Интернет-газета KONTINENT на Facebook Интернет-газета KONTINENT в Одноклассниках  Интернет-газета KONTINENT ВКонтакте Интернет-газета KONTINENT в Twitter
Главная | Общество | А.Е. Айзенцон | О реинкарнации в новом свете

А.Е. Айзенцон | О реинкарнации в новом свете

Часть 1. Сад камней

Photo copyright: pixabay.com

Обыденность вообще

Когда инженер или офисный клерк с характерным разрезом глаз заходят в маленький сад камней и, отринув повседневность, погружаются в иной мир, то это, вероятно, неплохая альтернатива неврозам и бунту подсознания. Однако на европейских просторах японскому садику тесно – мы предпочитаем более или менее разгулявшуюся социальную стихию. Ручейком индивидуального сознания мы впадаем в его общий поток, но рецепт «плыть нормально, как все», прост не для всех. Для некоторых из нас поток удивительным образом обращается в болото.

В болоте, собственно, ничего плохого нет – одна из стабильных форм гомеостаза. Но если вы не лягушка или кувшинка, а скворец или заяц, то, живя в болоте, почувствуете отстранённость.

Монотонно скользя по поверхности сознания, стабильная повседневность предстанет однажды в такóм свете, что «нормальная жизнь» на этом закончится.

Это более вероятно для тех из нас, у кого шкура, которую долго наращивали на вашей душе (семья, детский сад, вуз и «производственный коллектив»), всё ещё зияет участками тонкой кожи. В этом недоразвитии вы по-детски чувствительны – с одной стороны, к новизне, а с другой, – к фальши, лжи и порезам совести.

Если же повседневность ещё и перемалывает ваше нереализованное «Я» на бытовые и служебные мелочи, то это особенно тяжёлый случай. Вы начинаете метаться в ловушке «здравого смысла», насущных обязательств и не понимаете, как могли всё это терпеть. Чувствуя, как девальвируются стартовые возможности короткой жизни, вы пытаетесь пробиться последним ростком своей свободы из-под накатанного асфальта «столбовой дороги».

У Кь­ер­ке­гора варианты жизненных этапов человека распланированы так: эс­тет, живущий чувс­твами; этик, поглощенный семьей и ра­ботой; верующий, склонившийся пе­ред Богом. Кьеркегору бы наши заботы! Не зря у нас дети, да и часть взрослых, дезертируют в виртуальный мир компьютера – в игре можно делать что угодно.

Вот именно – детство и игра – спасительные буйки в безумном море. Стать поэтом могут не все, но все ведь были уже поэтами: вспомните, как детство наполнялось образами, как били в нём фонтаны инстинктивной энергии, как все дороги были открыты!

Впрочем, необязательно уходить в игру – можно и в творчество, то есть в ту же игру, но вид сбоку: творчество – это взрослое продолжение детских игр. Здесь так же создаются воображаемые ситуации, так же вместо реальных объектов действуют их модели и образы. Если же образы не справляются с предписанной ролью, её корректируют. Словом, творящий взрослый, подобен играющему ребёнку и пребывает в атмосфере неслыханной для других свободы. Не напрасно прорывы в науке и искусстве осуществляет в основном молодёжь, у которой ворота шлюзов прикрыты не до конца, и шлагбаумы опущены не до упора.

Резюме: берёте обыденность, смотрите на неё новым глазом, и, возможно, к концу своего срока вы придёте к выводу, что жизнь прошла нескучно.

Обыденность смерти

Что может быть обыденнее смерти (эмоции не в счёт)? Но и тут индуист и буддист, сидя каждый в своём «саду камней», ухитрились повернуть и обыденность, и эмоции. Они придали смерти оптимизм, рисуя перспективу реинкарнации. Этим, впрочем, отличались не только они, но и древние греки, и кое-кто ещё.

Что ж, поговорим об оптимизме смерти, но совсем в ином духе. Прежде всего, почему мы должны ограничиваться человеком? Не такой уж он и царь природы, чтобы исключительно для него держать выделенную линию реинкарнации, а смертен не только он. Смертны яблоня и гора, смертны мамонты, планета Земля и галактика Млечный путь. Поэтому одно из двух – либо реинкарнации нет вообще, либо в том или ином виде она распространяется на всё.

За последние несколько десятилетий выяснилось, что справедливо, скорее, последнее, хотя и не вполне в буддистском духе. Из этого, кстати, не следует, что мистические верования востока оказались провидением, распространившимся на более широкую базу. Вкладывать современное содержание в древние слова – это известная забава, смысла в которой немного. Мотивированный толкователь найдёт в древности всё, что захочет, поскольку искомым снабжает себя сам.

Негоже «вливать молодое вино в старые мехи» – язык древних понятий далёк от нового знания. Невозможно опираться на мнение предков, не искажая его современной интерпретацией. Разве что, вы режиссёр спектакля по мотивам Эсхила или даже Чехова.

Целое и его части

Мы живём, забывая о хрупкости – и нашей, и окрестных вещей. И правильно делаем – жизнь превратилась бы в ад. Вникая в подсолнухи Ван Гога, и слушая концерт Рахманинова, мы получаем целостное впечатление. А покинув выставочный или концертный зал, мы садимся в автомобиль, детали которого подогнаны друг к другу во исполнение целостных функций.

Целостный подход, целостное представление, холизм…

Мы прагматики: употребляя эти термины, мы игнорируем сложности взаимоотношений целого и его частей. Разве читая эту фразу, вы обращали внимание на порядок слов и знаки препинания? А теперь – в порядке далёкого от повседневности эксперимента – попробуйте опуститься с уровня её целостности вглубь фразы. Попытайтесь переставить слова, нарушить грамматические правила, изъять из слов какие-то буквы. Сохранится ли целостность смыслов?

Впрочем, язык избыточен – даже при наличии пропусков и искажений вы можете восстановить смысл. Фраза не монолит, но в среднем она не слишком чувствительна к элементам своей структуры (бывают исключения).

С другой стороны, вся эта письменность есть производная от звучащей речи, передаваемой фонемами, а их формирование и распознавание определяется «языковыми» отделами коры головного мозга – зонами Брока и Вернике. И если с ними или с памятью что-то не так, то даже идеально выстроенная фраза лишится для нас смысла и утратит функциональную целостность.

Целостность и ценность

Говоря о целостности предмета, мы имеем в виду извлечение смысла и достижение целей, но у природы, в отличие от нас, целей нет, значит, нет и ценностей. Она формирует свои объекты случайными событиями. И если при оценке их ценности искать смысл, то, разве что, в контексте эволюции – этот контекст интересует нас, хотя бы в силу нашего существования. В то же время, изменение условий среды легко обесценивает мамонтов вместе с миллиардами лет приведшей к ним эволюции, но не затрагивает бактерий. Они пережили пожар Александрийской библиотеки, гибель Помпеи и миллионы жертв Второй мировой войны.

Означает ли это, что бактерии имеют бóльшую ценность, чем, например, Homo sapiens? Это зависит от системы отсчёта. Простых организмов вообще больше, чем сложных, – они многого не требуют и потому более жизнестойки. С позиции принципов демократии, они и должны были бы диктовать условия земной жизни (не исключено, что именно это они и делают). Тогда попытки человека установить собственную диктатуру выглядят как узурпация власти.

В одних средах выживают одни продукты эволюции, в других – иные, в-третьих – и те, и другие. Природа действует и как производитель широкого спектра продуктов, и как автомат отбраковки собственной продукции, не предполагающий ни «целей», ни «ценностей». Можешь жить, – живи, – говорит равнодушная природа, – а не можешь, – погибай, – пожимает она плечами. Ближе к делу было бы говорить не о ценности, а о приспособленности структуры к выживанию и развитию. При каких-то условиях она может реализовать свои потенции к усложнению, а при других не может.

Оцените ценность виноградных косточек, рассеянных над Чукоткой, Сахарой и Италией, или ценность радиопередачи, адресованной «всем, всем, всем!», – и тому, кого касается; и тому, кого не касается, но он в состоянии её понять; и тому, кто понять не в состоянии.

Если бы природой руководил разумный замысел, то она отдавала бы предпочтение соответствующим ему мутациям. Однако структуры, которые, в силу своего доминирования, казалось бы, отвечали замыслу, легко могут исчезнуть, а редкая мутация может стать родоначальницей новой цепи развития.

Холодность сообщества

Случайности информационного обмена организмов приводят к тому, что одни живут в виде простейших, а другие связались в сети – однородные или разнородные (популяции и биоценозы). Сеть перспективнее – опираясь на взаимодействие всех своих составляющих, она позволяет тоньше дифференцировать сигналы среды и формирует «валентности» более высокого уровня.

Возьмите нейронную сеть человеческого мозга, дифференцирующую сигналы среды: для кого-то представляют ценность паттерны нейронов, связанные с живописью, для кого-то – алкоголь и девочки, а кому-то важен адронный коллайдер или «звёздное небо над нами и нравственный закон внутри нас».

Для атомизированного социума такое разнообразие ценностей – то же, что для природы разнообразие частиц. И руководствуется он тем же принципом: можешь жить, – живи, не можешь, – погибай – в физическом, интеллектуальном или психологическом отношении. И социальные программы вносят в эту ситуацию лишь незначительные поправки.

По Бонгарду

Представление о ценности информации востребовано в профессиональной среде, производящей «естественный отбор» новаций, (бывает и неестественный). Его осуществляют жюри, учёные и редакционные советы, конкурсные комиссии и т.п. По понятным причинам, профессиональная среда заинтересована в количественном определении ценности информации, но задача эта не из простых.

Например, ценность научной статьи принято определять индексом её цитирования. Но как только на этом стали где-то основывать зарплату и продвижение по службе, появился соответствующий бизнес, который обесценил ценность цитирования. По тем же причинам происходит девальвация ценности учёных степеней и не только учёных званий – вспомним о сообществе «Диссернет». В результате в каждой области человеческой культуры более важен не официальный, а «гамбургский» счёт достижений.

В этом свете идея советского кибернетика М.М. Бонгарда, на первый взгляд, кажется разумной. Он предлагал определять ценность информации по соотношению вероятности достижения цели до и после её получения [1] (список литературы во второй части работы). Увы, на второй взгляд такой подход оказывается сомнительным. Ближайшая цель бывает неоднозначной. Она может вступить в противоречие с отдалённой целью, которая окажется важнее и т.д.

Ценность по Бонгарду зависит и от условий. Относительность ценности уравнений классической механики отражена даже в названии новых уравнений – «теории относительности». Они количественно показывают, как ценность уравнений Ньютона убывает с приближением к скорости света.

Особенно проблематична идея Бонгарда для фундаментальных открытий – их цели поначалу не просматриваются вообще. «А какую пользу ждать от младенца?», – резонно отвечал Фарадей на вопрос о пользе открытого им закона электромагнитной индукции. Ровно так же мог бы ответить В.А. Фабрикант на вопрос об идее лазера, Флеминг – на вопрос о перспективах обнаруженной им плесени и т.д. Не случайно нобелевские премии находят своих героев спустя многие годы после совершения открытия.

Однако нобелевские оценки производятся постфактум, когда ценность информации очевидна и без них. Такая «ретроспективная предсказуемость» имеет ценность только для информационных агентств, самого лауреата и его работодателей.

Распознавание

Ценность информации зависит, прежде всего, от возможности её распознать, то есть от свойств приёмника. Ценна ли информация, которую приносит панспермия? Ещё бы! Микроскопические фрагменты жизни, приносимые с метеоритами, – это, возможно, именно тот канал, по которому на планетах зарождается жизнь. Однако слишком холодная или слишком горячая планета не в состоянии «распознать» подобную информацию, и её ценность для них обнуляется.

Формула Больцмана для энтропии имеет нулевую ценность для шестиклассника, поскольку он её не понимает, и для выпускника вуза, который знает её слишком хорошо.

Одна и та же ошибка при репликации молекулы ДНК (мутация) имеет разную ценность по Бонгарду для разных условий среды – на этом, собственно, построен весь естественный отбор.

Если в речи собеседника на иностранном языке часть слов незнакома, то понятные слова обретают дополнительную ценность, т.к. берут на себя информационную нагрузку непонятых слов. Однако если оказывается, что речь всего лишь о «прекрасном вечере», то информация сразу же теряет ценность: банальность не понижает энтропию.

С другой стороны, если отношение к человеку окрашено чувством, то представление о ценности информации смещается от осмысленных модуляций звука к самому звучанию голоса. Более того, даже отсутствие звука (сигнала) – в случае его ожидания – может иметь информационную ценность, вызывая, например, тревогу.

Дезинформация

Информация может иметь и отрицательную ценность, то есть удалять приёмник от достижения цели. Это случаи дезинформации – намеренной или вызванной заблуждениями (Солнце вращается вокруг Земли и т.п.). В то же время, долго культивируемые заблуждения способны «впитать» полезную информацию. Например, статистически значимые сведения о влиянии звёзд на судьбу человека отсутствуют, а ссылки на «энерго-информационные» поля и положения светил выглядят несерьёзно. Однако многовековые астрологические наблюдения звёздного неба имели реальную ценность и были затем востребованы астрономией.

Другой пример – алхимия: «Берём семь унций философской ртути, добавляем три унции толчёных клювов жаворонка и пять унций послеобеденного умиротворения. Раскаляем смесь на горне, пока не превратится в Зелёного Льва…». Замечательный текст – «наука», замешанная на поэзии! Но, несмотря на абсурдность толкований, фактический материал, полученный в поисках «философского камня» и «эликсира молодости», оказался полезен для химии.

Такой же пример – понятие «temperatura» (лат. «надлежащее смешение»), изначально обозначавшее смесь лекарств с тепловым воздействием на организм. В этом понятии произошло «ненадлежащее смешение» наук, однако ложная этимологическая основа не помешала фиксировать полезную информацию: при плюс 39 °С человек болен, при минус 39 °С ртуть замерзает, а 0 °С – тройная точка воды (лёд, вода и водяной пар).

В конце концов, температура оказалась мерой средней энергии движения молекул, но накопленные сведения вовсе не утратили своей ценности. Как говаривал Д.И. Писарев, «иллюзии и слова гибнут – факты остаются».

Вдали от науки

В таком же контексте можно рассматривать и религию. Несмотря на то, что она основана на зыбкой почве, на то, что общечеловеческой религии не существует, а её варианты антагонистичны – вплоть до кровавых конфликтов, – все мировые религии породили замечательные тексты, шедевры искусства и архитектуры, внесли вклад в правовые нормы, этику и т.п.

Кстати, о литературе, музыке и искусстве. Здесь невычислимость ценности информации принципиальна – она «ускользает» в интуицию, чувства и другие области субъективного восприятия. «Искусство – это тайный способ извлечения тайной части правды» [2, с. 36]. В искусстве ценность информации определяется непостоянной эстетикой и привходящими влияниями – критики, рынка, моды и т.п.

О страшном

Для занятого человека, оперирующего целостными формами, всё, что обсуждалось выше, – это избыточные детали. Но тому, кто позволит себе отвлечься на природу целостности (сидя, например, в саду камней), могут открыться удивительные вещи. Скажем, такая: целостность часто строится на руинах предыдущей целостности. Более того, в соответствии с одним из фундаментальных законов природы – вторым законом термодинамики, – никакой целостности не может быть вообще, поскольку структурные компоненты любого целого должны рассыпáться.

Страшный закон. В соответствии с ним, мы обречены иметь дело исключительно с руинами. Так что, если вы натолкнулись на нечто целостное, то спешите пользоваться, пока не исчезло. Это легко проиллюстрировать даже на простой системе, обыденной, как воздух.

О воздухе и поговорим

Включим пылесос в режиме компрессора. Часть воздуха вблизи отверстия его трубки уплотнится, и эта особенность отличит её от остальной воздушной среды. (При этом заметим, что с конгломерации частиц и начинаются все упорядоченные предметы).

Долговечно ли уплотнение воздуха? После выключения пылесоса молекулы этой его части, вследствие своего хаотического движения, равномерно распределятся по объёму комнаты, «забыв» о своём недавнем прошлом. Такой процесс называется диффузией.

Теперь включим радиатор – вблизи его поверхности температура воздуха повысится, то есть увеличится скорость хаотичного движения молекул. Однако после выключения радиатора избыточная энергия будет «перетекать» в области, где она ниже, и через некоторое время в комнате вновь установится одинаковая температура. Такой процесс называется теплопроводностью.

В слоях газа и жидкости, прилегающих к движущимся автомобилям, самолётам и морским судам молекулы дополнительно к своему хаотическому движению получают ещё и направленное. Однако в процессе хаотических столкновений с другими молекулами они передают им направленную составляющую своей скорости, и она рассеивается по всем направлениям. Такой процесс называется вязкостью.

В этих простых примерах диффузия, вязкость и теплопроводность являются процессами рассеяния, диссипации, поэтому системы, в которых они действуют, называют диссипативными.

Процессы рассеяния всегда ведут к тому, что изолированная от внешней среды материя приходит к состоянию теплового равновесия. Оно означает, что концентрация молекул, направления их движений, давление и температура распределены равномерно – во всех уголках изолированного объёма их значения одни и те же. Это состояние устанавливается, благодаря хаотичному движению молекул.

Стрела времени

Зафиксируем видеокамерой следующий сюжет (пример из учебника физики). Капнем йод в стакан с водой. Его молекулы, вследствие диффузии, равномерно распределятся по объёму стакана. Сдвинем стакан с края стола – он упадёт и разобьётся, а окрашенная вода растечётся по полу. Теперь прокрутим этот фильм в обратную сторону: осколки сползаются в форму стакана, вода вливается в него обратно, стакан впрыгивает на стол, а растворённый йод собирается в исходную каплю.

Кино получилось занятное, но нереальное. Понимал это уже Аристотель: «Порядок не может возникнуть из беспорядка, только – из порядка»; «Мы не можем утверждать, что из низшего возникает высшее, из несовершенного со временем получится совершенное» [3, с. 172, 174].

В соответствии со вторым законом термодинамики, без специальных усилий происходит только деструкция, выравнивание и нивелирование. Горы выветриваются; машины ржавеют и рассыпаются; рассыхается клей книжных блоков; истлевает бумага, необратимо уничтожая отпечатанный на ней текст; разрушаются скульптуры, здания и живописные полотна; культурные растения дичают; возникает эрозия почвы; разрушаются брошенные города; у людей распадаются эмоциональные связи и отношения, в мозгу разрушаются связи нейронов; всё живое умирает.

Бергсон обобщает: види­мые и разнородные изменения всё больше и больше раство­ряются в изменениях невидимых и однородных [4, с. 240]. А Мамардашвили не обходит и человека: «В той мере, в какой наша память, наши другие человеческие качества зависят от стихийных природных процессов и оказываются в свободном поле действия естественных сцеплений, причин и действий, неминуемо разрушаются явления порядка [3, с. 26]. Время разрушает <…> рассеивает наше внимание, нашу собранность [3, с. 164]. Забвение – это хаос, распад, рассеяние» [3, с. 233].

Постоянная и повсеместная направленность естественных процессов определяет ход самого времени – реально лишь то его направление, которое ведёт к хаосу [5, п. 4.8].

Тепловая смерть Вселенной

Если наиболее вероятное состояние систем – это хаос теплового равновесия, то как мы ухитряемся на каждом шагу сталкиваться с упорядоченностью, с целостными предметами? Может быть, они иллюзорны, как считают даосы? Или это лишь временное нарушение хаоса?

Если вдуматься в суть второго закона термодинамики, то непонятно, откуда упорядоченность берётся вообще. Он не оставляют ни малейших шансов для жизненного оптимизма – наши направленные действия и любое творчество заведомо девальвируются! Процессы рассеяния, словно ластик, стирают всякое «выпячивание» из хаоса.

Грустное суждение. Его вершиной стала концепция «тепловой смерти Вселенной» (У. Томсон, Р. Клаузиус): звёзды отдадут свою теплоту холодному пространству, энергия и вещество рассеются, всякое движение остановится, все упорядоченности нивелируются, и в замирающем молекулярном хаосе жизнь прекратится…

Да, но почему она не прекратилась до сих пор? Не успела? А откуда взялись стол, компьютер и чашка с чаем? Ведь на этом месте была хаотичная пылевая туманность! Почему из этой туманности возникли растения, животные и сам человек, мысли которого о неизбежном распаде всего и вся противоречат самому факту его существования?

В конце концов, вспомним о Дарвине. Он убедительно показал, что своим существованием мы обязаны эволюции, но как она уживается с тем, что материя обязана рассеиваться, а не усложняться? Об этом поговорим в следующий раз.

Продолжение следует.

Подпишитесь на нашу email-рассылку

В понедельник, среду и пятницу мы будем присылать вам на email дайджест самых интересных материалов нашего сайта:

Яндекс.Метрика