Необычайные приключения Нумератора

“Enumerators collect census data by doing interviews door-to-door. They help the census bureau gather information on the number of people residing in a particular town, state and country, counting and listing of people or assisting respondents in answering the questions and in completing the questionnaire

Глава 1. Семейная История

Широкая тенистая аллея, засаженная причудливыми, раскидистыми липами, вьется вдоль гольф-клуба с озерами и озерцами, фонтанами и дворцами. Собственно, я пытался найти другое, более скромное определение для резиденций, находящихся на территории этого клуба, но как еще назвать восьмимиллионные поместья, 1200–1500 кв. м каждый с восемью спальнями и пятью акрами земли? Дома облицованы полированным гранитом, с огромными тонированными окнами. К ним примыкают закрытые бассейны с водопадами и причудливой подсветкой и теннисные корты. Короче, “Красиво жить не запретишь”, хотя режиссер Антон Васильев вряд ли предполагал в 1982 г., насколько красиво может жить self-made millionaire в 20-м году нового века.

Людей практически не видно, большинство домов пустует, кое-где суетятся рабочие – стригут траву, обрезают деревья, чистят бассейны. Дома построены в основном за последние 3–4 года, причем все они, по моим данным, проданы, вот только хозяева не спешат во Флориду посреди пандемии, да еще летом. Замечаю американский флаг на одном из домов, единственный на этой улице. Вот туда-то мне и надо, согласно плану переписи на моем планшете.

Приветливая хозяйка по имени Наоми, хорошо за 80, приносит бутылку ледяной воды – это момент блаженства, ведь на солнце плавится асфальт и даже насекомые не отваживаются вылететь на охоту. Слово за слово, и я узнаю историю ее семьи. Ее родители эмигрировали из Украины в 1918 г. Приплыли на Ellis Island, прошли карантин, а вот в город их не выпустили. С удивлением открываю для себя, что в это время существовали квоты на иммигрантов и ко времени их приезда квота на еврейскую эмиграцию в этом месте была выбрана. Им предложили поехать туда, где квота еще не была выбрана, а именно Corpus Christi, TX. Если бы в 1918 г. существовал интернет, они бы узнали, что в этом городе не было ни одного еврея. От слова “вообще”.

Мало того, я сомневаюсь, что они нашли бы единоверцев ближе, чем в Хьюстоне. И вот они поселились в этом, тогда еще маленьком, захолустном городке, отец Наоми был мастеровым, то ли сапожником, то ли портным. Он открыл свой бизнес, работал, город рос, росла семья, росла и клиентура. Наоми была младшей дочерью, и как она выразилась, они жили самой обычной жизнью американской глубинки. Работа, семья, дети, школа, субботний седер. Наоми – последняя в своем поколении техасских Готлибов, у нее своих пятеро детей, а теперь и внуки, но в следующем поколении – куча племянников, так что не менее полусотни Готлибов разъехалось по Америке, вот и во Флориде их немало: “на моей улице четверо – двое детей и двое племянников”. Что-то правильное делал ее покойный отец… Я не поленился, погуглил еврейскую жизнь в Corpus Christi. Три конгрегации, 1400 прихожан. И я подумал – останься их родители на Украине, ведь ни единой живой души сейчас не было бы.

Глава 2. Беженцы

О теннисном клубе “Дубки” (Oaks) я подробно написал в “Записках охранника” (*),а вот теперь мне нужно сделать здесь перепись нескольких семей. На проходной даю дежурному наугад один из адресов. Я знаю, что несколько моих коллег пытались это сделать, но никто их не пропустил. Так что я был вполне готов к отказу…, но к моему удивлению, когда дежурный позвонил резиденту и назвал мое имя, тот сразу дал согласие. Когда я подъехал к дому, хозяин, рослый мужчина лет 35, с помощью грузчиков разгружал мебель и домашние вещи из громадной фуры с калифорнийскими номерами. К моему изумлению, во двор вышла вся семья – его молодая жена с детьми и вполне симпатичная теща. Не привыкший к такому вниманию клиентов, я удивился этакой галантности незнакомых людей, но быстро выяснил причину такого внимания. Во-первых, они только за день до этого переехали в этот дом и никого еще из местных не знали. Во-вторых, они были русскоязычными, из Калифорнии, куда они приехали из Вильнюса двадцать лет назад. Я не знаю, какое образование получил глава семьи, но способностями бизнесмена бог его явно не обидел. Руководит он какой-то логистической компанией, все время в разъездах, так что каждую неделю он улетает  и возвращается домой на выходные. Жили они в West Hollywood, CA и, видимо, неплохо. Но с недавних пор жизнь в Лос-Анджелесе изменилась. Город стали заполнять бездомные, и если раньше им отводили определенные участки, то с некоторых пор им разрешили селиться, где им вздумается. Вот таким образом бездомные облюбовали лужайку во дворе моих новых знакомых, разбили там палатки, стали готовить пищу на кострах и испражняться, где придется. Полиция никаких действий по защите прав собственности предпринимать не стала, т.е. сквоттеры, попросту говоря, выжили моих знакомых из дома. Они купили дом в Дубках по интернету, впервые его увидели по приезду, что, кстати, не редкость в последнее время во Флориде. Хорошо, когда есть средства для покупки второго дома без продажи первого, ведь как его продать? Кто его купит, вместе со сквоттерами? Больше всего хозяев интересовало, не слишком ли либеральный мой округ Палм-Бич, не слишком ли много демократов в избирательных списках. Ну это как посмотреть, с чем сравнивать, так ведь?

Глава 3. Поколение “молчунов”

Знаете ли вы, как называется в Америке поколение между “greatest generation” и “baby boomers”, т.е. рожденное в предвоенные и военные годы? Вот и я не знал. Оказывается, это “silent generation”, т.е. – “молчуны”. Забавно. Я вот познакомился с несколькими его представителями и молчунами они мне не показались. Скорее старомодными, но с характерным чувством юмора. Вот, с видимым трудом выбирается из спортивного кабриолета мужчина лет 85-ти. Я все еще нахожусь на территории гольф-клуба. Он подходит ко мне, представляется, завязывается разговор, и он рассказывает, что сам он уже в гольф не играет, но тем не менее заплатил $130 тыс. вступительный взнос за право купить дом в этом клубе. Дом, кстати, стоит $6 млн, это я потом прогуглил. Здесь его круг, можно сказать, друзья. “Есть парочка миллиардеров, ты их, наверное, знаешь”. Теперь знаю. Один – владелец команды “Miami Dolphins”, другой – один из основателей “Home Depot”. “Folks here are very nice, all self-made. We had to make it old-fashion way, work our way up. Not a lucky sperm crowd”. Я привожу его выражение без перевода, а то прелесть его речи потеряется. “Lucky sperm club” явно отдает сороковыми годами прошлого века. Прелесть. А вот еще один “молчун”.

На вид ему лет сто, рядом такая же жена. На мой вопрос о его имени, отвечает с хитрой улыбкой “John D Rockefeller”. Боже мой, это наверняка была его коронная шутка, лет так 80 назад. Боюсь его огорчить, но на свете осталось немного людей, способных оценить его юмор.

Глава 4. Еще о поколении “молчунов”

Начало августа – самый разгар пандемии во Флориде, по крайней мере согласно официальной статистике. В моем кондоминиуме (55+) – много людей почтенного возраста, некоторые из них перешагнули 90-летний рубеж и практически все – женщины. В этой категории четко просматривается деление на две примерно равные группы. В одной – те, кто позволил торговцам страхом (бывшим журналистам) запугать себя до потери контроля над своими действиями. Никогда не забуду картину – из окна смотрит отрешенным взглядом седая женщина, я настойчиво стучу в дверь, звоню, опять стучу. Она не реагирует, не моргнет, не повернет головы, смотрит прямо на меня и не видит. Я иду дальше, возвращаюсь на следующий день – та же картина. На третий день – у окна ее нет, но никто по-прежнему не подходит к двери. После трех попыток инструкция предписывает сообщить об этом моему супервайзеру, что я и делаю. Еще через пару дней нахожу соседку, интересуюсь, что произошло. Приехала бригада (здесь это пожарные), взломала дверь, погрузили, увезли. Не знаю, жива ли она сейчас, но ментально она давно умерла. Это к вопросу, что убивает больше – вирус или карантин. По моим подсчетам – 5:1 в пользу карантина и торговцев страхом.

А вот – другая группа, все как на подбор, пожилые итальянки. Доброжелательные, веселые, общительные. Никаких тебе масок, сами ездят в магазин, приглашают в гараж (в дом нам запрещено инструкцией), в гараже прохладно, угощают сладостями и холодными напитками. Охотно рассказывают о себе, покойных мужьях и детях. Все живо интересуются политикой, обожают Трампа и с гордостью говорят – “Мы всю жизнь республиканцы, а как же!”. Явный иммунитет к инфовирусным “новостным” каналам. Я как-то спросил одну из них: “А заразиться не боитесь?”. В ответ она рассмеялась: “Я свою жизнь прожила, это считай, вторая, как бонус, чего ж мне бояться?”.

Последний из молчунов, улыбчивый мужчина, зовут Эд. На мой вопрос, когда же американцы превратились в то, что мы видим, задумался на минуту: “Americans were different, maybe 50 years ago. Now everybody is too busy getting ahead at jobs and business”.

Глава 5. Сломанные стереотипы

Часть города, где живет, что называется, low middle class, а проще говоря, беднота. Два дома, явно требующие ремонта. В первом дверь открывает молодая темнокожая женщина. Я представился, как положено. Она извиняется – “Не могли ли бы вы прийти вечером, или завтра? Я занимаюсь с детьми уроками, школа ведь закрыта, но заниматься надо обязательно. Их будущее зависит от этого”.

Во втором доме дверь открывает также темнокожая женщина, соглашается ответить на вопросы переписи. Ей 39 лет. Не замужем. Пятеро детей. Я записываю их данные. У всех пятерых разные фамилии. Так, думаю, вот она, типичная “Welfare Quinn”. А затем она начинает спрашивать меня о моих детях. Говорю, что старшая дочь с семьей в Колорадо. Она, всплеснув руками: “Да вы что? И моя старшая там же. В Академии Военно-Воздушных сил. Ей 20. А вторая, ей скоро 18, уезжает в Вирджинию, ее приняли в ВМФ. Третьей – 16, и она решает, в какие войска пойдет служить”. Я стою, как болван, не зная, что сказать, и только тут замечаю на ее машине эмблему известной фирмы по уборкам домов.

(*) https://proza.ru/2019/11/04/222