КОНТИНЕНТ - Новости и аналитика актуальных событий в мире, мнения и комментарии экспертов и обозревателей
Драматическое признание бывшего госсекретаря США Хиллари Клинтон неожиданно превращается в свидетельство стратегического предвидения Биньямина Нетаньяху.
Речь идет о ее интервью журналу The New Yorker, где она попыталась описать «одержимость» израильского премьера Ираном и Саудовской Аравией. Однако в итоге ее собственный рассказ выстраивает куда более сложную картину.
Из ее слов следует: еще 17 лет назад Нетаньяху обозначил контуры стратегии, которая сегодня все чаще интерпретируется как прообраз нового Ближнего Востока.
Контекст важен: это была первая официальная встреча Нетаньяху с Хиллари Клинтон в марте 2009 года в Госдепартаменте США, вскоре после возвращения Биньямина Нетаньяху на пост премьер-министра Израиля. Новый кабинет в Вашингтоне только формировал свою ближневосточную политику, а израильский лидер уже пришел с четко сформулированной повесткой.
По воспоминаниям Клинтон, Нетаньяху тогда сосредоточился на двух ключевых направлениях: нормализации отношений с Саудовской Аравией и стратегии противодействия иранскому режиму.
Иными словами, он говорил о двух полюсах будущей региональной архитектуры – Иране и Саудовской Аравии.
И здесь начинается самое интересное.
Нетаньяху, по версии Клинтон, исходил из того, что иранский режим уязвим, а точечное давление на его ключевые структуры может запустить цепную реакцию, способную ослабить или даже дестабилизировать систему власти.
Второй элемент стратегии – выведение из строя военной и критической инфраструктуры, чтобы ограничить способность Тегерана к длительному сопротивлению.
Третий – ставка на внутренние процессы в самом Иране, которые могут усилиться после внешнего давления.
Однако администрация Обамы тогда не поддержала подобный подход.
Клинтон фактически признает: в Вашингтоне этот сценарий не рассматривался как реалистичный политический курс.
И здесь возникает ключевой исторический разрыв.
То, что в 2009 году казалось чрезмерно жесткой и рискованной стратегией, сегодня все чаще обсуждается в контексте долгосрочного планирования и регионального сдвига баланса сил.
Пока США делали ставку на переговорные форматы с Тегераном, Израиль последовательно рассматривал Иран как центральную стратегическую угрозу.
Параллельно Нетаньяху продвигал еще одно направление, которое тогда казалось почти невозможным – перестройку отношений Израиля с арабскими государствами.
И именно здесь спустя годы появляются Авраамовы соглашения – серия дипломатических договоренностей, которые впервые за десятилетия закрепили нормализацию отношений Израиля с рядом арабских стран при посредничестве США.
Их значение выходит далеко за рамки двусторонних отношений: они фактически обозначили начало новой региональной логики, где экономическое и технологическое сотрудничество стало возможным без предварительного урегулирования всех политических конфликтов.
Именно в этом контексте и проявляется масштаб предполагаемого замысла.
Иран – как долгосрочный центр угрозы.
Израиль – как технологический и военный узел региона.
Саудовская Аравия и другие арабские государства – как потенциальные элементы новой системы союзов.
А между ними – формирование иной архитектуры Ближнего Востока. И теперь слова Клинтон, произнесенные спустя 17 лет после той встречи, звучат особенно резко.
Она стремилась подчеркнуть одержимость Нетаньяху отдельными направлениями внешней политики. Но в итоге ее собственное описание рисует образ политика, который терпеливо, выстраивал стратегию на десятилетия вперед, пока другие лидеры реагировали на текущие кризисы.
История еще не вынесла окончательного вердикта. Но главный вопрос уже звучит иначе:
А что, если Нетаньяху действительно увидел новый Ближний Восток раньше всех – еще в 2009 году?
Игорь ТУФЕЛЬД
Игорь Туфельд – журналист, политолог. Родился в Москве.
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.
