоляция общины или когда некие инициативные люди понимают, что это быстрый путь в политику. О политической изоляции русской общины сегодня, мне кажется, говорить смешно. А вот недавно приехавшие люди без внятных занятий, но с большими амбициями, имеются. Понимая, что политический израильский пирог уже давно поделен, они ищут способ быстро от него отщипнуть.

Мне не мешает создание еще одной политической партии, сколько их уже упало в эту бездну, сколько еще упадет. Если это партия с четко сформулированной политической программой, релевантной для всех жителей Израиля, я, скорее всего, обрадуюсь притоку новой крови в нашу сильно немолодую политику. Даже если это будут взгляды, которых я не разделяю. И попытка человека попасть на реальное место в списке существующей парти мне тоже не мешает.

Мешает мне, когда недавно приехавшие люди, не зная толком истории, языка, культуры страны, гражданами которой они поневоле стали, не понимая до конца исторических причин и нынешних реалий израильской ситуации, автоматически переносят проблемы страны исхода на местное политическое поле. Пытаются решить здесь проблемы, сколь угодно нерелевантные в местной действительности, которые они не смогли – или не пытались, ибо страшно – решить там. И пытаются сделать это от моего имени, я ведь тоже русскоязычный избиратель.

Главный критерий полезности любой секторальной партии, на мой взгляд: помогает ли она своим избирателям интегрироваться в общенациональную политическую жизнь, или пытается сохранить своих избирателей для себя?

Была такая израильская партия, «Исраэль ба Алия». В 1996 году она получила 7 мандатов, в начале 2000-х сошла на нет и слилась с Ликудом. Независимо от ее политической платформы, это естественный и достойный путь. Другая репатриантская партия, «Исраэль Бейтейну», давно уже превратилась в общенациональную. При всей моей личной неприязни к ее лидеру, это другой естественный путь.

Я наблюдаю в ФБ, как русскоязычные израильтяне расходятся во мнениях по всем вопросам, по которым расходятся мнения других израильтян: безопасность, экономика, религия и государство, социальное обеспечение, внешняя политика, образование. Никаких сугубо русскоязычных интересов в сегодняшнем Израиле на мой взгляд нет, и труп этот пытаются оживить с одной единственной целью: превратить его в карьерный трамплин для оживляющих.

Что же до больших партий, мне бы хотелось, чтобы русскоязычные политики избирались на проходные места не как «русские представители», а потому что все – все! – израильтяне считают их хорошими политиками.

Нет, я не ратую за то, чтобы упразднить групповую идентичность. Можно говорить по-русски, читать русскую литературу, сохранять русские культурные традиции и при этом не иметь никаких оснований голосовать за «русскую партию», не превращаться из культурной группы в политическое племя, чьи вожди потрясают копьями в плясках вокруг предвыборного костра, и разбегаются, как только костре гаснет.

Источник