Клетки HeLa до сих пор используют ученые по всему миру. Благодаря им мы имеем вакцину от полиомелита и некоторые препараты для лечения рака.
Photo by Julia Koblitz on Unsplash
Генриетта Лакс помогла совершить переворот в мировой медицине и биологии и даже не узнала об этом. Она умерла еще в 1951 году, однако часть ее тела до сих пор продолжает служить науке.
Ей было 30 лет, когда однажды она заметила странные выделения на нижнем белье. Мать пятерых детей обратилась в больницу, где у нее нашли рак.
В феврале 1951 года у 30-летней Генриетты Лакс взяли кусочек опухоли шейки матки. Он попал в лабораторию Джорджа Гая в госпитале Джонса Хопкинса, где годами пытались выращивать человеческие клетки вне организма, но все культуры погибали через несколько делений. Клетки Генриетты не погибли.
Они делились каждые сутки и делятся до сих пор. Сама Генриетта умерла в октябре того же года, через восемь месяцев после постановки диагноза. А в день ее смерти Гай объявил о начале новой эпохи в медицинских исследованиях.
Клетки назывались HeLa – так, по начальным буквам имени пациентки, подписала пробирку с образцами ткани лаборантка доктора Гая Мэри Кубичек.
Генриетта так и не узнала о судьбе своих клеток. Да и ее потомки узнали о бессметрии клеток Лакс лишь спустя десятилетия.
Дело в том, что Генриетта была афроамериканкой. В те годы в США для таких пациентов существовали специальные отделения. Зачастую оттуда брали биоматериалы, не спрашивая разрешения и просто предлагая подписать согласие на медицинские манипуляции.
Почему именно ее клетки оказались бессмертными, поняли уже в наше время, когда полностью прочитали их геном.
В ДНК опухоли встроился вирус папилломы человека 18-го типа, причем неудачно для организма: оказался нарушен вирусный ген, который в норме регулирует работу двух других вирусных генов. Именно эти два гена выключают белок p53 и белок ретинобластомы – два важнейших тормоза клеточного деления. Заодно встройка активировала соседний ген роста.
Кроме того, в клетках постоянно работает фермент теломераза, который восстанавливает концы хромосом и снимает ограничение на количество делений.
Таким образом, в этих клетках одновременно сошлись ключевые свойства, характерные для раковой клетки.
Первое большое применение клеток к раку отношения не имело. В 1953 году выяснили, что в HeLa хорошо размножается вирус полиомиелита.
К тому времени вирусолог Джонас Солк уже создал вакцину от полиомелита. Однако ее нужно было испытать на безопасность и эффективность. Проверить кровь сотен тысяч привитых детей можно было только с помощью живых человеческих клеток. Тогда в Институте Таскиги развернули массовое производство.
Оттуда пробирки с HeLa рассылали по лабораториям страны. Полиомиелитную вакцину проверили с помощью клеток женщины, которая к тому моменту была мертва уже два года.
Дальше HeLa стала тем, что биологи называют стандартным объектом – клеточной линией, на которой отрабатывают методы. На ней научились замораживать человеческие клетки и размораживать их живыми – без этого не было бы ни клеточных банков, ни пересылки культур по почте. На ней впервые вырастили колонию из одной-единственной клетки млекопитающего.
Отсюда развивались и вирусология, и токсикология, и вообще привычка проверять любое новое вещество сначала на культуре клеток.
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.
