Интернет-газета KONTINENT на Facebook Интернет-газета KONTINENT в Одноклассниках  Интернет-газета KONTINENT ВКонтакте Интернет-газета KONTINENT в Twitter
Главная | Аналитика | О выборах в Израиле

О выборах в Израиле

В прежние годы я, бывало, публиковал перед выборами в ЖЖ обзор актуальных опций голосования под названием “Зона разумного выбора”. Актуальных для тех, разумеется, кто, читая мои тексты, мог счесть себя моим предполагаемым единомышленником – при всей условности этого понятия в жизни вообще и в политике в частности.

Photo copyright: Gary Todd. Public domain

Иначе говоря, эти обзоры не были адресованы людям, ощущающим дефицит израильских уступок арабам, верящим в светозарные горизонты “Нового Ближнего Востока” и вполне равнодушным к запросам еврейской исторической памяти как одного из необходимых начал территориальной политики Израиля. Они также не были адресованы тем, кто имел сложившееся намерение голосовать за ультраортодоксальные партии.

Сильно удивить читателей в подобном формате было невозможно, и я к этому не стремился. Не стремлюсь и теперь.

Большинство без труда угадает, что в зону разумного выбора, определяемую как по типу изъявляемых конкретными партиями позиций, так и по их вероятным шансам добиться представительства в Кнессете, я включаю на этот раз опции голосования за Ликуд, Новых правых (партия Нафтали Беннета и Айелет Шакед, далее НП) и Объединение правых партий (далее ОПП), в которое вошли Еврейский дом (ЕД), Ихуд леуми и Оцма йехудит. Однако конкретный выбор для меня самого в этот раз затруднителен.

За Ликуд я никогда не голосовал, полагая правильным отдавать свой голос правее – за Тхию, вплоть до ее электорального фиаско в 1992 г., и потом за Национально-религиозную партию, она же Мафдаль, в ее оригинальной, комбинированной (технический блок Ихуд леуми – Мафдаль на выборах 2006 г.) и новой (ЕД) ипостасях.

При этом я, конечно, понимал, что если Ликуд захочет отдавать землю арабам, никакая из правых партий его не остановит, поскольку ему в этом случае будет гарантирована поддержка левых – не на следующих выборах в Кнессет, а при проведении нужных ему политических шагов через парламентскую процедуру, как это было в 1978 г. при утверждении Кемп-Дэвидского договора с Египтом (утрата Синая), в 1998 г. при утверждении заключенного Нетаниягу соглашения “Уай плантэйшн” (шестикратное увеличение зоны А и передача 13% территории Иудеи и Самарии из-под полного израильского контроля в зону В и зону А) и в 2005 г. при утверждении шароновского “размежевания”. Парламентская поддержка левых заведомо превосходила в этих случаях коалиционные потери премьер-министра, обусловленные голосованием малых правых партий и даже части ликудников, не желавших поддерживать в Кнессете предлагавшиеся правительством территориальные уступки.

Итак, иллюзий насчет способности малых правых партий воспрепятствовать отступлению при наличии соответствующей политической воли у ликудовского премьера у меня не было, но, голосуя за Мафдаль (в ее вышеуказанных ипостасях), я, во-первых, мог быть уверен в том, что эта партия не станет инициатором отступления и не будет его поддерживать, и, во-вторых, находил характерный для нее средний политический тип в целом симпатичнее – интеллигентнее, честнее – чем средний ликудовский. Наконец, и в деятельности министров Мафдаля я чаще всего находил конкретную пользу, в том числе и по причине совсем не лишней опеки учебных заведений национально-религиозного сектора. Всякий, кому приходилось оплачивать учебу детей в сколько-нибудь качественных школах этого сектора, поймет, почему я не считаю такую опеку лишней.

Это была уютная электоральная опция, которая на протяжении многих лет не давала мне особенных поводов для разочарования, но от заявки претензий на более серьезное участие во власти и, тем более, на продвижение к вершинам государственной власти Мафдаль была очень далека. Мало того, до прихода Беннета и Шакед она две каденции подряд, с 2006-го по 2013 год, имела в Кнессете три мандата (если не считать партнеров из партий, входивших в Ихуд леуми, вместе с которым Мафдаль участвовала в выборах 2006 г.). Иначе говоря, опция эта скукоживалась, и с повышением электорального барьера до 3,25% она приказала бы долго жить, если бы не праймериз, проведенные ЕД в 2012 г. по настоянию Ури Орбаха ז”ל.

Внутрипартийные выборы принесли победу Нафтали Беннету и третье место в списке кандидатов Айелет Шакед, с приходом которых ЕД преобразился и на парламентских выборах 2013 г. им, в техническом блоке с Ихуд леуми, было получено 12 мандатов. Мафдаль в последний раз добивалась такого результата в 1977 г., еще до всех расколов в национально-религиозном лагере, а большего числа депутатов в Кнессете она не имела вообще никогда, поэтому достижение Беннета (Шакед тогда еще не воспринималась как значительная фигура) было по-настоящему весомым.

Дальнейшее известно: Нетаниягу попытался оставить ЕД на скамьях оппозиции, сколотив правительство с Ципи Ливни (Тнуа), Лапидом (Еш атид) и Яхдут ха-Тора, но Беннет совместно с Лапидом лишили его этой возможности, разыграв успешную партию в ходе коалиционных переговоров и заставив Нетаниягу создать правительство с ЕД, без ультраортодоксов. Затем, перед выборами 2015 г., Нетаниягу попытался удушить ЕД в своих объятиях, убеждая национально-религиозный электорат в том, что его интересы и политические позиции будут гарантированы при любом исходе голосования для ЕД, тогда как личность будущего премьера зависит исключительно от того, сумеет ли Ликуд обойти по числу депутатских мандатов технический блок Авода-Тнуа, взявший себе претенциозное название “Сионистский лагерь”.

Последний тезис неправомерен в израильских условиях, требующих, чтобы политик, получающий от президента мандат на формирование правительства, обладал наилучшими шансами справиться с этой задачей, т.е. мог опереться на поддержку большинства депутатов, причем его собственная партия не обязана обладать наибольшей парламентской фракцией. Сам Нетаниягу стал премьер-министром в 2009 г., хотя Ликуд получил тогда меньше мандатов на выборах, чем Кадима, во главе которой стояла Ливни. Но Ликуд умеет использовать этот лукавый тезис в борьбе за голоса избирателей, как, впрочем, умела и Авода в свои тучные годы.

Короче, в 2015 году Нетаниягу сумел уверить значительную часть правого электората в том, что численность будущей фракции Ликуда является критически важным обстоятельством для сохранения власти в руках национального лагеря и, как выражались тогда, “высосал через соломинку” голоса Еврейского дома. Если в Кнессете XIX созыва у Ликуда было 20 собственных мандатов (и 31 мандат в техническом блоке с НДИ), то по результатам выборов в Кнессет ХХ созыва, на которые Ликуд и НДИ пошли по отдельности, у Ликуда оказалось 30 мандатов.

Парламентское представительство ЕД сократилось тогда до 8 мандатов, но эту урезанную силу он сумел использовать исключительно эффективным образом, и в последние четыре года проку от каждого из его министров – здесь я имею в виду Беннета и Шакед – было значительно больше, чем от кого-либо из их коллег. Я знаю, что в правом лагере модно ставить высокие оценки Шакед и недооценивать Беннета; к такому умонастроению старательно подталкивал Ликуд, старавшийся расколоть их политический тандем, переманить Шакед к себе и уничтожить Беннета, и в ту же сторону, с меньшей разборчивостью, работала пропаганда НДИ, которой было важно уничтожить Беннета как конкурента Либермана в борьбе за пост министра обороны. Сам я, однако, оцениваю Беннета достаточно высоко, несмотря на его кажущуюся легковесность, и, в частности, высоко оцениваю его работу на посту министра образования.

Однако, помимо прямой министерской эффективности Беннета и Шакед, само существование ЕД как политической силы, способной заявить претензии на лидерство в правом лагере, если Ликуд сдвинется влево, самым отчетливым образом сказывалось на политике Нетаниягу в последние годы. Действующий премьер отчаянно остерегался ситуации, при которой справа от него образуется ниша для маневра ЕД и увеличения его электорального веса.

Такая осторожность Нетаниягу в большинстве случаев была, на мой взгляд, полезной. Явно противоположный результат она имела в единственном случае: два года назад, когда Нетаниягу, испугавшись реакции справа (и, в частности, в социальных сетях), отказался от собственной договоренности с Управлением Верховного комиссара ООН по делам беженцев, только что представленной им как наилучшее из возможных решений проблемы, связанной с присутствием в Израиле десятков тысяч нелегальных африканских мигрантов. Согласно упомянутой договоренности с УВКБ, в Канаду и другие западные страны предполагалось отправить в течение ближайших пяти лет свыше 16 тыс. человек, почти половину от общего числа остававшихся в Израиле тогда выходцев из Эритреи и Судана; в обмен на это израильское правительство обязалось натурализовать такое же число инфильтрантов, находящихся на его территории.

Отменяя договоренность с УВКБ, Нетаниягу уже знал, что лимитированные БАГАЦем возможности правительства не позволят ему найти и осуществить лучшее решение и что, с большой вероятностью, без соглашения с УВКБ в Израиле останется больше нелегальных мигрантов, чем в случае реализации такового. Тем не менее, он не пожелал подставляться под критику справа и объявил об отмене достигнутой им же договоренности. Позже Нетаниягу захотел к ней вернуться, и это сначала не получалось, поскольку Верховному комиссару ООН не понравилась наша пощечина, но потом, кажется, получилось (если я правильно понимаю официальные документы израильской Иммиграционной службы aka רשות האוכלוסין וההגירה, а у них там намеренно темнят в вопросе о разнице между “третьими странами” и “другими странами” в связи с отъездом африканских мигрантов). Иначе говоря, мы сегодня в лучшем случае имеем неафишируемую реализацию все той же договоренности, а в худшем – серьезную лажу.

Так или иначе, в этом случае эффект трепетного равнения Нетаниягу направо я расцениваю негативно, и в последние четыре года был еще один случай, менее однозначный, но о нем я сейчас говорить не стану во избежание бурления известных материй, и потому еще, что он не слишком важен для обсуждаемой темы. А в целом эффект присутствия ЕД на израильской политической сцене имел положительное значение в том числе и по признаку дисциплинирующего воздействия на Нетаниягу.

С началом текущей избирательной кампании Беннет и Шакед вышли из ЕД и объявили о создании собственной партии НП, почти не оставив своим бывшим товарищам времени для реорганизации и выдвижения альтернативного лидера. Примерно такой же эффект имело бы решение командиров воинского подразделения покинуть своих солдат непосредственно перед боем, пожелав им напоследок ратной удачи. Я уже писал здесь (на иврите), что этот поступок кажется мне безобразным – при всем понимании побудительных мотивов Беннета и Шакед и тех объективных трудностей, с которыми они сталкивались в ЕД. Но тогда же я отмечал, что это не перечеркивает для меня опцию голосования за НП, ведь брезгливость в политике позволительна в известных пределах. Отдавая должное лидерским качествам Беннета и Шакед, разделяя в большинстве случаев их подход к проблемам страны и несомненно желая им укрепиться на политической сцене, я подозревал, что не найду для себя лучшей опции голосования.

Ситуация сильно усложнилась для меня, когда НП заключила соглашение о перераспределении остаточных голосов с НДИ. Случилось это не от взаимной любви, а от безысходности: Нетаниягу приложил немало усилий к тому, чтобы остальные правые партии объединились в технический блок ОПП (хорошо, что не ОПГ), и заключил аналогичное соглашение с ним. У ШАСа такое же соглашение с Яхдут ха-Тора, и особого выбора у Беннета и Либермана не оставалось: при всей своей неприязни друг к другу они предприняли шаг, который позволяет каждому из них надеяться на то, что перераспределение остаточных голосов сработает в его пользу.

По результатам последних опросов представляется достаточно вероятным, что НДИ не наберет 3,25% правильно поданных голосов (и воспрепятствовать этому призван раздуваемый с подачи Арье Дери скандал с “проверками ДНК”; эти двое, Дери и Либерман, почетные члены клуба друзей Мартина Шлаффа, умеют работать на пользу друг другу). При таком исходе голосования предвыборное соглашение с НП не будет иметь вообще никакого эффекта: все поданные за НДИ голоса просто отправятся в мусорную корзину, как и остаточные, сверх целого числа мандатов, голоса избирателей НП. Но если НДИ преодолеет электоральный барьер, может случиться, что моим голосом, отданным за НП, в Кнессет будет проведен еще один кандидат из либермановского списка. Сама мысль об этом мучительна для меня.

Но если не Ликуд и не НП, остается единственный вариант – ОПП.

Список кандидатов этого блока не вызывает у меня энтузиазма, и не только по причине присутствия в нем представителей Оцма йегудит. Как и многие в правом лагере, включая наиболее уважаемых мною авторов газеты “Макор ришон”, я нахожу, что Оцма – крикливая и бесполезная партия, но ее способность спалить порядка 100 тысяч голосов была и в моих глазах достаточным основанием для того, чтобы искать соглашения с ней. Когда Оцма вознамерилась сделать одним из своих кандидатов адвоката Йорама Шефтеля, я понял, что этим предел моей небрезгливости будет прорван, но из затеи с Шефтелем, к счастью, ничего не вышло, а Бен-Ари и Бен-Гвир таких сильных чувств у меня не вызывают. В общем, с заключением соглашения о перераспределении остаточных голосов между НП и НДИ я стал все больше склоняться к тому, что в конце концов проголосую с постной физиономией за ОПП.

Здесь возможен вопрос: почему не Зеут? Не стану ссылаться на изрядный риск, связанный с тем, что эта партия не преодолеет электоральный барьер и впустую растратит поданные за нее голоса, поскольку в последнее время все же были опросы, в которых она его перескакивает. Отвечу так: даже и будь я уверен в том, что Зеут окажется в Кнессете, я не стал бы голосовать за нее.

В человеческом плане Фейглин не вызывает у меня особенного отторжения, и то, что он движим прежде всего личной амбицией, меня не смущает (неамбициозные политики – редкость, и не факт, что нужная редкость). Его многолетняя стратегия по захвату Ликуда была изначально обречена на провал, о чем я не раз писал в прошлом, когда это было актуально. В ходе текущей избирательной кампании такой же фокус (с противоположным политическим вектором) попытались провернуть “новые ликудники”, и с тем же результатом. Ликуд удерживает свои позиции в израильском обществе как правоцентристская партия и именно в этом качестве; не стоит относиться к ее членам и избирателям как к идиотам, не способным понять, что инициативная группа А хочет превратить Ликуд в “Зо арцену”, а инициативная группа Б – в МЕРЕЦ. Если бы такой фокус, паче чаяния, удался, захватчикам досталось бы только название, без электората.

Но и это не аргумент для сегодняшнего решения. Фейглин потратил не меньше пятнадцати лет на реализацию своей прежней ошибочной стратегии, однако, выбитый на нереальное место в списке кандидатов Ликуда после единственной краткосрочной каденции в Кнессете, он создал собственную партию, во главе которой баллотируется теперь. Соответственно, он заслуживает отношения к себе, своим лозунгам и идеям уже в этом контексте.

Так вот, именно идеи Фейглина, его либертарианская риторика и бойкие предложения, в ряде случаев совершенно не соответствующие сложности проблем, о которых он берется судить в поистине хлестаковском духе, служат мне причиной того, чтобы не голосовать за него. Шесть лет назад я посвятил отдельную статью лозунгу превращения ЦАХАЛа “в профессиональную армию”, с которым Фейглин носился в то время и который его партия выдвигает теперь. Возможно, я позже выставлю эту старую статью здесь, хотя она намеренно писалась тогда уже после выборов в Кнессет XIX созыва, поскольку я не хотел, чтобы ее содержание воспринималось в контексте политической борьбы между различными группами национального лагеря. Данный момент – не единственный в моих расхождениях с Фейглиным, общий вес которых превышает даже и то, что он теперь оставляет открытым вопрос о кандидатуре премьер-министра, которую его партия поддержит после 9 апреля, если ей посчастливится оказаться в Кнессете.

Итак, ОПП. Окончательное ли это решение? Пока нет. Твердо могу сказать только то, что мое голосование так или иначе останется в очерченной выше зоне разумного выбора: Ликуд (מחל), НП (נ), ОПП (טב). Когда определюсь, может быть, сообщу о своем решении здесь, а сверх того я ничего об этих выборах писать не намерен. В отсутствие газетного ритма и стимула оно мне скучно.

Дов Конторер
Источник: Facebook

Яндекс.Метрика