КОНТИНЕНТ - Новости и аналитика актуальных событий в мире, мнения и комментарии экспертов и обозревателей
Традиционную Западную Европу ныне нужно искать в Восточной.
Иллюстрация: kontinentusa.com / AI
В минувшем году я побывал сначала в Германии, а затем в Венгрии. Различия между этими странами не могли быть более разительными. Сегодня Венгрия более «западная», чем Западная Европа. И она ценит европейские ценности выше, чем ее зараженные самоненавистью западные соседи.
За завтраком в отеле в Дебрецене за соседним столом сидят трое молодых немцев, инженеры баварского автоконцерна BMW. Они пребывают в отличном настроении и обсуждают некоторые технические вопросы, которые им предстоит решить сегодня. BMW перенесла производство своих электромобилей в венгерский город и начинает массовое производство после успешного завершения годичного испытательного периода. Перенос производственных мощностей из Германии в Венгрию произошел по известным причинам: более низкие производственные расходы, прежде всего более дешевая энергия, надежные местные сотрудники, общая привлекательность местоположения.
Дебрецен, расположенный на востоке Венгрии, является безопасным, спокойным городом, но отнюдь не скучным. Он пропитан былым великолепием Венгерской монархии: имперская архитектура, много модерна, который хорошо смотрится на широких открытых площадях. Университет с его 40 тыс. студентов и более чем 80 программ обучения на английском языке пользуется популярностью у иностранных студентов, как из арабских стран, так и из Израиля, которые предпочитают поступать сюда на медицинский факультет. Жители города явно наслаждаются жизнью, хорошо едят, пьют местное вино, по вечерам в ресторанах постоянно слышны взрывы смеха. Но всё остается «в рамках». Никаких выходок, агрессивного поведения, криков или проявлений насилия. Я тщетно ищу глазами группы бродячих молодых людей, которых я видел в центрах германских городов.
Моя лекция в местном институте Mathias Corvinus Collegium (MCC), межрегиональном учебном заведении для будущих руководителей в области политики, экономики и СМИ, собрала много слушателей, дискуссия была оживленной. Место великолепное: бывший Grand Hotel, построенный в стиле модерн, теперь принадлежит MCC, который с удовольствием приобретает такие объекты недвижимости для использования в качестве общежитий для своих студентов и мест проведения конференций, одновременно реставрируя их. В светлом зале со стеклянным куполом я рассказываю об истории ненависти к евреям с древних времен, ее современных проявлениях, ее влиянии на мораль и структуру общества. Лично я предпочел бы говорить о чем-нибудь более приятном, но хозяева настаивали: эта тема очень актуальна. Один из моих тезисов: «Общество, которое терпит антисемитизм или без сопротивления принимает его, разрушает собственную иммунную систему». При этом я имею в виду не Венгрию, где в наши дни не чувствуется ненависти к евреям, а другую страну: ту, из которой я только что приехал.
Я улетал в Будапешт из расположенного недалеко от Берлина знаменитого «аэропорта неудач» BER после десяти дней путешествия по Германии. Германия – страна, где я родился, я никогда не смогу полностью отдалиться от нее. Она остается мне болезненно близкой, но теперь я смотрю на нее глазами иностранца, который проводит там всего несколько дней в году. Германия по-прежнему является процветающей страной, в некоторых местах богатой, с миллионами трудолюбивых, умных людей. В то же время она поражена странным кризисом, кризисом мотивации и самоуважения. Наблюдается спад в экономике, технологиях и образовании. Безразличная молодежь, которую отучили идентифицировать себя со своей страной и которая считает постоянное отступление, постепенную самоотдачу добродетелью.
В Берлине эксперименты и неэффективное управление «красно-зеленого» Сената пошатнули структуры, частично выведя их из строя. Когда 4 сентября я собирался ехать на S–Bahn до центрального вокзала, чтобы сесть на поезд Eurocity до Праги, мне пришлось выйти на станции Friedrichstraße, потому что поезд не шел дальше. Почему? Работники железной дороги, стоящие на платформе в красных жилетах, пожимают плечами. Они просматривают свои телефоны, чтобы найти варианты сообщения до центрального вокзала: «Возможно, через 11 минут на платформе D будет региональный экспресс». Но это «еще не подтверждено». Я спешу на улицу мимо бездомных, лежащих на ступеньках, и счастлив тем, что сумел поймать проезжавшее мимо такси.
Через несколько дней подобные сбои в работе метро заставляют меня пересаживаться на станции Hermannplatz, в самом центре Нойкёльна, наиболее антисемитского района Берлина. В дни войны в Газе, которая вызвала в Нойкёльне настоящую оргию ненависти к евреям. Я решаю накрыть свою кипу туристической кепкой, чего до сих пор упорно избегал. Вокруг меня громкие арабские разговоры, часто переходящие на крик. Молодые люди подчеркивают свое доминирование в общественном пространстве, пока что в этой части города, с помощью языка тела и манеры речи. Они будут всё больше расширять это доминирование, если им это позволить. Так же громко и агрессивно продолжается и в вагоне поезда. Немногие находящиеся там немцы ведут себя тихо. Я вздыхаю с облегчением, когда мы доезжаем до бюргерскиx районов, и выхожу на Wilmersdorfer Straße, чтобы дойти до Библиотеки консерватизма, где я должен выступать вечером.
Но даже там, в буржуазном Шарлоттенбурге, «городская картина» оживлена женщинами в хиджабах и уверенными в себе мусульманскими мужчинами. Постепенное проникновение, закрепленное рождаемостью. Самым распространенным мужским именем новорожденных берлинцев является Мохаммед. На школьных дворах в Веддинге, Кройцберге, Нойкёльне и других берлинских районах заправляют исламские молодежные банды. Мои друзья, издатель Л. и его жена, живущие в Нойкёльне, думают о том, чтобы переехать со своим маленьким сыном в пригород Берлина. Некоторые решаются на более радикальные шаги: например, мой берлинский племянник, который сразу же эмигрировал в Венгрию вместе с женой и дочерью. Как я позже узнал от директора Института миграционных исследований в Будапеште, за последнее десятилетие в Венгрию эмигрировали более 30 тыс. немцев.
Прошлое десятилетие было судьбоносным для Германии. Или мне следует написать: фатальным? Оно началось с ошибочного решения Ангелы Меркель впустить в страну сотни тысяч молодых мусульман без какого-либо контроля, в результате чего уровень преступности, число нападений на женщин и евреев, а также социальные выплаты взлетели до невообразимых высот. В то же время экономические показатели Германии ухудшаются, что заметно не только в статистике и балансах, но и в повседневной жизни. Пока еще безответственные политики могут затыкать самые большие дыры всё более высоким уровнем задолженности, но настроение в обществе омрачено страхом перед будущим и беспокойством. Проблемы страны безжалостно перекладываются на плечи будущих поколений.
Молодые немцы чувствуют, что их ждут тяжелые времена, но многие из них были введены в заблуждение «учителями», СМИ и политиками, например, тем, что им не следует беспокоиться о грядущих кризисах в Германии, а лучше сосредоточиться на «климатическом кризисе» планеты. В Хемнице, промышленном городе в Саксонии с явно меняющейся «городской картиной», я читал лекцию перед гимназистами (см. «ЕП», 2025, № 12) и вовлек их в дискуссию, в которой они продемонстрировали сильное влияние «пробужденного» мышления, но также и неуверенность в связи с моими противоположными позициями. Так что я не уверен, что где-то в глубине их сознания не затаились другие подходы, которые однажды, когда ситуация станет еще более тяжелой, а пространство для них еще более ограниченным, позволят им с необходимым мужеством противостоять проблемам своей страны.
В Германии бросается в глаза, что молодежь собственной страны практически не играет никакой роли в планах правительства. Все силы направлены на то, чтобы хорошо разместить, обеспечить и успокоить импортированную мусульманскую молодежь, как будто в ней заключается будущее страны. В отличие от этого, венгерское правительство уделяет внимание молодежи собственного народа. Европейские левые называют национально ориентированную политику премьер-министра Виктора Орбана «правым экстремизмом», хотя с точки зрения выживания Европы она является вполне разумной. Демографическая ситуация в Венгрии до сих пор была не очень обнадеживающей, хотя рождаемость всё еще немного превышает германскую (хотя в стране нет быстро размножающихся мусульманских групп населения). Чтобы предотвратить дальнейшее сокращение населения, правительство создало ряд существенных стимулов для молодых венгров: женщины, имеющие второго и последующих детей, не платят подоходный налог, налог на наследство был полностью отменен, при создании семьи предоставляется кредит в размере около 30 тыс. €, выплата которого отсрочивается на несколько лет при рождении второго ребенка и полностью отменяется при рождении третьего.
То, что в Венгрии благотворно влияет на самочувствие, – это спокойная уверенность западного образа жизни, которая очаровала меня в начале 1980-х в Западном Берлине, когда я впервые попал из восточной части города в западную. Это «западное чувство» толерантного, гуманного, хорошо функционирующего общества сегодня можно еще изредка найти в Берлине, Париже или Лондоне только в некоторых спокойных районах, но даже там оно омрачается осознанием того, что по соседству, в других районах того же города, оно уже уничтожено. Сегодня Венгрия «западнее» Западной Европы. И ценит европейские ценности выше, чем ее зараженные самоненавистью западные соседи. В Дебрецене один студент спросил меня, как я объясняю негативное изображение Венгрии в ведущих СМИ Западной Европы, например постоянно повторяющиеся обвинения в антисемитизме, ведь я как раз представил Венгрию как страну, дружественную к евреям? Я ответил, что это потому, что здесь, в Венгрии, вы поступаете гораздо разумнее, чем правительства Западной Европы. Или, по крайней мере, избегаете многих их ошибок.
Принимавший меня Бенце Бауэр, директор Немецко-венгерского института при Corvinus Collegium, написал в венской газете Exxpress: «Западная Европа, которая в течение 80 лет в основном не знала ни несправедливости, ни угнетения, а только мир, свободу и процветание, стала самодовольной и утратила чувство угрозы тоталитарного режима для свободного общественного порядка. В Центральной и Восточной Европе ситуация иная: благодаря опыту диктатуры люди в этих странах гораздо более чувствительны к реальным угрозам своей свободе и условиям жизни. Правда как раз в противоположности тому, что всегда говорят: венгры, поляки, чехи, словаки и восточные немцы не имеют склонности к авторитарным тенденциям, нo известны своей любовью к свободе, патриотизмом и здравым смыслом».
В Будапеште нет той ядовитой напряженности, которая царит в западноевропейских мегаполисах, нет того трепетания, бурления и вынужденного сосуществования чуждых друг другу, даже враждебных групп. В Будапеште жизнь протекает спокойно и безопасно, в том числе и для многочисленных иностранцев, которые передвигаются по центру города. Они явно гости, туристы, прибывшиe в страну с мирными намерениями. В Венгрии нет неконтролируемых сред, отстающих «пригородов» или «параллельных обществ». При этом атмосфера здесь явно благоприятна для иностранцев. В Венгрии также живут мусульмане из стран Северной Африки или Турции, в основном студенты, официально зачисленные в университеты и вузы, или специалисты, работающие в экономике. Но здесь нет «арабской улицы», миллионной армии безработных молодых мужчин, которая ранее была бичом арабских мегаполисов и в последние два десятилетия успешно экспортирована в Европу.
Венгерская статистика преступности, соответственно, не впечатляет: в Будапеште, городе с населением почти 2 млн человек, совершается меньше уголовных преступлений (93-е место в европейском индексе преступности), чем в гораздо меньших по размеру германских городах, таких как Бремен (37-е место) или Франкфурт (49-е место). В рейтинге преступности стран ЕС Венгрия занимает одно из последних мест, в то время как Франция стоит на 1-м местe, а Бельгия – на 3-м. Статистическое отражение реальности, которая ощущается в крупных городах. В данном случае, в Будапеште, это почти беззаботное чувство безопасности. Женщины и мужчины могут передвигаться по любому району Будапешта, Печа или Дебрецена в любое время дня и ночи, не опасаясь ничего. Религиозные евреи открыто носят знаки своей принадлежности: кипу, цицит, цепочки со звездой Давида или черный хабит ультраортодоксов.
Если я использую положение евреев в качестве лакмусовой бумажки для определения стабильности общества, то достаточно констатировать, что за последнее десятилетие число евреев в Венгрии удвоилось, в то время как в Германии оно сократилось наполовину. Тот, кто хочет увидеть Европу такой, какой она задумывалась изначально, должен поехать в Будапешт. То, что раньше было западной Европой, переместилось на восток – что же теперь станет со старым Западом?
Хаим НОЛЛЬ, «Еврейская панорама»
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.