КОНТИНЕНТ - Новости и аналитика актуальных событий в мире, мнения и комментарии экспертов и обозревателей
Калифорния стала политической лабораторией, решившей провести рискованный эксперимент: изъять пять процентов состояния у миллиардеров во имя справедливости – и проверить, что быстрее, закон или бегство капитала. Это история о благородных намерениях и жесткой арифметике, о прогрессивной риторике и неожиданно средневековых механизмах принуждения, о том, как налог, задуманный для двухсот человек, меняет поведение целых отраслей и географию американского богатства. Давайте разберем идею, которая обещала сто миллиардов дохода, но запустила экзодус, вскрыв старый вопрос: можно ли перераспределять богатство в мире, где чемоданы собираются быстрее, чем принимаются законы. Или может левые в очередной раз решили срубить сук, на котором им позволили сидеть.
Иллюстрация: kontinentusa.com / AI
В демократическом сердце Америки, где вечное солнце освещает одновременно Голливуд и Кремниевую долину, родилась идея, которая взбудоражила всю страну. Законодательная инициатива Billionaire Tax Act of 2026 – Акт о налоге на миллиардеров – появилась не как бюрократическая поправка, а как манифест, брошенный в лицо самым состоятельным людям США.
Суть предложения: если ваше личное состояние превышает один миллиард долларов, отдайте штату пять процентов от суммы сверх этого порога. Причём налог распространяется и на нереализованную прибыль – то есть на рост стоимости активов, которые ещё не были проданы. Авторы инициативы подсчитали, что подобная мера затронет лишь около двухсот человек – ничтожно малое число в сорокамиллионном штате. Зато их совокупное богатство столь внушительно, что даже скромные пять процентов обещают принести казне порядка ста миллиардов долларов.
Здесь, однако, арифметика начинает расходиться с реальностью. Руководитель одного из местных стартапов разместил в социальной сети пост, мгновенно ставший вирусным: «Ларри и Сергей не могут оставаться в Калифорнии, поскольку налог на богатство в его нынешнем виде изымет 50% их долей в компании Alphabet. Но 5% от 1,2 триллиона долларов – это по 60 млрд для каждого. Фактически речь идёт о половине их реальных пакетов акций, которые будут стёрты 5-процентным налогом». Пять процентов в заголовке – и пятьдесят в реальности. Магия прогрессивной математики, которую не стоит проверять калькулятором.
Вадим Малев в своём Telegram-канале ВадимГид отметил: «Вот так новость, сладкая парочка миллиардеров Брин и Цукерберг скоропостижно бегут из Калифорнии, которую демократы США довели до цугундера… Ирония в том, что именно эти двое годами поддерживали демократов, финансировали их кампании и продвигали „прогрессивную“ повестку. Теперь та же политика – высокие налоги, социальные эксперименты, бесконечное регулирование – бьёт по их собственным кошелькам. Бумеранг работает безотказно».
Деньги планировали направить в систему здравоохранения – залатать прорехи в больницах, расширить доступ к медицинской помощи для тех, кто в нынешней Калифорнии вынужден выбирать между лечением и едой. Это был поистине великолепный план. Двести человек заплатят за всех остальных – и воцарится справедливость. Единственная деталь, которую авторы изначально предпочли не обдумывать слишком долго: а что, если эти двести человек просто не захотят участвовать в столь элегантной схеме? Когда этот вопрос всё же встал, ответ оказался прост: сделать так, чтобы у них не было выбора.
Чтобы мечта стала реальностью, активистам предстоит до июня 2026 года собрать около восьмисот семидесяти пяти тысяч подписей.
Прежде чем оценивать новый налоговый эксперимент, стоит осмотреться и понять, в каком именно состоянии находится лаборатория, в которой он задуман. Калифорния – пятая экономика мира, штат, породивший Google, Apple, Netflix и Tesla. Пятая. Не штат, не регион – полноценная держава по масштабу ВВП. Казалось бы, благодатная почва для смелых социальных экспериментов. И эксперименты, надо отдать должное их авторам, не заставили себя ждать.
Возьмём кризис бездомности. Штат потратил миллиарды на программу «Housing First», основанную на прогрессивном принципе: сначала дай человеку крышу над головой, а потом разбирайся с наркозависимостью и психическими расстройствами. Принудительное лечение было признано негуманным и фактически запрещено. Результат превзошёл все ожидания: улицы Сан-Франциско и Лос-Анджелеса превратились в палаточные лагеря, ставшие международной достопримечательностью совершенно особого рода. Миллиарды потрачены, бездомных стало больше. Прогресс – он такой. С ароматом дерьма на улицах Калифорнии.
Параллельно работала реформа уголовного права. Закон Proposition 47 переквалифицировал кражи на сумму менее 950 долларов из тяжких преступлений в мелкие проступки, которые полиция зачастую не расследует, а прокуроры не преследуют. Торговые сети отреагировали на новый гуманизм единственным доступным им способом – начали закрывать магазины в крупных городах. Воры, в свою очередь, оценили реформу по достоинству и принялись за дело с удвоенным энтузиазмом. Smash-and-grab – молниеносные налёты на магазины – стали визитной карточкой калифорнийской розничной торговли новой эпохи.
Жильё в Калифорнии превратилось в предмет роскоши, доступный всё меньшему числу жителей. Строгие экологические нормы и жёсткий контроль над арендой с самыми добрыми намерениями заблокировали строительство нового жилья. Средний класс, не дождавшись справедливости, проголосовал ногами – в сторону Техаса и Невады. Штат, провозгласивший жильё правом каждого человека, сделал его недоступным практически для всех, кроме богатых.
В системе образования фокус школьных программ планомерно смещался с математики и чтения на вопросы социальной справедливости и гендерной идентичности. Результаты тестов падали, зато уровень осознанности, по всей видимости, рос. Попытки отменить программы для одарённых детей – во имя равенства – вызвали редкое единодушие среди родителей всех политических взглядов. Оказалось, что идея «сделаем всех одинаково средними» нравится значительно меньшему числу людей, чем предполагали её авторы.
Энергетическая политика явила миру не менее захватывающий эксперимент. Агрессивный переход на возобновляемые источники обеспечил штату самые высокие цены на электроэнергию в стране и регулярные веерные отключения в разгар летней жары. При этом Калифорния торжественно объявила, что к 2035 году запретит продажу новых бензиновых автомобилей – невзирая на то, что существующая электросеть едва справляется с нынешними нагрузками.
Отдельной строкой в летопись прогресса вошёл высокоскоростной поезд Сан-Франциско – Лос-Анджелес. Проект, начатый с бюджетом в 33 миллиарда долларов, разросся до 128 миллиардов и продолжает дорожать, не произведя при этом ни одной мили коммерческого пути. Это, пожалуй, самый дорогостоящий в американской истории способ не доехать из одного города в другой.
На улицах Тендерлойна в Сан-Франциско открытые рынки фентанила стали таким же привычным городским пейзажем, как туман над заливом. Левая политика отказа от преследования потребителей тяжёлых наркотиков во имя «снижения вреда» принесла свои плоды: смертность от передозировок бьёт рекорды. Вред, впрочем, снижен не был.
Наконец, налоговая система Калифорнии уже сегодня является самой обременительной в США – подоходный налог для богатых достигает 13,3%. Это создаёт конструкцию редкой хрупкости: бюджет штата критически зависит от налогов одного процента населения. Когда этот один процент начинает собирать чемоданы – а он именно этим и занимается, – в бюджете немедленно образуются дыры, которые предлагается залатать новыми налогами на тех, кто ещё остался. Логика змеи, поедающей собственный хвост, выраженная в бюджетных цифрах.
Именно в эту лабораторию, украшенную столь внушительными результатами предыдущих опытов, авторы Billionaire Tax Act предложили добавить ещё один реактив. Что могло пойти не так?
Архитекторы налога прекрасно понимали: стоит только объявить о намерении – и миллиардеры снимутся с места быстрее, чем высохнут чернила на документах. Поэтому в текст инициативы была вшита норма, которую её авторы, вероятно, считали юридическим шедевром, а её противники – беспрецедентной дерзостью.
Ключевая дата – 1 января 2026 года – была объявлена точкой невозврата. Если вы были налоговым резидентом Калифорнии в этот день, вы остаётесь в прицеле налоговых органов вне зависимости от того, куда вы переедете впоследствии. Переселитесь во Флориду в марте? Обоснуетесь в Техасе в июне? Это не имеет значения – закон настигнет вас задним числом, словно рука, протянутая из прошлого.
Здесь стоит на мгновение остановиться и восхититься философской глубиной этого решения. Прогрессивная мысль, десятилетиями воевавшая против любых форм принуждения и воспевавшая личную свободу как высшую ценность, породила механизм, который в средневековом праве назывался бы крепостной зависимостью. «Вы свободны делать всё что угодно, – говорит штат своим самым состоятельным жителям, – кроме одного: уезжать».
Предприниматель Дэвид Фрайдберг сформулировал происходящее следующим образом: «Вы маскируете тот факт, что впервые за 250 лет существования этой американской республики вы предлагаете создать организованный механизм государственного изъятия частной собственности у граждан». Двести пятьдесят лет американской истории – и вот наконец найдена формула, которую отцы-основатели, по счастью, не успели запретить явным текстом. Где-то на другом конце страны улыбается во всю харизму Зохран Мамдани – кандидат в мэры Нью-Йорка, пообещавший сделать городской транспорт бесплатным, невзирая на то, что это не входило в компетенцию мэрии.
Инициатива предусматривала также десятилетний налоговый шлейф – концепцию, знакомую специалистам под именем exit tax, налога на выход. Даже покинув штат, миллиардер сохранял частичные налоговые обязательства перед Калифорнией: его состояние дробилось пропорционально годам, проведённым в штате за последнее десятилетие. Для контроля над беглецами законопроект предусматривал создание специального подразделения в налоговой службе. Калифорния – штат, в котором бездомные спят и срут на тротуарах Лос-Анджелеса, а учителя не могут позволить себе жильё в том городе, где преподают, – нашла средства на элитный отдел по преследованию двухсот человек. Приоритеты расставлены с завидной чёткостью.
Оценка состояния будет производиться по состоянию на 31 декабря 2026 года и охватывать все активы налогоплательщика и его супруга по всему миру – не только калифорнийское имущество, но и счета на Каймановых островах, и заводы в Азии, и яхты в Средиземноморье. Штат с бюджетным дефицитом, не способный починить дороги в Сан-Франциско, с невозмутимой уверенностью простирает свою юрисдикцию на весь земной шар.
Трасты попадут под особые правила «обратного просмотра»: часть имущества, переданного в трасты в 2025 и 2026 годах, может быть включена в налогооблагаемую базу. Авторы закона, очевидно, представляют себе миллиардеров неповоротливыми динозаврами, которые не додумаются нанять хороших юристов заранее. Люди, построившие корпорации стоимостью в сотни миллиардов долларов, безусловно, не способны на стратегическое планирование.
Один из обеспокоенных предпринимателей сформулировал тревогу, которую публично не решались произносить авторы инициативы: «Думаю, что все 100% людей, наблюдающих за развитием этой инициативы, понимают, что она представлена как одноразовая – но одноразовой не станет, а также не будет направлена только на миллиардеров. Как только этот законопроект будет утверждён, он будет усиливаться и расширяться». Исторический опыт подсказывает, что подобные опасения крайне редко оказываются беспочвенными. Подоходный налог в США тоже поначалу затрагивал лишь немногих.
Тем, кого всё же настигнет налог, предлагается выбор: заплатить единовременно при подаче декларации в 2027 году или растянуть выплату на пять лет с начислением около семи с половиной процентов годовых на остаток. Щедрость, граничащая с великодушием.
История Калифорнии знала золотые лихорадки, когда люди стекались в штат в поисках богатства. Конец 2025 года ознаменовался явлением обратного свойства. Журналист Майк Солана, побеседовавший с двадцатью одним миллиардером, назвал происходящее древнегреческим словом «экзодус» – массовый исход. По его данным, двадцать из двадцати одного опрошенного разрабатывали план побега: покупали недвижимость за пределами Калифорнии, привлекали налоговых юристов, поручали менеджерам искать площадки для расширения бизнеса в других штатах. Один из двадцати одного счёл возможным остаться. Статистика для законодателей, рассчитывавших на сознательность деловой элиты, исчерпывающая.
Совокупное состояние этих двадцати одного человека составляло 1,3 триллиона долларов. Они обеспечивали более пятидесяти тысяч рабочих мест. Это значительная часть экономического фундамента штата, и она начала медленно смещаться в сторону Флориды и Техаса. Невидимая рука рынка, против которой прогрессивная мысль воевала десятилетиями, нанесла ответный удар – и как всегда молча, без деклараций и манифестов, просто переставив фигуры на доске.
Ларри Пейдж официально уведомил о переносе части своих активов и бизнес-структур в Делавэр, Техас и Флориду. Его партнёр Сергей Брин предпринимал аналогичные шаги. Компания, рождённая в калифорнийском гараже, расползалась в стороны – и причиной тесноты был не рост бизнеса, а рост налоговых амбиций законодателей. Питер Тиль открыл офисы в Майами и постепенно разрывает деловые связи с Калифорнией. Ларри Эллисон предпринимает юридические шаги для окончательного разрыва налоговых связей со штатом. Линси Снайдер, наследница империи In-N-Out Burger, встретила Новый год за пределами Калифорнии. Авторам налога, должно быть, утешительно сознавать, что все эти люди уехали – значит, были недостаточно преданы прогрессивным ценностям. Что ж, лучше остаться с ценностями, чем с налогооблагаемой базой.
Марк Цукерберг вместе с супругой приобрёл элитную недвижимость в Майами и всерьёз рассматривал полную смену резидентства. Тот самый Цукерберг, который левый. Тот, чья компания Meta платила в Калифорнии налоги и нанимала десятки тысяч сотрудников, смотрит на карту Флориды с нескрываемым интересом. Налогообложение как инструмент удержания инвесторов работает безупречно.
В Кремниевой долине распространился новый жаргон. Среди молодых предпринимателей стал популярен девиз «Leave before the B» – уезжай до раунда Б. После привлечения инвестиций серии Б оценка стартапа нередко взлетает настолько, что основатель на бумаге становится миллиардером – и немедленно попадает в прицел пятипроцентного налога. При этом живых денег у него может не быть вовсе: состояние заморожено в акциях непубличной компании. Один из ведущих венчурных инвесторов высказался без обиняков: «Если этот налог будет принят, технологической индустрии придётся фактически покинуть штат. Любой руководитель посмотрит на цифры и скажет: „Это просто уничтожит бизнес“». Следующее поколение технологических гениев, которые могли бы построить в Калифорнии компании, сопоставимые с Google или Apple, заблаговременно пакует чемоданы в сторону Остина. Семена будущего будут сеяться в другой почве – но, по крайней мере, оставшиеся могут утешить себя тем, что живут в штате с правильными взглядами.
Но не все потянулись к выходу. Дженсен Хуанг из Nvidia заявил, что совершенно спокойно относится к перспективе выплатить почти восемь миллиардов долларов и покидать штат не собирается. Брайан Чески из Airbnb также подтвердил намерение остаться. Прогрессивная пресса немедленно объявила их героями, тех, кто уехал, – предателями общего дела. Мораль в очередной раз оказалась удобно выровнена по линии личного интереса.
Пока Калифорния строила правовые заграждения, другие штаты молча открывали ворота – и капитал, обладающий безошибочным чутьём на гостеприимство, потёк в уготованные русла.
Главным неожиданным бенефициаром событий оказался Делавэр – штат площадью с небольшую европейскую провинцию, с населением чуть более миллиона человек, уступающий по численности жителей даже крошечному Род-Айленду. Первый штат, ратифицировавший Конституцию США в декабре 1787 года, он давно превратился в тихую гавань корпоративного права. Здесь зарегистрировано свыше шестидесяти процентов компаний из списка Fortune 500 – Alphabet, Amazon, Apple, Netflix, Meta, Morgan Stanley, Goldman Sachs и Ford. Более девяноста процентов американских компаний, вышедших на биржу в 2021 году, были зарегистрированы именно здесь. «Делавэр привлекателен по трём основным причинам: удобство, гибкость и предсказуемость», – лаконично объяснял корпоративный консультант Рой Гилберг. Предсказуемость – слово, которое в лексиконе предпринимателя стоит дороже любых обещаний справедливости.
Топ-менеджер, рассматривающий открытие нового офиса в Остине или Кембридже, описывал неизбежную логику событий с простотой, от которой авторам налога должно становиться неуютно: «Стартапы пока ещё могут открываться в Калифорнии. Но в тот момент, когда закон реально вступит в силу, генеральный директор переедет, откроет офисы в другом месте – и большинство сотрудников последуют за ним». Сначала уедет один человек. Потом – его команда. Потом – компания. Потом – налоговые поступления. Потом законодатели выдвинут новую инициативу, чтобы взять больше с тех, кто остался. Вопрос лишь в том, куда именно течёт капитал, когда ворота закрываются с одной стороны. Классика жанра, отработанная многими социалистическими экспериментами до мельчайших деталей – и неизменно заканчивавшаяся одинаково. Нью-Йорк, судя по выбору нынешнего мэра, изучал эту историю невнимательно.
Юридическая судьба инициативы была столь же захватывающей, сколь и политическая. Главным полем сражения стал вопрос ретроактивности. Сторонники налога апеллировали к прецедентам: ещё в 1994 году, в деле United States v. Carlton, Верховный суд признал, что налоговые изменения могут иметь незначительный период обратного действия при наличии веских оснований. То обстоятельство, что уклонение уже произошло – причём ещё до того, как закон был написан, – в расчёт не принималось. Оптимизм – великая сила.
Противники отвечали тремя конституционными аргументами. Первый – нарушение надлежащей правовой процедуры: Четырнадцатая поправка ограничивает право государства облагать налогом действия, совершённые в прошлом; одиннадцать месяцев ретроактивности – срок, явно выходящий за пределы разумного. Второй – право на свободу передвижения: попытка облагать налогом тех, кто уже стал резидентом другого штата, фактически превращает это право в иллюзию. Третий – статья о торговле между штатами: налог на мировое состояние человека, более не живущего в Калифорнии, может быть истолкован как незаконное вмешательство в сферу, находящуюся в исключительном ведении федерального правительства.
Здесь прогрессивный проект столкнулся с неловким противоречием: именно те конституционные нормы, которые левые (в прямом и переносном смысле) юристы использовали для защиты прав, теперь вставали на пути перераспределения богатства. Конституция, как выяснилось, не делает исключений для благородных намерений. Этот документ был написан людьми, которые с подозрением относились к любой форме государственного принуждения – в том числе к той, что преследует самые гуманные цели. Отцы-основатели, при всех своих недостатках, отличались неприятным свойством думать наперёд.
В феврале 2026 года в Конгресс США был внесён Keep Jobs in California Act – законопроект с нарочито саркастическим названием, прямо запрещавший штатам облагать налогом бывших резидентов задним числом. Федеральное правительство, которое Калифорния традиционно упрекала в избыточном вмешательстве, теперь выступало защитником тех самых свобод, о которых штат так любил рассуждать. Ирония была изысканна.
За риторикой о справедливости скрывалась простая арифметика, которую прогрессивная мысль предпочитала игнорировать. Двести миллиардеров – это не абстрактные символы неравенства. Это пятьдесят тысяч рабочих мест. Это 1,3 триллиона долларов, обращавшихся в экономике штата, порождая налоги, зарплаты, инвестиции и благотворительность. Штат, который выгоняет своих миллиардеров ради ста миллиардов единовременно, рискует потерять триллионы в перспективе. Это называется не торжеством справедливости – это называется проеданием семенного фонда.
«На практике такой законопроект затронет значительно более широкий круг, – предупреждал один из опрошенных предпринимателей. – Он повлияет и на быстрорастущие компании, которые могут пересечь установленный порог, и на предпринимателей, значительная часть капитала которых существует лишь „на бумаге“. Речь идёт о масштабном, системном воздействии». Двести человек в заголовке – и тысячи в реальности. Прогрессивная политика редко страдает от избытка точности. «Прогрессивная» – примерно в том же смысле, в каком Оруэлл назвал свиней равными среди равных.
История знает этот сюжет наизусть: богатые уходят, бедные остаются, государство обнаруживает, что взять больше не с кого – и выдвигает новую инициативу против тех, кто ещё не успел уехать. Механизм срабатывал с математической неизбежностью, которую марксистская мысль упорно принимала за происки контрреволюции. Те, кто хотел и рыбку съесть, – в итоге без рыбы поплывут за русским военным кораблём.
Ноябрь 2026 года даст ответ – хотя история уже давала его не раз. Капитал не читает манифестов – разве что Маркса, но тот его не удержал. Он просто переезжает. Калифорния назвала это смелостью. Делавэр назвал это удачей. Двадцать из двадцати одного уже проголосовали – молча, без деклараций, со скоростью нажатия клавиши.
Иллюстрация: kontinentusa.com / AI
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.