Мы, немцы, можем всё… кроме создания добавленной стоимости

Германия любит позиционировать себя как глобального игрока: морализаторство в вопросах климата, геополитическое позиционирование, дипломатические амбиции, гуманитарные миссии. При этом страна, вознамерившаяся спасти мир, должна сначала обеспечить создание собственной добавленной стоимости. Но она находится в состоянии падения. Чтобы понять суть ситуации, не нужны 200-страничные анализы. Достаточно двух цифр: динамика числа занятых в частном и в государственном секторах. Звучит сухо, но это взрывоопасно. Ведь именно от этого зависит, сможет ли ФРГ экономически обеспечивать себя и как долго.

Смещение базисной занятости (2016 г. – 100%)
Промышленность
Госслужба, воспитание, здравоохранение
Всего
Годы

В 2025 г. число занятых в производственной сфере (без учета строительства) сократилось на 143 тыс. до 7,9 млн человек. Число самозанятых также сократилось на 38 тыс. до 3,7 млн. Параллельно с этим число занятых в сфере общественных услуг, образования и здравоохранения выросло на 205 тыс. Общая занятость выглядит стабильной, но это обманчивое впечатление. Решающим фактором является сдвиг: от реального создания добавленной стоимости к административным и финансируемым за счет налогов сферам. Для промышленно развитой страны это чрезвычайно опасно.

Финансирование германского социального государства основано не на идеологических мечтах, а на создании добавленной стоимости. Это происходит в первую очередь там, где предприятия, самозанятые и промышленность производят, продают, экспортируют и создают инновации. Только так деньги поступают в казну государства. Но именно там, где создается эта добавленная стоимость, мы теряем людей. В то же время растут области, которые зависят от этих доходов: администрация, органы власти, государственные услуги, субсидии, системы снабжения. Соотношение меняется, и финансирование всей системы всё больше попадает под давление.

Этот диагноз не стоит воспринимать как атаку на воспитателей, учителей или социальных работников. Эти профессии важны для общества и заслуживают уважения. Проблема заключается не в работниках, а в политической логике, которая продает рост государства как прогресс, в то время как оно всё больше обременяет производственную экономику.

Если страна платит всё большему числу людей, которые не вносят вклад в экономику, а зависят от нее, ей одновременно требуется растущая производственная база. Что делает Германия? Наоборот. При этом нашему правительству нужно оценивать себя не по обещаниям, не по интервью, не по саммитам. А по двум показателям: частная производительная занятость и занятость, финансируемая государством. Если первая растет, а вторая снижается или стабилизируется, мы на правильном пути. Если происходит обратное, ФРГ рано или поздно станет нефинансируемой. Это не идеологическое желание. Это безжалостная математика социального государства.

Политики любят прославлять рост занятости в государственном секторе как прогресс – больше учителей, больше социальных работников, больше административных ресурсов… «Мы инвестируем в эффективное государство» – так звучала мантра Олафа Шольца. «Государство должно быть эффективным», – говорит Фридрих Мерц. А Нэнси Фэзер, до прошлого года занимавшая пост главы МВД, сформулировала это так: «Мы укрепляем государственную службу, чтобы обеспечить современное, дееспособное государство». Хотя на самом деле государство таким образом в итоге теряет свою дееспособность.

Аппетиты государства по росту еще далеко не удовлетворены. Так, Фолькер Гайер, председатель Германского союза госслужащих, пишет: «Государственной службе не хватает 600 тыс. сотрудников, чтобы серьезно выполнять все возложенные на нее задачи». На самом деле всё наоборот: если бы мы рассматривали Германию как предприятие, нам пришлось бы уволить 1,5 млн госслужащих.

Государственная квота – экономический показатель, отражающий соотношение общих государственных расходов к ВВП, – в 2025 г. снова превысила 50% в третий раз после 1995 г. (после принятия объединенной Германией долгов ГДР) и в 2020/2021 г. во время пандемии коронавируса. Хельмут Коль сказал по этому поводу заметную фразу: «При государственной квоте в 50% начинается социализм».

Остается вопрос: кто за это заплатит? Ведь то, что в воскресных речах представляется как прогресс, с экономической точки зрения часто означает: больше затрат и бюрократии, меньше конкурентоспособности и частных инвестиций. В экономическом плане мы находимся в спирали:

частный сектор сокращается → меньше добавленной стоимости;

государственный сектор растет → больше расходов;

сокращается пространство для маневра в бюджете → больше долгов или более высокие налоги;

страна становится менее привлекательной для производства → оно перемещается за границу.

Проблема в том, что эта динамика всё больше усиливается. Китай занимается промышленной политикой. США занимаются рынками капитала и технологиями. Южная Корея и Япония занимаются инновациями и производственными цепочками. А мы обсуждаем мораль и перераспределение. Мы ежедневно видим последствия слепого блуждания экономической политики ФРГ: падение производства, отток инвестиций, тенденции деиндустриализации.

Небольшим лучиком надежды в этой мрачной обстановке являются германские стартапы. В 2025 г. они пережили рекордный год с более чем 3500 новыми компаниями. Это радует, но с экономической точки зрения не может заменить промышленность и средний бизнес. Стартапы дают надежду. Промышленность создает благосостояние. Нам не нужны политические коммуникационные кампании. Нам нужны три простых решения:

снизить затраты на ведение бизнеса: энергия, бюрократия, налоги, сборы; никаких обещаний, только радикальные меры.

высокий уровень частной занятости: сохранить промышленность, упростить услуги, облегчить самозанятость, привлечь инвестиции.

ограничить государственный персонал: не сокращать его любой ценой, но остановить рост; аппарат не должен расти быстрее, чем экономическая база, которая его поддерживает.

Да, это противоречит многим текущим политическим рефлексам. Именно поэтому оно и будет эффективным.

Петер ХОЛЬЦЕР, «Еврейская панорама»