Олег Юнаков | «Добродушный дедушка»

Как американские редакции написали некролог убийце – и что они в нём спрятали.

Предупреждение: Материал содержит описание преступлений против человечности

Иллюстрация: kontinentusa.com / AI

Пролог: 28 февраля 2026 года

2:47 утра. Лос-Анджелес. На улицах Вествуда начали раздаваться взрывы. Полиция приготовилась к худшему, но это были не теракты. Это были фейерверки.

Тысячи иранских американцев высыпали из домов в пижамах, с детьми на руках. Они обнимались, плакали от счастья, запускали фейерверки в ночное небо. Старики, пережившие революцию 1979 года, падали на колени и благодарили Бога. Молодежь танцевала под музыку, которую их родители не слышали на родине 45 лет.

В Лос-Анджелесе вспоминали и 22-летнюю Махсу Амини, арестованную в Тегеране за ношение неподобающего хиджаба, избитую и погибшую под стражей в 2022 году.

В ту же секунду в редакции The New York Times редактор отдела некрологов думал о балансе. О том, как не обидеть ни одну из сторон.

Причиной радости стала смерть аятоллы Хаменеи.

Часть I: Любовные письма диктатору

Глава 1: «Он был таким милым…»

Утро 1 марта. Миллионы американцев открывают The New York Times. Главная новость: «Ayatollah Ali Khamenei, Hard-Line Cleric Who Made Iran a Regional Power, Is Dead at 86».

«Жёсткий священнослужитель, который сделал Иран региональной державой». Как будто превращение страны в государство-террориста – достижение. Но это был только заголовок. Редактор Times решил описать внешность диктатора: «В очках, в палестинской кафии, в длинных одеяниях и с серебристой бородой аятолла Хаменеи выстраивал вокруг себя образ религиозного учёного, а также писателя и переводчика произведений по исламу. Он создавал впечатление добродушного, почти дядюшески великодушного отстранённого старца…»

«Добродушный». «Великодушный». Это о человеке, который казнил более тысячи человек ежегодно, приказывал расстреливать протестующих, убил от трёх до тридцати шести тысяч человек только за январь 2026-го и держал страну в страхе 36 лет.

Twitter (ныне X) взорвался. Марк Тиссен из Washington Post написал: «Да вы, должно быть, шутите».

Сенатор Тим Шихи предложил свою версию заголовка: «Радикальный исламский террорист, убивший тысячи американцев, получил то, что заслужил».

Журналист Fox News Джо Конча был более лаконичен: «Я сдаюсь…»

Но Times не была одинока в своей любви к Хаменеи.

Глава 2: Washington Post присоединяется к хору

Washington Post начала некролог не с репрессий и не с тысяч убитых. Она начала с описания бороды: «С густой белой бородой и лёгкой улыбкой аятолла Хаменеи на публике выглядел скорее как добродушный „дядюшка“…»

Post пошла дальше: «Было известно, что он питал особую любовь к персидской поэзии и классическим западным романам – особенно к „Отверженным“ Виктора Гюго».

Ирония настолько жестокая, что кажется нарочной. Человек, который создал миллионы «отверженных» – людей, брошенных в тюрьмы за инакомыслие, женщин, избитых за неправильный хиджаб, семьи, потерявшие детей на протестах – любил читать о борьбе за справедливость.

Проблема не нова. В 2019 году Washington Post назвала лидера ИГИЛ аль-Багдади «аскетичным религиозным учёным» – человека, чья организация сжигала людей в клетках. После скандала заголовок тихо поменяли. Паттерн остался.

В 1953 году западные газеты писали о смерти Сталина с осторожностью – «сложный лидер», «противоречивая эпоха». Семьдесят лет спустя формула не изменилась. Только имена.

Глава 3: Wall Street Journal: «Подождите, я тоже!»

WSJ – издание с консервативной редколлегией – сделала то же самое. Значит, дело не в политическом лагере. Дело в профессиональном рефлексе: смягчать. Их некролог использовал тот же термин, что и в скандале с аль-Багдади: «Austere cleric». Legal Insurrection подсчитали: 4 000 слов – и слово «террорист» одно.

Jerusalem Post отметила, что некролог WSJ не упомянул: Призывы Хаменеи уничтожить «сионистский рак»; Его отрицание Холокоста; Финансирование Хезболлы, ХАМАС, хуситов; Программу ядерного оружия. Зато упомянули его «религиозность» и «преданность исламским принципам».

Три крупнейших американских издания. Одна формула. Как будто некрологи писали по методичке, которая хранится в общем редакционном сейфе.

У этого есть название. В профессиональной этике существует норма obituary neutrality – некролог должен избегать морализаторства, показывать «сложную личность», включать человеческие детали. Норма разумная – когда речь идёт о людях. Применённая к диктаторам, она превращается в инструмент морального размывания.

Часть II: Другая Америка

Глава 4: Консервативные СМИ – голос разума?

Пока либеральные издания писали любовные письма Хаменеи, консервативные называли вещи своими именами. Fox News не стеснялась в выражениях: «Воинственный и непреклонный верховный лидер, при котором страна пережила эпоху жёстких внутренних репрессий и противостояния с Соединёнными Штатами и Израилем».

The Economist, британское издание, неизвестное симпатиями к американским консерваторам, была столь же прямолинейна: «Али Хаменеи захватил власть и удерживал её – ценой крови». Foreign Policy пошла еще дальше: «Смерть пришла за диктатором. Аятолла Али Хаменеи привёл и страну, и свой режим к гибели».

Time Magazine описала Хаменеи как человека, который «построил де-факто военную диктатуру».

Но если консервативные издания назвали Хаменеи диктатором словами, то Charlie Hebdo ответил образом. Обложка от 4 марта: унитаз на руинах, тюрбан на бачке, подпись – «Нам его уже не хватает». Карикатуру нарисовал главный редактор Лоран Сурисо – выживший после теракта 2015 года, когда 12 сотрудников редакции были убиты за похожие рисунки. Он знал цену этой обложки лучше, чем редактор NYT, подбиравший слово «добродушный».

Момент истины от Брайана Килмида

Мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани предсказуемо осудил удары по Ирану как «катастрофическую эскалацию в незаконной войне агрессии». Ведущий Fox News Брайан Килмид ответил в Twitter: «Вы знаете хоть каких-нибудь иранцев? Они ненавидят Хаменеи – они празднуют его смерть. Вам тоже следовало бы радоваться его смерти! Он убил тысячи американцев и только что погубил 30 тысяч иранцев».

Килмид сформулировал то, что либеральные СМИ отказывались признать: смерть Хаменеи праздновали сами иранцы – не правительство Трампа, не израильтяне.

Часть III: Исчезающие празднования

Глава 5: Как заставить исчезнуть 100 000 человек

Как заставить исчезнуть десятки тысяч празднующих? Просто не показывайте их.

В ночь смерти Хаменеи иранские американцы вышли на улицы в: Лос-Анджелесе (около 10 000 человек), Нью-Йорке (тысячи), Вашингтоне (сотни), Бостоне, Сан-Франциско. В Европе: Лондоне, Берлине, Париже, Мадриде.

Даже в Армении, стране с минимальной иранской диаспорой, люди праздновали.

Видео с празднований разлетелись по соцсетям. Фейерверки. Танцы. Объятия. Слезы радости. Старики, которые не видели свободного Ирана с 1979 года, благодарили Бога.

NBC News: «Тихие празднования»

NBC описала реакцию как «публичный траур и тихие празднования» и добавила, что «противники режима в основном оставались вне улиц» – на следующий день после того, как 10 000 человек запускали фейерверки в Лос-Анджелесе.

Associated Press: А что, были празднования?

Associated Press опубликовало видео «тысяч иранских сторонников правительства», скорбящих в городе Язд.

А теперь – Fox News, Newsweek, New York Post

Эти издания показали празднования как главную историю.

Fox News транслировала прямые включения из Лос-Анджелеса, где репортер брал интервью у празднующих иранцев: «Это лучший день в моей жизни. Моя семья в Иране танцует тайно. Они не могут показывать это открыто, но я знаю, что они празднуют».

Newsweek процитировала десятки иранцев, объясняющих, почему они празднуют.

New York Post опубликовала фотогалерею празднований по всему миру. Картина была ясной – для тех, кто хотел её видеть. Либеральные редакции не хотели. Ответ в цифрах.

Часть IV: Разделенная Америка

Глава 6: Опросы, которые все объясняют

Reuters/Ipsos poll, 28 февраля – 1 марта 2026: 43% не одобрили удары, 27% одобрили удары, 30% не определились.

Разбивка по партиям: демократы – 74% против, 7% за; республиканцы – 55% за, 13% против. CNN poll: 59% против, 41% за.

Либеральные СМИ говорили со своей аудиторией – аудиторией, которая не хотела слышать о жертвах Хаменеи и о том, что его смерть могла быть справедливостью. Аудиторией, которая хотела слышать про эскалацию. И редакции дали им именно это.

Но пока редакции обслуживали свою аудиторию, за кадром оставался вопрос: кого именно они защищали от неудобной правды.

Часть V: Кровавая биография

1. Резня 1988 года: «Самое большое массовое преступление»

В июле 1988 года аятолла Хомейни издал фатву, приказывающую казнить всех политических заключенных, которые отказывались отречься от своих убеждений. Хаменеи, бывший тогда президентом Ирана, был непосредственно вовлечен в эти массовые убийства.

Масштаб преступления: 30 000–33 000 человек казнено – по оценкам Mohammad Maleki, Mohammad Nourizad и MEK. 3–4 месяца непрерывных казней – июль–октябрь 1988. Жертвы уже отбывали сроки – многие закончили свои приговоры и должны были выйти на свободу. Казнены по 5-минутному допросу – «Вы поддерживаете MEK?» – единственный вопрос. 200+ женщин казнено в Эвин – включая несовершеннолетних девочек.

Свидетельство выжившего: «Когда они [охранники] отправили меня в левый зал [в тюрьме Эвин] и начали зачитывать двадцать имён, кто-то прошептал: „Их ведут на казнь“. Затем через окно я увидел огромную груду резиновых шлёпанцев – их было, наверное, около тысячи».

Роль Хаменеи: Монтазери, который в то время был заместителем Верховного лидера, написал в мемуарах, что Хаменеи лично посетил его и сказал, что казни нужно «проводить быстро». Когда Монтазери спросил, почему Хаменеи молчал о казнях членов MEK, Хаменеи ответил: «Разве имам написал письмо о религиозных заключенных тоже?» Он прекрасно знал о резне – и ничего не сделал.

2. Систематические изнасилования перед казнью

В 2017 году Хаменеи публично защитил казни, назвав жертв «террористами» и «лицемерами». Согласно исламскому праву в интерпретации режима, если девственницу казнят, она попадет в рай. Чтобы «предотвратить» это, режим Хомейни (при участии Хаменеи как президента) ввел чудовищную практику: По свидетельствам бывших заключённых и правозащитников, охранники насиловали молодых женщин перед казнью – практика, которую режим оправдывал религиозной интерпретацией. На следующий день палач или член расстрельной команды приходил к семье с коробкой конфет, «поздравляя» их с «браком» дочери с мучителем. По данным оппозиционных организаций, число казнённых политзаключённых в 1980-е могло исчисляться десятками тысяч – академические источники эти цифры оспаривают.

3. Массовые убийства протестующих

2009 год – Зелёное движение. Хаменеи приказал подавить протесты после спорных президентских выборов. Сотни убиты, тысячи арестованы, многие подверглись пыткам.

2019 год – Ноябрьские протесты: убито более 1 500 человек за несколько дней. Хаменеи лично приказал силам безопасности «открыть огонь по безоружным протестующим». Интернет отключен, чтобы скрыть резню от мира.

2022 год – Протесты после смерти Махсы Амини: 500+ убито, включая детей. 20 000+ арестовано. Казнены участники протестов, включая чемпиона по борьбе Навида Афкари.

2025–2026 год – Январские протесты: от 3 000 до более чем 36 000 человек убито – оценки правозащитников и независимых наблюдателей существенно расходятся. Подтверждено более 7 000 человек правозащитниками (HRANA).

4. Систематические пытки в тюрьме Эвин

В тюрьме Эвин заключённые знали: если охранник вызывает двадцать человек – никто из них не вернётся. Тех, кто оставался, ждало другое. Фалака – избиение по пяткам до потери сознания. Подвешивание за руки на сутки. Годы одиночного заключения. Имитация казни. Это был не произвол – это была система.

5. Признание ООН: Преступления против человечности

Июль 2024: Специальный докладчик ООН по правам человека в Иране Javaid Rehman классифицировал резню 1988 года как геноцид иранских политических и религиозных меньшинств.

Сентябрь 2020: 7 специальных докладчиков ООН написали, что казни 1988 года «могут составлять преступления против человечности».

2018: Amnesty International заключила, что иранские власти совершили «преступления против человечности» через принудительные исчезновения и внесудебные казни.

6. Безнаказанность и награды за убийства

В 2017 году Раиси публично защитил резню, назвав её «одним из гордых достижений системы». Вместо наказания палачи 1988 года получили повышения:

Ибрахим Раиси: Член «Комиссии смерти» 1988 → Глава судебной системы → Президент Ирана (2021);

Алиреза Аваи: Член «Комиссии смерти» в Хузестане → Министр юстиции при Рухани;

Мостафа Пурмохаммади: Член «Комиссии смерти» в Тегеране → Министр юстиции (2013–2017).

Вот кого NYT назвала добродушным.

ЭПИЛОГ: КОМУ ВЕРИТЬ?

Масих Алинежад, иранская журналистка, которая годами освещала преступления режима, написала: «The New York Times утверждает, что человек, отдавший приказ убить моих друзей, был „доброжелательным“. Как вы смеете. Как вы смеете!»

Это не плохая журналистика. Это моральный провал.

Финальный вердикт

Эта история о том, как американская журналистика потеряла способность называть зло злом. Редакции, которые боятся обвинения в «про-военности» и зациклены на симметрии, пишут «добродушный» там, где нужно писать «убийца». Издания, которых годами упрекали в пропаганде, оказались честнее.

Али Хаменеи был убийцей тысяч людей – это документировано правозащитниками, выжившими и резолюциями ООН. Журналист, который прячет это за бородой, кафией и любовью к «Отверженным», перестаёт описывать мир и начинает его искажать. Некролог становится не документом – а косметикой на трупе режима.

В эпоху поляризации и рейтингов правда умирает первой, следом – журналистика, а вместе с ними здравый смысл. Когда в Лос-Анджелесе старики целуют фотографии убитых детей, а в Нью-Йорке пишут про «добродушного дедушку», у нас остаётся только один надёжный источник – не первые полосы и не некрологи. А голос человека, который жил под сапогом диктатуры и нашёл в себе силы танцевать, когда этот сапог оторвался от его горла.

В следующий раз, когда вам будут объяснять про «жёсткого, но сложного лидера», задайте один вопрос: что об этом человеке скажет женщина с фотографией брата в руках?

​​В ту ночь в Лос-Анджелесе вспоминали и 22-летнюю Махсу Амини, арестованную в Тегеране за ношение неподобающего хиджаба, избитую и погибшую под стражей в 2022 году. В это же время в Нью-Йорке редактор подбирал слово для некролога. Он выбрал «добродушный». Между этими двумя сценами и проходит граница журналистики.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Таблица 1: Сравнительный анализ американских и международных СМИ

(Критерии: 1) стоят ли массовые репрессии и убийства в первых абзацах; 2) используется ли прямой язык – «диктатор», «тиран», «террорист»; 3) какая доля текста посвящена преступлениям, а какая – «человеческим» деталям и хобби.)

■ С уважением к убийце – смягчающие термины, гуманизация, акцент на позитивных качествах

■ Средненько – нейтральные термины, упоминание репрессий без ярких характеристик

■ Откровенно – прямо назвали диктатором, тираном, массовым убийцей