“Бывают в жизни минуты, когда молчание становится грехом, а открытая речь – необходимостью…” – Ориана Фаллачи.
Двадцать лет назад в этот день умерла Ориана Фаллачи, одна из самых интересных журналисток ХХ века. Она не была нейтральным интервьюером. Она была скептиком, не боялась конфронтаций, но при этом была исключительно терпелива, позволяла собеседнику говорить долго, объяснять себя своими собственными словами. В результате получались интервью исторической важности.
В 1972 году она взяла интервью у Ясира Арафата. В тот момент ее жизни она придерживалась очень левых взглядов.
Ниже – ее предисловие к этому интервью и само интервью.
Предисловие (Отрывки).
На мой взгляд, в интервью важны не вопросы, а ответы. Если у человека есть талант, вы можете спросить его о самой банальной вещи на свете; он всегда найдет способ ответить вам блестяще или глубоко. Если человек посредственный, вы можете задать ему самые острые вопросы на свете; он всегда ответит вам посредственно.
В случае с Арафатом я осталась ни с чем. Он почти всегда реагировал уклончивыми или двусмысленными фразами, в которых не было ничего, кроме риторической непримиримости и постоянного страха не убедить меня.
Он не желал рассматривать, даже в рамках диалектической игры, точку зрения других. Интересно наблюдать, насколько сложной является встреча араба, верящего в войну, и европейца, который в нее больше не верит. Еще и потому, что последний остается верен своему христианству, своей ненависти к ненависти, в том время как первый застрял в древнем «око за око, зуб за зуб», воплощении ошибочной гордыни.
Меня позабавило то, что он носит темные очки вечером; не потому, что они ему нужны, а чтобы его заметили. На самом деле, и днем, и ночью он видит очень хорошо. С шорами, но очень хорошо.
Интервью (Отрывки).
OF: Абу Аммар, о вас так много говорят, но о вас почти ничего не известно и…
YA: Единственное, что можно обо мне сказать – я скромный палестинский боец. Я стал им в 1947 году вместе со всей моей семьей. Да, именно в том году пробудилась моя совесть, и я понял, какое варварское вторжение произошло в моей стране. Ничего подобного не было в истории мира.
OF: Абу Аммар, как долго все это будет продолжаться? Как долго ты сможешь сопротивляться?
YA: Мы не занимаемся такими расчетами. Мы только в начале этой войны. Мы только начинаем готовиться к тому, что будет долгой, очень долгой войной, безусловно, войной, которой суждено затянуться на поколения. И мы не первое поколение, которое воюет. Мир не знает или забывает, что в 1920-х годах наши отцы уже сражались с сионистским захватчиком. Тогда они были слабы, потому что слишком много в одиночку противостояли противникам, которые были слишком сильны и которых поддерживали англичане, американцы, империалисты мира. Но мы сильны. С января 1965 года, со дня основания Аль-Фатха, мы являемся очень опасным противником для Израиля. Федаины набирают опыт, они наращивают свои атаки и совершенствуют партизанскую тактику; их численность растет с огромной скоростью. Вы спрашиваете, как долго мы сможем сопротивляться. Это неправильный вопрос. Вам следует спросить, как долго израильтяне смогут сопротивляться. Мы не остановимся, пока не вернемся домой и не уничтожим Израиль. Единство арабского мира сделает это возможным.
OF: Абу Аммар, вы всегда говорите о единстве арабского мира. Но вы прекрасно знаете, что не все арабские государства готовы воевать за Палестину и что для тех, кто уже воюет, мирное соглашение возможно и даже ожидаемо. Даже Насер говорил об этом. Если такое соглашение состоится, как ожидает и Россия, что вы предпримете?
YA: Мы этого не примем. Никогда. Мы будем продолжать войну против Израиля самостоятельно, пока не вернем Палестину. Цель нашей борьбы – прекращение существования Израиля, и она не допускает ни компромиссов, ни посредничества. Вопросы этой борьбы, нравится это нашим друзьям или нет, всегда будут определяться принципами, которые мы сформулировали в 1965 году при создании «Аль-Фатха». Во-первых: революционное насилие – единственная система освобождения земли наших отцов. Во-вторых: цель этого насилия – ликвидация сионизма во всех его политических, экономических и военных формах и его полное изгнание из Палестины. В-третьих: наши революционные действия должны быть независимы от любого контроля со стороны партии или государства. В-четвертых: эти действия будут длительными. Мы знаем о намерениях некоторых арабских лидеров разрешить конфликт мирным путем. Когда это произойдет, мы будем этому противодействовать.
OF: Вывод: вам совершенно не нужен тот мир, на который все надеются.
YA: Нет. Мы не хотим мира. Мы хотим войны, победы. Мир для нас означает уничтожение Израиля и ничего больше. То, что вы называете миром, – это мир для Израиля и империалистов. Для нас это несправедливость и позор. Мы будем бороться до победы. Десятилетия, если потребуется, поколения.
OF: Давай будем практичными, Абу Аммар. Почти все базы федаинов находятся в Иордании, остальные – в Ливане…
YA: Мы не можем воевать, основываясь на принципе «если». Каждое арабское государство имеет право решать, чего оно хочет, включая мирное соглашение с Израилем; мы имеем право хотеть вернуться домой без компромиссов… Даже сейчас мы находимся в Палестине.
OF: Мы в Иордании, Абу Аммар. Что означает Палестина?
YA: Мы не поднимаем вопрос о границах… Палестина – это маленькая точка в огромном Арабском океане…
OF: Но каковы географические границы Палестины?
YA: В качестве примера можно сказать, что границы Палестины – это те, которые были установлены во времена британского мандата…
OF: Это включает в себя Иорданию.
YA: То, что вы называете Иорданией, – это Палестина.
OF: Как можно говорить об арабском единстве, если возникают подобные проблемы с арабскими странами?
YA: У каждой революции есть свои проблемы…
OF: Это [сопротивление] касается гражданских лиц.
YA: Гражданские или военные – все они в равной степени виновны…
OF: Как вы думаете, сколько израильтян вы убили?
YA: Я не могу назвать точную цифру…
OF: А вы платите столь же высокую цену?
YA: Наши поражения не в счет…
Амман, март 1972 года
Прошло 50 с лишним лет. Мало что изменилось. Разве что лексикон террористов усовершенствовался и вестернизировался, но лежащая в его основе логика осталась прежней. Мир по-прежнему невозможен, потому что одна из сторон открыто отказывается от мира. Для них война – это не трагический исход, которого следует избегать, а цель, которую нужно преследовать на протяжении поколений.
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.
