Маккарти был прав

Илон Маск написал сегодня утром фразу, которую в школе вас научили считать неприличной: «Маккарти был прав (очевидно)». Вас научили ненавидеть это имя точно так же, как учить таблицу умножения – так и не объяснив, что именно он увидел. И именно поэтому эта фраза до сих пор выбивает из колеи.

Нужно понимать, в чём заключалась его тезис, ведь её превратили в карикатуру, чтобы на неё не пришлось смотреть всерьёз. Маккарти говорил не просто о том, что существовали шпионы, глупо воровавшие чертежи из стола. Он говорил, что коммунизм понял кое-что куда более решающее: страну захватывают не столько через границы, сколько через её институты; не столько через оружейные заводы, сколько через то, что формирует саму реальность в головах людей. Государственный департамент, университеты, профсоюзы, редакции газет, библиотеки, школы: не для того, чтобы украсть секрет, а чтобы направлять то, что цивилизация считает истинным, справедливым, допустимым к преподаванию и публикации.

Скальпель часто был неточным, цифры плавали, методы были топорными, а некоторые из имён, которыми он размахивал, вообще не должны были быть озвучены. Но это ничуть не меняет самого диагноза. Когда в 1995 году рассекретили телеграммы проекта «Венона», обнаружилось то, что интеллигенция сорок лет называла галлюцинацией: Элджер Хисс, супруги Розенберг, Гарри Декстер Уайт и сотни американцев, работавших на Москву, пока школьникам твердили, что единственная опасность – это человек, осмелившийся об этом сказать. Его ошибки использовали, чтобы похоронить само явление. Разбили термометр. Но лихорадка никуда не делась.

Потому вот что произошло дальше – и именно это мы до сих пор отказываемся называть своими именами. СССР умер в 1991 году. А «программное обеспечение» – нет. Коммунизм проиграл войну танков, но выиграл войну компилятора. Грамши писал об этом с такой чёткостью, которую наши учебники предпочли утопить в воде: дворец не берут штурмом, во дворец нанимаются на работу. Как только под вашим контролем оказываются школа, университет, пресса, профсоюз, культура, а завтра и HR-отдел – КГБ вам больше не нужен. Здание работает на вас само по себе.

Вирус просто сменил оболочку. Первый нёс на себе партию, партийный билет, шпиона, Москву; его распознали, стена пала, и все слишком поспешно решили, что всё кончено. Второму вирусу больше не нужен серп: он продвигается под соусом морального лексикона, постоянных жертв, искусственно создаваемого дефицита, которым нужно управлять, посредников, делающих себя незаменимыми, и тотального подозрения ко всему, что созидает. Тот же полезный груз, но в новой упаковке. Вот почему Запад выглядит изъеденным изнутри. Не потому, что в кабинете вашего декана сидит русский полковник. А потому что программное обеспечение работает само по себе – в школе, которая первым делом учит подозрительности; в университете, где вопрос больше не в том, «истина ли это?», а в том, «у кого есть власть объявлять это истиной?»; в компании, где факт приравнивается к насилию; в государстве, где перераспределение капитала считается правом, а его создание – чуть ли не преступлением. Франция тестирует эту архитектуру на уровне 57% от ВВП. Это не культурная случайность. Это та же самая операционная система.

Слово исчезло. Функция осталась. И те, кто её исполняют – не монстры: они просто получили этот софт, часто из благих побуждений, часто потому, что слово справедливость звучало приятнее, чем слово ответственность. Плохие идеи первым делом убивают тех, кто в них верит. Целое поколение научили деконструировать и так и не научили строить. Целое поколение умеет только подозревать и больше не умеет восхищаться.

Маккарти был прав в главном: институты можно захватить, идеи могут колонизировать страну вернее любой армии, а тех, кто говорит об этом первым, всегда объявляют главной проблемой. Но цивилизацию восстанавливают созидатели, а не комиссары смыслов. Те, кто верит, что истина существует и что ей стоит себя посвятить.

А теперь – за работу.

Brivael Le Pogam

Перевел Алекс Левин