Леонид Гольдин | Кому верить

В балете ни за что не спрячешься, ничего не утаишь. Все на ладони.                                                                Майя Плисецкая

Гастроли Американского балетного театра одно из важнейших событий культурной жизни Нью-Йорка. Традиционно, весенняя программа в Метрополитен-опера включает в основном знаменитые классические балеты, сохраняющиеся в репертуаре в течение многих лет. Осенняя программа в Кох театре Линкольн центра ориентирована на новаторские и обновленные постановки.
Сьюзен Джаффе, художественный директор АБТ, говорит, что театр всегда был глубоко связан с классической традицией и её непрерывным развитием. После первого представления в 1940 году компания включила широкий репертуар новых работ, новую хореографию и новые пути использования языка балета. Это требует чрезвычайной универсальности и технического мастерства артистов театра.
В осеннем сезоне представлена классика: Paquita Натальи Макаровой, Ballet Imperial Джорджа Баланчина, Birthday Offering и The Dream Фредерика Аштона. Балеты Макаровой и Аштона показали высшие достижения театра. В каждой программе присутствует современная хореография. Это не дань времени и моде, свидетельство непрерывного творческого поиска там, где достигнуто совершенство. Новаторство раздвигает границы, продлевая жизнь совершенству, не давая ему застыть и стать музейным экспонатом. Эта задача в центре художественной философии АБТ.
Сезон включал Гала-концерт – чествование Синтии Эриво, звезды балета и кино, за ее вклад в развитие исполнительского искусства, яркая балетная фантазия со сказочными сюжетами – ангелами, феями, демонами, мечтами и сновидениями. Заключительный спектакль совпал с Хэллоуином, в этот вечер был проведен показ и конкурс костюмов.
Зрители встречали восторженно каждое выступление, но критика отметила нехватку репетиций, монотонность некоторых номеров, технические ошибки: ноги в арабеске на разной высоте и еще что-то подобное; для меня, как и для большинства в зале, не имеет большого значения. Впечатление о произведении искусства мало кто составляет по рецензиям. Как говорила Плисецкая, “Самые лучшие партии танцуют душой”. Сегодня от политики до школы нет авторитетов. У зрителя критерий один – возникает или нет эмоциональный резонанс, состоялось ли переживание или пустота и равнодушие.
Я не балетный критик, и мне совершенно не интересно препарирование каждого движения и его оценка. Мне не нужно читать рецензии, чтобы понять, что хорошо, что плохо. В зале со мной всегда рядом моя спутница жизни, классическая балерина, которая провела на сцене 30 лет, и наши впечатления почти всегда совпадают. Она считает АБТ блистательным коллективом с великими хореографами и артистами. Пути к вершинам искусства, как к любви и Богу, могут и должны быть разными.
Для меня спектакль проверенного годами классического репертуара всегда великое событие. Я в искусстве ещё более консерватор, чем в политике. Лучше сто раз Бах, Бетховен, Шуберт, Брамс, Малер, двадцать раз “Лебединое”, “Жизель”, “Дон Кихот”, чем творения героев нового смелого мира постколониализма и мультикультуры.
В этом сезоне почти всё, что звучало на музыку Баха, Моцарта, Мендельсона, Чайковского, Минкуса, Глазунова, Рахманинова требовало высочайшего мастерства и было прекрасно. А на премьере Petal на монотонную, мёртвую, бесцветную, оглушающую музыку глубоко нелюбимого мной Филипа Глаcса было только ожидание – когда это окончится. Мне было интересно узнать, что хореографы Гласса любят, а балерины ненавидят. Альфред Адлер, Мишель Фуко и Теодор Адорно, супер-эксперты в вопросах о власти и доминировании, сказали бы, что Гласс даёт хореографам уникальную возможность показать свое господство над балеринами.
Но постановка Mercurial Son в хореографии Кайл Абрахам на музыку Гриши Лихтенбергера, не академического композитора, радикальная смесь ломаных ритмов и манипуляций, показала фантастическую технику, динамику, экспрессию, визуальную вакханалию красок, и оставила ошеломляющие впечатления. Важным событием сезона была премьера Trio Eleqiaque, созданная самым молодым в истории АБТ хореографом 21-летним артистом кордебалета Бради Фарраром на музыку Рахманинова. В то же время, многообещающий Ballet Imperial Баланчина, на музыку Чайковского, не был большим событием; 001, интродукция для новичков, впервые увидевших балет – главное, не испугать, показать то, что легко воспринимается, без больших переживаний и раздумий.
Классический балет, если остаётся подлинным искусством, как бы его не пытались осовременить и демократизировать, достояние элитарного искусства, высокой культуры. Как говорит и показывает Алексей Ратманский, можно обращаться к любым новаторским формам, но вначале нужно научиться танцевать: овладеть подлинным мастерством, пройти многолетнюю школу – с 6 лет до конца карьеры, работать с выдающимися хореографами и партнерами.
В Америке всего лишь 2% населения приходят на балетный спектакль хотя бы один раз в год. Средний возраст около 60 лет. За модного рэпера и Тейлор Свифт платят тысячи долларов. Сто долларов за феноменальную классику – дорого. Но, как в любой сфере жизнедеятельности, малой доли способных  создать, понять и оценить достаточно, чтобы обозначить высшие критерии, эталоны и достижения и обеспечить сохранность традиций и развитие.
Людовик, мадам Помпадур, Екатерина II, Мария-Антуанетта, Людвиг Баварский, герцогиня Германтская, князь Юсупов, Жаклин Кеннеди, принцесса Диана сидели бы в наше время в ложах и первых рядах и на классическом спектакле, и на премьерах; не берусь судить, как бы они отнеслись к гала-фандрайзингам и именам спонсоров-нуворишей на фасадах и фойе театров.
На протяжении почти всей истории цивилизации искусство хотело стать вечным, окном в мир, служить духовному обогащению и божьему замыслу. Сегодня искусство хочет стать вирусным, главное внимание здесь и теперь, много политиканства и демагогии, но ответственность, смысл и значение, стыд и совесть упразднены. Провокация, эпатаж, скандал заменили мастерство. Отсутствие таланта, школы, профессионализма – не препятствие выйти на сцену, выставиться в галерее. Пиар, продюсеры раскрутят и продадут.
От всего этого и современный балет не свободен, есть множество танцевальных ансамблей, где умеют всё, кроме балета. Но канон балета остается незыблемым. Канон держится не на моде и вкусе, а на богоданных, природных, духовных и физических возможностях человека. Классический балет – это закон и форма, напряженнейший труд, дисциплина и ответственность. Сломай их, откажись, это уже не балет. Нет красоты, магии,  яркого переживания, правильной позиции, прыжка, преодолевшего гравитацию, волшебной линии, 32 фуэте, это не балет.
Конечно, балет во многом изменился со времён Людовика ХIV и XV, Людвига Баварского и Николая I. Выросли сложность хореографии, музыкальное и художественное оформление постановок, профессиональное мастерство, технические возможности, расширились репертуар и аудитория.
Театры и дворцы эпохи Возрождения и Просвещения  не знали мастеров уровня Анны Павловой, Галины Улановой, Майи Плисецкой, Наталии Макаровой, Дианы Вишнёвой, Марго Фонтейн, Алисии Алонсо, Сильвии Гиллем. В королевских театрах блистали балерины, мужчины играли вспомогательную роль. Вацлав Нежинский, Эрик Брун, Рудольф Нуриев, Михаил Барышников, Владимир Васильев, Александр Годунов, Валерий Панов, Юрий Соловьёв, Марис Лиепа изменили представление о балете. В сценическом воплощении было достигнуто равенство и гармония отношений полов.
В Версале главными хореографами были Людовики. Новое время это Мариус Петипа, Михаил Фокин, Джордж Баланчин, Фредерик Аштон, Юрий Григорович, Леонид Якобсон, Морис Бежар, Наталья Макарова, Алексей Ратманский.
Нельзя не обратить внимание на то, что в списке гениальных мастеров балетного искусства доминируют российские имена. Но вся история российского балета полна трагических событий, когда артисты не имели возможности свободно выразить творческие стремления, были вынуждены сгибаться под гнётом самодержавного и тоталитарного контроля, или с огромным риском искать убежище за рубежами страны.
Искусство, как любое творчество, полно противоречий. Жесткие условия, контроль и диктат побуждают искать сферы, где какая-то степень независимости возможна. В царской России и в Советском Союзе были достигнуты выдающиеся успехи в балете, музыкальной классике, математике, шахматах во многом потому, что здесь развитие талантов и творчество не подчинялось так строго партийному надзору. “Красный мак”, “Светлый ручей”, “Пламя Парижа”, “Болт” официально назывались “героико-патриотический балет”; либретто, оформление сцены, пояснения и рецензии соблюдали требования и правила, но нотация танца, тело и движение артиста не определялись партийной директивой.
В нынешних условиях мастерам танца не приходится особенно беспокоиться за ограничение их творческих свобод. Культура пересмотра и отмены затронула классический балет меньше других. Но есть заметные перемены: мужчины танцуют женские роли, женщины мужские, нет расовых ограничений при выборе на роль, наряду с классической используется авангардная музыка, множество недоступных ранее сценических эффектов. Есть свободная критика и устаревшего репертуара, и стремительного новаторского продвижения, при котором, возможно, скоро некому будет танцевать Одетту и Жизель.
Но даже на заоблачных вершинах балетного мастерства главной заботой являются финансовые проблемы. Новаторскую постановку можно выпустить на сцену через месяц. Полномасштабный классический балет – это десять лет работы. 70% кассовых сборов “Лебединое озеро”, “Щелкунчик”, “Спящая красавица”, “Жизель”, “Дон Кихот”. Нужно обновление, эксперименты, приглашение звезд со всего мира. Свободный рынок, самоокупаемость утопия для классического искусства, но государственные и городские дотации не покрывают и малой доли расходов. Надежда на спонсоров, у которых свои вкусы и представления о прекрасном и вечном.  Выпрашивать деньги у олигарха не многим приятней, чем у короля или министерства культуры.
Высокое искусство живёт в обществе и не свободно от условий бытия. Но балет самое честное искусство. В литературе и публицистике, как в политике и идеологии, пределы лжи не поставлены, здесь нет границы между информацией, анализом и пропагандой. В живописи доминируют манипуляции, шарлатанство, патология, посетитель ходит как идиот по современной выставке с экспонатами в миллионы долларов, стыдиться показать отвращение – не понимаешь, значит глуп, необразован, тебе не дано, твоя проблема. В новой архитектуре стеклянная коробка в 70 этажей, обезобразившая окружение, высшее представление о прогрессе. В музыке массового спроса одичание, хаос, абсурд, эпатаж, эксплуатация эротики, дикие децибелы на вынос мозга главные выразительные средства и условия успеха.
В музыкальной классике нет иммунитета от фальши и манипуляций, обычный слушатель не отличит гения от ловкого шоумена; техника, трюки, экстравагантный облик и туалеты исполнителя нередко заменяют глубокие эстетические и интеллектуальные поиски в композициях и интерпретациях. Все это новаторство уже сегодня может заменить и перекрыть в эффектах искусственный интеллект.
В балете эмоциональная пустота, фальшь, профессиональное несовершенство немедленно обозримы и непростительны. Танцуют все, и многие ловко, а роботы еще лучше, но к балету это отношения не имеет. Полёт Нижинского, тигровая пластика Нуриева, стальная поддержка Васильева, прыжок Барышникова, умирающая Павлова, душа Улановой, руки Плисецкой, выдержка и баланс Фонтейн, драматическое мастерство Максимовой нельзя сымитировать и скопировать, уровень мастерства видит и профессиональный знаток, и обычный зритель. Никакие теории о равенстве, инклюзивности, диверсификации, репрезентации, прошлых травмах, обидах, несправедливости здесь неприемлемы. Балет – это всегда момент истины.
Одна из проблем современного мира – некому верить. Нет пророков, нет авторитетов, нет веры и идеалов. Доверяют правительству и системе правосудия 17%, средствам массовой информации 28, бизнесу 17, религиозным институтам 33, школам 27. Цифры катастрофические и позорные, и это долговременная тенденция; 50–60 лет назад доверие к важнейшим институтам было на уровне 70%. И нет ни одного общественно важного вопроса, по которому граждане сойдутся в интересах и мнениях, социальный и партийный раскол только обостряется.
На гастролях великого балетного коллектива не обманут. Здесь сцена и зал объединены высшими ценностями: красотой, творчеством, талантом и совершенством, все остальное отступает.
Сегодняшний классический балет – это оркестр на тонущем “Титанике” Западной цивилизации. Он играет до конца, безупречно каждую ноту.