Конец того, как США водили за нос

Профиль Марка Карни в The Wall Street Journal под заголовком «Канадец, который отвёл Европу от США» и разбор в The New York Times набирающей силу доктрины Бессента – это зеркальные рассказы об одном и том же структурном повороте.

Photo by Rose Butler on Unsplash + collage

Один повествует историю с точки зрения союзников, которые лихорадочно пытаются вырваться из‑под американского экономического суверенитета. Другой – с точки зрения гегемона, который наконец осознал, что десятилетиями субсидировал суверенитет всех остальных за счёт своего собственного.

Гамильтон и Клей без труда узнали бы мир, описанный в статье о Бессенте. Их ключевое прозрение заключалось в том, что республика, не контролирующая свою торговлю, кредит и промышленную базу, в итоге будет контролироваться теми, кто это делает. Десятилетиями Соединённые Штаты терпели хронические дефициты и недооценённые гарантии безопасности, пока другие использовали льготный доступ, чтобы накапливать структурные излишки. Ранний, прямолинейный упрёк Трампа в том, что Америку «обобрали» в торговле, НАТО и производстве, стал популистским выражением той же диагностики, которую Бессент теперь формализует: старая сделка завершена, и пути назад нет.

Томас Нагель писал об иллюзии «взгляда ниоткуда»: претензии говорить с нейтральной, объективной позиции, когда на самом деле человек встроен в конкретную точку зрения. Обе статьи иллюстрируют это. Доктрина Бессента откровенно американская в своём требовании суверенитета; профиль Карни маскирует столь же позиционную реакцию союзников – попытку ослабить рычаги влияния США – в языке технократической неизбежности. Каждая называет свою перспективу объективной; каждая просто позиционирует себя в перестройке.

Меткая реплика Джейми Даймона раскрывает пределы видения Карни о средних державах: когда Карни говорит о том, что средние державы «собираются вместе», это фантазия; они уже пробовали – это называется Европа, и она по‑прежнему опирается на американскую жёсткую силу и глубину рынка.

Сам Карни выдал противоречие, когда заявил в Экономическом клубе Нью‑Йорка, что сильная, суверенная Канада может помочь «сделать Америку снова великой». Эта формулировка неявно признаёт посылку Бессента: суверенные нации – более сильные партнёры, когда перестают ездить задаром, восстанавливают внутренние мощности и ведут переговоры из ясных национальных интересов. Но она также прямо бросает вызов тезису Journal.

Если суверенная Канада может помочь сделать Америку снова великой, то будущее Запада – не евроцентричный побег от Соединённых Штатов, а более жёсткий, честный пакт между нациями, уважающими себя. Чем скорее Запад примет, что экономический суверенитет нужно распределять, а не отдавать на аутсорсинг, тем лучше.

Настоящий выбор сейчас – не между Трампом и Карни, а между Западом, который принимает свои формы экономического суверенитета, открыто признавая свои позиции, и постамериканским порядком, управляемым элитами, которые притворяются, будто говорят ниоткуда, тихо защищая порядок, который так хорошо им послужил.

Да, мы вступили в новую эру. Конец того, как США водили за нос.

Источник

Перевод: Natalya Plyusnina-Ostrovskaya