Леонид Гольдин | Конец диалога

О чём говорить, когда говорить не о чем.
Из театральной практики.

В V веке до н.э. Сократ обосновал и Платон описал могучий метод постижения истины – диалог, в котором логика побеждает заблуждения и предубеждения. Диалог – это не спор: “Я прав, ты не прав”, “Я умный и праведный, ты невежа и злодей”. Цель не победа, а совместное участие в понимании и объяснении явления или идеи.

Сократ не начинал с поучения: “Я знаю, что ничего не знаю. Объясни мне”. Вскоре собеседник заходил в тупик и вынужден был признать свое незнание. По крайней мере, возникали сомнения и желание понять. Сократовский диалог не всегда работал даже в Древней Греции, где Александр Македонский обращался с почтением к бездомному Диогену, а гетера не требовала у философа платы за услуги. Могли принять за сумасшедшего, прогнать и побить. Ксантиппа, жена Сократа, победила в споре с мужем, вылив ему на голову ночной горшок.
Во все времена, при любых знаниях и интеллектуальных достоинствах доказать невозможно, если собеседник глуп и фанатически убежден в своем превосходстве, движим озлобленностью или собственной неполноценностью. Ной 120 лет строил Ковчег для спасения людей и проповедовал волю Божью, никто его не слушал. Моисей не убедил фараона, и евреев ему было не под силу убедить без божьей помощи. Не слушали библейских пророков и мудрецов. Сократ не убедил афинский суд. Иисуса не спасли его логика и знания. Примеры бесконечны.

Поколебать мнение современника, воспитанного в либеральной демократии и вооруженного смартфоном, задача тупиковая. Социальные сети и комментарии онлайн полны бранью и оскорблениями, факты и логика не могут противостоять безнаказанной лжи и наглости. Интеллектуальное превосходство скорее порождают неприязнь, чем уважение. Чем меньше знаний и разума, слабее позиция и самооценка, тем агрессивнее нападение.

Витгенштейн считал, что пределы мышления определяются пределами языка: “О чём невозможно говорить, о том следует молчать.” Деррида создал теорию рационального диалога путем деконструкции языка и смысла, уничтожил идею объективного, нейтрального знания; до финального значения никогда не добраться. Хайдеггер изобрёл теорию познания, в которой доминирует бытие, а не разум и идея.

Величайшие философы нового времени евреи Витгенштейн и Деррида, отказавшиеся от иудаизма, и Хайдеггер, немец из католической семьи, член нацистской партии, антисемит с женой-протестанткой и еврейской любовницей Ханной Арендт, при всех различиях имеют общность – дух и практика Талмуда – вечного движения знания и мысли к непостижимой финальной истине. Процесс важнее результата.

Счастливы сомнений не ведающие. Для них всё ясно. Они знают, что надо и как надо. В споре они непобедимы. В Евангелии сказано: “Не мечите бисер перед свиньями, они попрут его и вас растерзают.” Каббала ставит вопрос очень жёстко: разговор всерьёз возможен только с теми, кто способен, готов и хочет понять. В противном случае только вред.

У Гегеля есть статья “Кто мыслит абстрактно”, её суть – философ не победит базарную торговку. Бертран Рассел: “Глупцы и фанатики всегда уверены в себе, а мудрые люди полны сомнений.” Марк Твен: “Никогда не спорьте с глупыми людьми. Они опустят вас до своего уровня.” Достоевский: “Ограниченный человек тотчас же находит всему объяснение.”
Сколько людей, не знающих имени Шопенгауэра, пользуется его саркастическим советом: “Перейди на личности, оскорбляй, будь грубым. Это последний шанс победить.” По Макиавелли, спор не поиск истины, а война, побеждают результатом, а не доказательством. Эти приемы широко используют политики, партийные пропагандисты в медиа и озлобленные неудачники.

До недавнего главной идеей политической демагогии был широкий общественный диалог, в котором все партии смогут высказать свои представления о всеобщем благе и справедливости и прийти к согласию и пониманию. Идея гражданского диалога родилась из “общественного договора” Гоббса, Локка и Руссо, который лёг в основу Американской конституции. В 1784 году на Конституционном конвенте в Филадельфии представители различных убеждений и интересов четыре месяца спорили и доказывали, пока не пришли к компромиссам.

Но и блестящий ум не всегда гарантия продуктивного обсуждения. Хрестоматийный пример теледебаты интеллектуалов – католика Уильяма Бакли, отца американского консерватизма, и Гора Видала, левого либерала, открытого гея. В ход пошли обвинения в нацизме, педерастии, угрозы физической расправы, долгие судебные разбирательства. До этого свой – не свой определялось степенью интеллекта и известностью. Спорили без вражды, обсуждали идеи и творчество, вместе пили, нюхали кокаин, обменивались сексуальными партнерами. После – война без компромиссов, консерваторы проиграли.

Перестройка и гласность взорвали застойную рутину партидеологии и пропаганды, появилась свободная пресса, гигантские тиражи, пиши, где и что хочешь. Вместе с тем, открылся ящик Пандоры, все нормы стыда и совести были сметены. Антисемитизм получил легальный статус.

Этот этап ярко отразил “Арсенал”, дискуссионный клуб в Москве, арена гладиаторов, чемпионов борьбы без правил. Единственный запрет быть скучным, говорить банальности, нарушитель вылетал сразу и навсегда. Имперцы, государственники, патриоты, почвенники против космополитов, западников, либералов, рыночников. Крик и ругань на сцене, бушующий зал, общий экстаз, исполнители перформанса, хаос, карнавал, какого Брехт, Мейерхольд и Бахтин не знали. Соперники понимали, что нужны друг другу. Цирк, театр, но ярко и интересно, есть что вспомнить. Союз распался, и клуб распался. Победили не интеллектуалы, а олигархи и чиновники, журналисты, академики и культурная элита с готовностью пошли в услужение; критерий истины установлен – миллиард, дворец, джет, яхта.

Когда на развалинах Союза царил беспредел, казалось, что есть альтернатива – либеральная демократия со свободами и правами. Но победив коммунизм, Запад не долго торжествовал, внутренние противоречия оказались сложнее внешних.

Обама въехал в Белый дом на обещании постпартийной Америки: “Нет либеральной или консервативной Америки, есть Соединённые Штаты Америки”. Сегодня лагерь Обамы ведет войну на уничтожение лагеря Трампа. Алармисты говорят об угрозе гражданской войны. Раскол проник во все сферы бытия и мышления. Смена или отказ от религии, смешанный или альтернативный брак, супружеская измена не столь большой грех, как принадлежность к другому политическому лагерю. Но и в лагерях нет единства.

Когда речь идет о том, в какой стране люди хотят и могут жить, и в какой им нет места, дискуссия вопрос не решит. Либералы, которые больше всех говорят об общественном диалоге, включаемости и свободе слова, воинствующие обскурантисты, целенаправленно и планомерно подавляющие инакомыслие, превратившие образование и медиа, даже суды, в орудия политической борьбы.

Есть страна Обамы и страна Трампа. Обама и Трамп их не построили, они их только обозначили. Противоречие можно назвать и без имён собственных. Нечто подобное было в истории. Алая и Белая розы, католики и гугеноты, сунниты и шииты, Тори и Виги, Федералисты и Антифедералисты, Красные и Белые, республиканцы и франкисты, Гоминьдан и маоисты… Некоторые конфликты продолжались сотни лет. В Варфоломеевской ночи 30000 убитых за 3 дня, резня по поводу как крестишься. Наследники Мухаммеда враждует с 632 года по сию пору, погибло больше людей, чем во всех внешних войнах мусульман. В Италии резня шла больше 300 лет – за папу или императора. Гражданская война в России – 10 млн. погибших, и ещё миллионы в последующих репрессиях. Последствия распада Союза выглядят как продолжение гражданской войны.

Но и либеральная демократия в агонии. Никто не молчит, все хотят быть услышанными, но эффект как в театральной постановке, где толпа имитирует оживленный разговор, повторяя фразу: “О чём говорить, когда говорить не о чем”.

Вместо дискуссий появился дискурс. Это разные понятия. Дискурс – это язык социальной группы, которую объединяют ценности, менталитет, нормы бытия и поведения. Ты свой или чужой. Слушают и слышат только тех, кто мыслит и живет в общей для группы парадигме.

Совсем недавно казалось, что искусственный интеллект лучше, чем люди с их ограниченными знаниями и предубеждениями, найдёт решение спорных вопросов. Сегодня ИИ вызывает больше страха, чем надежд. Стивен Розенбаум, авторитет в проблемах ИИ, провел презентацию книги “Будущее истины”, выражающей оптимистические надежды. Он широко использовал ИИ, но поисковые системы выдали много недостоверной и фантазийной информации и выводов. Самое главное, ИИ пользуется накопленным информационным материалом, и если, скажем, в интернете доминирует ненависть и ложь по отношению к Трампу и Израилю, то компьютер выдаст ту же картину.

Чистый разум человека и ИИ может доказать и опровергнуть все, что угодно. Ницше разбил старые истины молотом. ИИ разбивает новые парадигмы алгоритмом, которому нельзя верить. Абсолют недостижим. Но истина обнажается, когда бытие само себя раскрывает. Это мысль Хайдеггера. Не устарел и Гегель: ход истории открывает истину. А пока что главное навести порядок в собственной голове.

Человек – животное политическое, но не только.

Общение, взаимодействие императив бытия и мышления. Нет существования без сосуществования. Неизбежно приходится находить компромиссы, кооперироваться, если не во благо, то чтобы избежать худших последствий.

Даже у мизантропа и нарцисса есть потребность быть замеченным, признанным, понравится. Одиночество серьезный фактор депрессии, интеллектуальной и эмоциональной деградации, суицидных настроений.

До недавнего времени круг общения определялся географией и социальным статусом. Сегодня открыты глобальные просторы. В соцсетях 5,5 миллиарда активных пользователей, только Facebook 3 млрд. У всех сетевые друзья, а одиночество как никогда ранее.

Информационная революция сделала каждого суверенным мыслителем, способным давать советы сенаторам и президентам, объяснить про жизнь академикам, предъявить своё мнение городу и миру. На рынке море self–help литературы, обещающей обучить искусству сотрудничать и нравится себе и другим. Армия коучей, психологов, экспертов по пиару учит как повысить самооценку, построить успешную карьеру и личные отношения.

Либеральная парадигма убеждает, что путь к успеху лежит через добродетели: высокая мораль, заботы о гражданском благе. Литературная классика отвергает иллюзии, и полна персонажами, прокладывающими дорогу обманом, цинизмом, лицемерием. Бальзак создал архетип – Эжена Растиньяка. В этом ряду — Жюльен Сорель Стендаля, Ругоны Золя, Бекки Шарп Теккерея, Жорж Дюруа Мопассана, Джей Гэтсби Фицджеральда, Фрэнк Каупервуд Драйзера, Павел Чичиков Гоголя, Борис Друбецкой и Елена Курагина Толстого. Галерею ловких проходимцев создала трансформация социализма в олигархию. Вчерашняя номенклатура, бандиты и те, кто рядом, не только разбогатели, они вошли в новую власть, стали участниками международных форумов, элитарных гала, их имена на институтах культуры, учебных заведениях, они формируют новые ценности и культуру, в которых деньги и власть решающие аргументы в любой дискуссии. Новая власть создала свою систему представлений об общественном договоре: “У кого нет миллиарда, пусть идет…”, “Парламент не место для дискуссий”, “Государство не просило вас рожать”, “Если не вписываются в рынок, они не нужны”, “Кто не согласен – чемодан, вокзал, Европа”,  “Отключите интернет, и все”… 

Войдя в список Forbes, в чиновничество, можно не беспокоиться об обаянии, манерах и фильтровать сказанное. Но большинству приходится думать – признают или отвергнут.

Иррациональное восприятие сильнее рационального. Есть красные линии: плохо выглядит, не так одет, много и громко говорит, не тот акцент, неуместная шутка, не умеет вести себя за столом… Согласно исследованиям, эмоции 90%, интеллект 10%. Умный на тридцатом месте, интеллектуал на сорок восьмом. Глупый, необразованный, конечно, не привлекает, но если значительно превосходит в уме и знаниях, оттолкнет ещё дальше. Русская классика – Чацкий в “Горе от ума” Грибоедова, в американской Кэрол в “Главной улице” Синклера Льюиса.

Технологическое общение вытеснило традиционные формы. Люди проводят у компьютера, в сетях намного больше времени, чем в живом общении с родственниками и друзьями. И вместо интеллектуального и эмоционального обогащения технологические связи при анонимности и безнаказанности умножают агрессию, разжигают конфликты и психопатологию. Возможность оскорбить и не получить по физиономии, не ответить по суду неодолимый соблазн для ущербной психики.

Израиль и евреи оказались по уровню/степени выражения ненависти и угрозам онлайн впереди всех государств и народов. Антисемитизм в сети имеет самую высокую степень активности и напряженности. Евреи первая жертва хейт спич и сетевого харассмента. Интернет довёл ненависть к евреям до глобального масштаба. Переспорить, переубедить антисемита логикой и просвещением задача безнадежная, хотя на это все еще возлагают надежды еврейские либералы.

Шмули Ботеах, “Американский раввин”, как его называет пресса, интеллектуал с широчайшей эрудицией, блестящий полемист, прошедший множество публичных баталий и судов с политическими противниками и антисемитами, постоянно получает угрозы физической расправы, подвергался нападениям в Америке и за рубежом, но и при его известности, никто не понёс наказание.

Елизавета Пипко, дочь иммигрантов из Союза, активно участвовала в избирательных кампаниях Трампа и республиканских политиков, поддерживает Израиль. Ей пишут и говорят в лицо: “Ты не заслуживаешь жить. Гитлер должен был закончить работу”. Система образования и медиа разжигают антисемитизм, оправдывая его свободой слова, говорит Пипко. Антисемитизм нормализован и стал политическим капиталом.

120 лет назад Дмитрий Мережковский написал “Грядущий хам” – “Невежество с университетским дипломом”. “Грядущий хам победит. Не варварство, а хамство. Не невежество, а полуобразованность. Не грубость силы, а наглость слабости.” Затравленный хамами Михаил Булгаков создал образ пролетария Шарикова, не ведающего стыда, совести и сомнений. Массолит и Пролеткульт исчезли, но хамы множатся на бескрайних просторах интернета. Мережковский считал, что xам победит количеством, наглостью, пошлостью, безнаказанностью. Бороться бесполезно, это ловушка, чтобы победить, нужно уподобиться и перехамить хама.

Библия подсказала спасение: “Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых”, говорил царь Давид. Сегодня это призыв не жить в сетях и перед телевизором. Игнорировать интернетовского пакостника. Читать умные книги, слушать серьёзную музыку. Промолчать о том, чего не знаешь, что не по уму и знанию. Расстаться с иллюзиями о быстрых решениях, следующих выборах и правильных лидерах.

Уроки учителей жизни не устарели. Сенека, “Письма к Луцилию”. Марк Аврелий, “Наедине с собой”. Паскаль, “Мысли вслух”, Монтень, “Опыты”. Шопенгауэр, “Афоризмы житейской мудрости”. Камю, “Миф о Сизифе”. Если верующий, в каждой религии есть опыт и мудрость, дело в том, в чьей голове их отражение.

Жестоковыйные, недоговорные.

В Торе Бог неоднократно называл евреев жестоковыйным народом. Метафора от бычьей шеи. Интерпретации разные. Комплиментарные: евреи принципиальны, тверды в убеждениях, настойчивы. Но по сути совсем не похвала: упрямые, строптивые, не способны признать неправоту, одержимы гордыней.

В еврейской истории были вековые споры, свои трагические коллизии. Борьба саддукеев, фарисеев, зелотов, ессеев. Талмуду 700 лет, он рожден из бесконечных дискуссий целой нации, которую лишили Храма. Вавилонский Талмуд не воспроизводит и намного больше Иерусалимского. В обоих на одну строку закона десятки мнений. Там, где Шаммая говорит нельзя, Гилель говорит можно. Акива за восстание против Рима, а большинство Санхедрина против. Талмуд до Штейнзальца был книгой для избранных. Штейнзальц открыл его для всех, и у ультраортодоксов это вызвало протесты.

Большинство евреев сегодня не строят жизнь и отношения по Торе и Талмуду. Конфликт религиозных и светских евреев начался в эпоху Просвещения: выйти из гетто, из местечкового бытия и мышления, или реформизм и ассимиляция. Сионисты и антисионисты спорят, нужен ли евреям свой Израиль с 1897 года. После 1948 идут разбирательства и обиды между сабрами и евреями диаспоры. Есть много шуток и анекдотов о еврейском плюрализме. Два еврея, три мнения – балаган, гевалт! Каждый еврей чувствует себя пророком и при миссии объяснить миру в чем правда жизни.

Интеллектуальная история евреев ярка, богата и греет душу через столетия, но здесь и теперь, при нынешних обстоятельствах, историей не утешишься. В американской общине и в Израиле общественное мнение расколото как никогда после Холокоста. Где искать решения, ответы на вопросы? Быть открытыми миру, или жестко обозначить границы бытия и мышления чтобы сохранить нацию и идентичность?

Маймонид глубоко знал Аристотеля, христианскую схоластику и арабских философов. Акива спорил с римскими философами. Раши, Рамбан, Гирш были энциклопедически образованы и не страшились вызовов. Рав Соловейчик изучал Канта, Кьеркегора, Бергсона – “Галахический человек не бежит из мира, он завоевывает его”. Ребе Шнеерсон учил в университете математику, физику,  инженерную науку, читал Шредингера, Фрейда, Юнга, Сартра, Камю, глубоко понимал политику.

В академической жизни не обойти антисемитов Тертиллиана, Августина, Аквинского, Лютера, Вольтера, Шпенглера, Прудона, Хайдеггера, Шмитта. Нужно читать Кевина Макдональда, Эдварда Саида, Александра Дугина, Олега Платонова. Я знал многих неистовых диссидентов – русских патриотов, которые говорили о евреях несусветные вещи, но яркий талант и личность все перекрывали. Понять нельзя, но нужно знать Израэля Шамира, еврей из Новосибирска, эмигрировал в Израиль, участвовал в войне Судного дня, писал для ведущих медиа, из сиониста стал антисионистом, крестился. Автор бестселлеров. Звезда мировых правых форумов. Главные идеи – иудаизм и сионизм = расизм, апартеид, еврейский заговор, мир под контролем Массада.

Нужно знать не понаслышке врагов и оппонентов, настроения в университетах и на улице, быть готовым к жесткой дискуссии, если есть смысл и интересный собеседник. Но что сказать своим полезным идиотам?

В Нью-Йорке, в Бруклине, в Парк Слоуп есть кооперативный магазин по продаже органических продуктов. В нём 17000 членов, объединенных заботой о своем здоровье. Кооп прославился борьбой за бойкот израильских продуктов. Эти продукты составляют малый процент товарооборота, но истерика до небес.

Кампанию за бойкот возглавляет не палестинский активист, а старая еврейка Алис Барр. Она протестует против геноцида и апартеида и хочет направить кооператив на правильную сторону истории. Горячая полемика длится почти 30 лет, последнее голосование 67% за, 31 против бойкота. Победил абсурд и позор, события широко освещаются медийным мейнстримом. Голосование можно рассматривать как научный эксперимент, свидетельствующий, что здоровое питание не способствует оздоровлению разума и совести.

Среди евреев, солидарных с врагами евреев, есть много интеллектуалов, которых не упрекнешь в незнании истории и современного положения. Широкую известность обрёл профессор Норман Финкельштейн, сын переживших Холокост, автор множества публикаций, преисполненных ненавистью к Израилю и поддержкой его врагов. Профессор Омер Бартов, частый гость прайм-тайм TV, специалист по Холокосту, геноциду и истории Израиля, в новой книге “Что пошло неправильно” высказывает  сожалению, что Израиль столь силён, отсюда все беды. Попробуй объяснить профессору, что если бы Израиль был слаб,  был бы уничтожен, это открытая цель Ирана, Хамаса, Хизбаллы и их сторонников по всему миру.

Известный драматург Тони Кушнер ещё задолго до нынешнего кризиса подготовил книгу “Борьба с сионизмом”, авторы евреи – литераторы, артисты, преподаватели, журналисты, раввины. Подобная литература нам хорошо знакома с советских времён, но в ту пору участие евреев в антиизраильских кампаниях было вынужденным, отказ – потеря работы, травля семьи, и эмиграция невозможна. Но в Америке свободный выбор, хоть и есть давление. В крайнем случае, можно отмолчаться, не участвовать в марше нечестивых.

В “Нью-Йорк таймс” много ведущих авторов евреи. Но их золотые перья служат антиизраильской пропаганде, поддерживают антисемитов в политике, образовании, культуре.

Сионистская организация Америки заявила: “Журналистика “Нью-Йорк таймс” становится оружием против Израиля”. Я не вижу разницы в позициях “Нью-Йорк таймс” и Al Jazeera в освещении израильско-палестинского конфликта, но арабскую газету я читаю с пониманием её роли и целей, а “Нью-Йорк таймс” вне моего понимания. Её пропагандистская миссия не ограничена критикой Израиля. Это отрицание устоев Западной цивилизации.

В Америке сотни еврейских организаций, J Street по численности и бюджету не самая крупная из них. Но она стала самой заметной благодаря благожелательному вниманию мейнстрим медиа и политиков-антисемитов, которые охотно на неё ссылаются как на выразительницу настроений еврейская общины. J Street активный участник пропалестинских протестов, в её составе в основном молодёжь с университетским образованием. Старческим маразмом и невежеством это мировоззрение и поведение не объяснить.

Посол Израиля в США Иехиэль Лейтер назвал J Street раковой опухолью еврейской общины, Сионистская организация Америки поддержала это определение. По-моему, диагноз неточный. J Street, Алис Барр и антиизраильские еврейские интеллектуалы омерзительная карикатура, а не серьезная угроза. Главная проблема самосознания еврейской общины Америки либерализм, религиозной реформизм, противоречащий сути иудаизма и насаждающий утопические представления о мире и человеке.

Если судить по сводке новостей, Израиль и евреи центральная проблема мироздания. Но можно не сомневаться, в близком будущем мир столкнется лицом к лицу с более серьезными и масштабными проблемами, которые не решить антисемитскими кампаниями. Реальность, а не дискуссия просветит сознание.

Сложнее осмыслить и заглянуть в будущее мирового еврейства. Европа для евреев будет потеряна из-за исламизации, низкой рождаемости, смешанных браков. В Израиле и Америке будущее евреев зависит в первую очередь от отношений секуляристов и ортодоксов-xaрeдим.

Секулярные евреи убеждены, что ультраортодоксы средневековые фанатики, и в светлом будущем человечества они будут представлены музейными экспонатами. Это очень поверхностное убеждение. Скорее наоборот. У реформистов, консерваторов, атеистов рождаемость ниже простого воспроизводства, в смешанных браках 60%, что означает ассимиляцию и потерю идентичности через поколение. Следы былого покажет только анализ ДНК.

У ортодоксов 5–6 детей, крепкие семьи и вера, которая укрепляла и спасала тысячелетия, и остается смыслом и ценностями жизни. Они хранители Завета и рода. Секулярные евреи могут надеяться решить проблему антисемитизма в ассимиляции, потере идентичности, конформизме, смене религии. Для харедим это самоубийство, запрещенное Торой. Сегодня секулярные евреи в смятении, в хаосе, но ортодоксы, хотя на них приходится больше всего нападений и оскорблений, сохраняют уверенность и веру в будущее.

Раввин Шмули Ботеах опубликовал несколько блестящих эссе о противостоянии секуляристов и ультраортодоксов. С одной стороны, те, кто работает, платят налоги, учатся нужным профессиям, делают открытия, служат в армии. У них много претензий к тем, кто живёт за счёт налогоплательщиков, не хочет служить в армии и пытается диктовать всем образ жизни.
Оппоненты считают, что для такого мировоззрения и поведения не обязательно быть евреем. Еврей без Торы не еврей. Тора хранила евреев тысячи лет, и это единственный путь, обеспечивающий спасение нации.  Многие харедим против сионизма, считая, что для подлинного возрождения Израиля необходимо мессианское участие.

Раввин Шмули ведёт полемику с главным раввином сатмаров Тейтельбаумом, считающим что секулярный сионизм противоречит сущности иудаизма и угрожает сущности еврейского бытия. Он видит в Холокосте демонстрацию последствий ассимиляции, а создание Израиля не “миракл”, а испытание, которое нужно пережить, не растеряв веры. Шмули пишет, что Тейтельбаум “дает оружие теологическим врагам Израиля.” Он осуждаем харедим за неблагодарность тем, кто оплачивает налогами их жизнь и отдает свою жизнь за защиту еврейского государства.

Вместе с тем, Шмули видит в Тейтельбауме теологического гиганта, и пишет о нём с большим уважением, редкий пример интеллигентной дискуссии. Шмули приходит к выводу, что раскол евреев по отношению к сионизму зашёл так далеко, что лучше отказаться от этого понятия и сосредоточиться на борьбе с антисемитизмом и поддержке Израиля.
Судьба Шмули парадокс жизни м мышления интеллектуала. Он был самым известным раввином Америки, сейчас он первый объект ненависти антисемитов и критики со всех сторон в еврейской среде. С детских лет Ребе Шнеерсон его Ребе, но с Хабадом у Шмули очень напряженные отношения.

Для человека со стороны религиозный еврей в чёрном одеянии с цицитами и талитами, выглядит без знания и понимания реальной жизни. У меня не было никаких представлений о религиозных евреях, пока жизнь не свела с посланцами Ребе Шнеерсона, пытающимися вывезти из Москвы его библиотеку. Я писал о Ребе и хасидах в центральной печати. Защищал их в “Правде” и “Известиях” от обвинений в ритуальных убийствах. Меня пригласили заведовать кафедрой в только что созданную Еврейскую академию Маймонида, но это было в дополнение к двум другим кафедрам, которыми я заведовал, и я особо не погружался, академия светская, мой курс секулярный. В это время я впервые прочитал Маймонида и узнал что такое Танах.

В Нью-Йорке я посещал в основном реформистские и консервативные синагоги. Даже при моих малых знаниях было понятно, что к иудаизму это имеет очень мало отношения, скорее, извращает его. А в ортодоксальных синагогах, хотя здесь крепка вера, я чужой, не знаю иврита, ритуала, одет не по канону.

Так случилось, что два года назад в пансионат через дорогу от нашего загородного дома приехала сефардская ешива из Лейквуда, Нью-Джерси. В этом маленьком городке сосредоточена интеллектуальная элита еврейский ортодоксии. Самая большая в Америке “Лейквудская ешива” Гарвард иудаизма. Здесь есть и другие ешивы высокого статуса, сефардские и литваков-ашкенази. 

Я был ошеломлен колоссальный эрудицией, логикой, феноменальным ораторским и педагогическим мастерством раввина Якова Харари. Его рабочий день 14–15 часов. В любое время он доступен своим ученикам, которые идут к нему за советом o теологическом постулате и семейной проблеме. Харари не говорит о политике, не комментирует новости. Его предмет вечность, мироздание, смысл и цель бытия. Это самое современное и практичное. У него большая прекрасная семья. Во время Шавуота его жена одна с детьми три дня готовила обильную еду для ста человек. Есть пророки и цадики и в наше время.

Для меня было высокой честью несколько раз выступить перед студентами ешивы и довольно много с ними пообщаться. Им по 20–30 лет, учебный день с утра до поздней ночи, обед и ужин с дискуссией о главе Гемары, Мишны, Галахи, еврейских мудрецов. Нет пустых разговоров. На лекцию приходят в дорогих костюмах и обуви, белоснежных рубашках. Огромное уважение и благодарность преподавателям. У меня никогда не было таких студентов и аспирантов, и я могу только позавидовать их учителям.

Высокое трудолюбие, дисциплина и ответственность гарантия, что каким бы делом они не занялись, достигнут успеха, что их не отравит токсичная идеология, и в любых обстоятельствах они не потеряют смысл и цель жизни.

Во время Шавуота группа черных хулиганов из Нью-Йорка в очередной раз устроила погром в городке Дил в Нью-Джерси, где живут сефарды из Сирии, Алеппо. Алеппо был разрушен дотла режимом Асада, ИГИЛОм, Америкой и Россией. В новой стране адаптация прошла успешно. Бизнес бриллианты, недвижимость, текстиль, импорт, под строгим контролем общины. Браки исключительно внутри общины. Один из самых дорогих зип-кодов в стране. Особняки до 50 миллионов долларов, великолепные частные школы, синагоги, рестораны, пляжи.

Многие учатся в ешивах Лейквуда. Знают иврит, французский, арабский, английский. Они не учились в школах бизнеса, не опирались как корпорации на лоббистов, Федеральный резерв и Пентагон, не разворовали государство, как российские олигархи, начинали в Америке с нуля. Живут без Прозака и Виагры. У них опора Тора, Сидур, которые каждый знает не хуже раввина.

Когда студенты рассказывали мне о столкновениях с антисемитизмом, я не видел растерянности, страха и пессимизма. Они знают, что происходит в мире и стране. Вера, духовная сила дает им мудрость, психическое здоровье, уверенность и спокойствие.

Я не идеализирую религиозные институты. Многие политизированы, с популистской риторикой, ни уму, ни сердцу, в лучшем случае, социальные клубы. Для многих приоритет групповая изоляция, для других прозелитизм, для всех сбор денег. Многие ешивы не научат читать и писать, не готовят к реальной жизни. Серьезной проблемой стали наркотики и алкоголь, скандальное поведение.

Тем важнее пример Лейквуда, и не только для студентов. Я ашкенази, не имею религиозного образования, понимаю иудаизм по своему разуму, обойдя сто синагог, завершил поиск среди сефардов, где я не свой, и своим не стану, но чувствую себя в правильном месте, в правильное время.