Мечта о свободе

Когда невозможно отличить Германию от Турции.

Photo by Ben Kupke on Unsplash

Мне всегда доставляло удовольствие то, чем я занимался. Как бизнес-консультант я брал немецких предпринимателей за руку и помогал им преодолеть знаменитую «немецкую тревогу», когда речь заходила о выходе на зарубежные рынки – особенно в Турцию. Я был универсальным решением. Высочайшего класса. Всё из одних рук. Консультант, посредник, тот, кто открывает двери, решатель проблем, душевный наставник и, время от времени, громоотвод.

В конце концов я оказался в Алании. Солнце. Много солнца. Хорошо, когда у тебя нет волос. Около 320 солнечных дней в году. Настоящее блаженство для кожи головы, души и настроения. Когда позже у меня оказалось два клиента из Швейцарии, я – даже не планируя этого – оказался именно там, куда всегда хотел попасть. Небольшой стабильный доход. Жизнь в курортном месте. Утром кофе. Днем – море. Вечером – встречи с друзьями. Мечта сбылась.

Эти дни, по сути, должны были стать моей спокойной старостью. Звучит странно – и так оно и было. В то время у меня были цюрихские телефонные номера, которые работали через Интернет. Поэтому при 39° в тени мне приходилось ежедневно заглядывать в Сеть, чтобы узнать, какая погода в Цюрихе. Ведь меня регулярно спрашивали меня по телефону: «Ну, какая у вас погода в Цюрихе?» Однажды был декабрь. 22° в Алании. Бермуды. Голубое небо. Я сухо ответил: «Сами догадайтесь. Минусовая температура, туман, всё, как всегда». А про себя я размышлял, ехать ли мне на велосипеде или идти пешком на набережную, чтобы выпить кофе.

Еще одной логистической проблемой было то, что приходилось следить за пятью ежедневными призывами к молитве. Во время важного делового разговора с клиентами из Швейцарии громкий голос муэдзина на заднем плане сильно подорвал бы мое «цюрихское прикрытие». По крайней мере, тогда. Сегодня, возможно, уже нет – ведь теперь это всё чаще становится частью «новой нормы» в Европе, преобразованной «лево-зелеными» силами и усыпленной мультикультурализмом.

К сожалению, моя личность была у меня в ручной клади. И она создавала проблемы. Я никогда не мог пройти мимо несправедливости. Всё требовало комментариев. Темы, касающиеся Германии. Темы, касающиеся Турции. Политика. Общество. Свобода. Полный набор тем. Слишком открытая критика автократа Эрдогана в итоге привела к неизбежному финалу: прощанию с уже осуществленной мечтой всей жизни.

Я вам скажу: нет ничего тяжелее, чем отказаться от того, чего уже добился и о чем мечтал годами. Спокойствие. Безопасность. Удовлетворенность. Их ценность осознаешь только тогда, когда они исчезают. Это похоже на то, как если бы человек, родившийся в достатке, вдруг столкнулся с крайней нищетой. И то и другое давит на душу. Теперь я говорю об этом из собственного опыта.

К этому добавилась особая, почти циничная ирония судьбы: я, как гордый немец, покинул Турцию, потому что у меня всё чаще возникали проблемы с царящим там беззаконием и произволом государственного аппарата. Я тосковал по родине. По той Германии, которая в моих воспоминаниях, в моем воспитании и в моей ДНК олицетворяла незыблемый фундамент абсолютной свободы. Страна поэтов, мыслителей и, прежде всего, свободных умов. Убежище, где слово еще было свободным, дискуссия – бескомпромиссной, но честной, а право – непреложным.

Однако, прибыв в Германию, я столкнулся с препятствием, которое никогда бы не счел возможным. Я из-под дождя попал прямо в глубокую и грязную лужу. То, что когда-то казалось мне колыбелью Просвещения и личной ответственности, за время моего отсутствия превратилось в причудливую лабораторию контролируемого мышления. Я вернулся в страну, парализованную новыми законами, бюрократическим безумием, удушающими языковыми предписаниями и пугающими юридическими конструкциями. В Турции я по крайней мере знал, с чем имею дело: там был правитель, его окружение и четкие границы, которые можно было ощутить на ощупь. Это был деспотизм в чистом виде – опасный, но предсказуемый.

Новая Германия, напротив, культивирует гораздо более изощренную форму несвободы. Это господство гиперморали, осуществляемое армией статс-секретарей, финансируемых из налогов НПО и журналистов, пропагандирующих определенную позицию. Того, кто называет вещи своими именами, говоря о биологической реальности двух полов, критикует катастрофическую иммиграционную политику или противоречит предписанным государством климатическим декретам, правда, (пока) не забирает ночью тайная полиция. Методы в этой стране более тонкие, но не менее разрушительные для жизни: признание виновным из-за контактов, общественное осуждение и полная экономическая изоляция.

Никогда – действительно никогда – я не мог представить себе даже в самых страшных кошмарах, что эта страна когда-нибудь опустится до такого дна интеллектуального упадка. Мы заменили свободу слова «центрами приема сообщений об инцидентах, не подпадающих под уголовную ответственность». Это пропуск для доносчиков, поощряемых государством и приветствуемых обществом. И самое ужасающее в этом: этот путь к авторитарному государству, основанному на идеологической однородности, еще далек от завершения. Во имя якобы «благого дела» и «борьбы с правыми» винты давления затягиваются с каждым днем всё сильнее. Трансформация идет полным ходом, а большинство спит сном праведников.

Иногда жизнь проявляет такое чувство юмора, что мне становится не по себе. Вчера я спасался от грубого произвола Востока, а сегодня стою в ошеломлении перед бюрократически отточенной идеологической упрямостью Запада.

Сегодня я ежедневно занимаюсь самоконсультированием. Каждое утро заново. Что будет дальше? Что можно изменить? Как заново открыть себя, если родной край стал для тебя чужероднее, чем когда-либо была анатолийская провинция? Жизнь, безусловно, полна напряжения. Хотя от значительной части этого напряжения я бы с удовольствием отказался.

В те времена, под солнцем Алании, свобода, несмотря на все невзгоды, была реальностью. Сегодня, в серой и регламентированной Германии, она вновь стала тем, чем была в самом начале: далекой мечтой.

Ахмет Рефии ДЕНЕР, «Еврейская панорама»