Европа: точка невозврата

К концу Первой мировой войны чуткие люди уловили наступление кризиса мира, в котором жили. Мандельштам зарифмовал: «B ком сердце есть, тот должен слышать, время, //Как твой корабль ко дну идет». Николай Бердяев опубликовал статью «Конец Европы». Наиболее важным продуктом апокалиптических размышлений той поры стала книга Освальда Шпенглера «Закат Европы». За сто лет после обнародования, соображения Шпенглера только прибавили в своей актуальности.

Европа: точка невозврата

История представляется Шпенглеру процессом рождения, расцвета и умирания не зависимых друг от друга культур: египетской, эллинской, индийской, европейской – всего их у него восемь. Шпенглер не назвал среди других еврейскую культуру, хотя наверняка знал о существовании такой книги, как Библия. Отжившая культура, по Шпенглеру, вырождается в цивилизацию. Время жизни такого цикла близко к тысячелетию.

Схему истории Шпенглера приняли и трактовали многие современные ему мыслители. Бердяев писал: «Всякая культура неизбежно переходит в цивилизацию. Цивилизация есть судьба, рок культуры. Цивилизация же заканчивается смертью, она есть уже начало смерти, истощение творческих сил культуры… Философия, искусство существуют лишь в культуре, в цивилизации они невозможны и не нужны».

Культура – это, в формулировке Фёдора Степуна: «могущественное творчество созревающей души, – рождение мифа, как выражения нового богочувствования, – расцвет высокого искусства… имманентное действие государственной идеи среди группы народов, объединенных единообразным мирочувствованием и единством жизненного стиля». Противоположность культуры – цивилизацию – Степун определяет так: «Умирание созидающих энергий в душе; проблематизм мирочувствования; замена вопросов религиозного и метафизического характера вопросами этики и жизненной практики. В искусстве – … быстрая смена чужих входящих в моду стилей, роскошь, привычка и спорт. В политике – превращение народных организмов в практически заинтересованные массы… Цивилизация представляет собой, таким образом, неизбежную форму смерти каждой изжившей себя культуры». Шпенглер предсказал умирание современной ему европейской культуры: «Высочайшие достижения Бетховенской мелодики и гармонии покажутся будущим культурам идиотическим карканьем странных инструментов. Скорее, чем успеют истлеть полотна Рембрандта и Тициана, переведутся те последние души, для которых эти полотна будут чем-то большим, чем цветными лоскутами. Кто понимает сейчас греческую лирику? Кто знает, кто чувствует – что она значила для людей античного мира?» Его прогноз: «Мы будем умирать сознательно, сопровождая каждую стадию своего разложения острым взором опытного врача». Или, в формулировке Степуна: «Европе осталось одно – смерть; в Европе возможна только цивилизация и не возможна культура».

Истекший век протёк по предсказанному Шпенглером пути. На глазах умирала культура Европы. Покинули мир последние выдающиеся композиторы Прокофьев, Шостакович, великие художники Шагал, Пикассо, Дали. Ещё лет сорок назад обсуждались мысли знаменитых философов и писателей, к их мнению прислушивались. Сегодня я не могу назвать ни одного деятеля западной культуры, который был бы авторитетом для человечества.

В то же время достигла расцвета цивилизация, как её определял Степун – «роскошь, привычка и спорт». Комфортность сегодняшней западной жизни не знает ничего подобного в истории.

И, однако, в красочном изложении того же Степуна: «Для Шпенглера цивилизация – лицо, но не лицо жизни; а живое лицо смерти». То, что западная цивилизация умирает, констатируют современные демографы. Сегодня у европейских женщин, в среднем, по 1,4 ребёнка при необходимых 2,1 для воспроизводства. Если 50 лет назад средний возраст европейцев был меньше 24 лет, то сейчас он больше сорока. Как считают демографы, пройдена точка невозврата. Такое падение уже не остановить. На смену угасающим народам приходят мусульмане, переселяющиеся из Африки и Азии. Если заселение гибнувшей Римской империи переселенцами-варварами заняло около трёх столетий, то население нынешней Европы поменяет свою идентичность за одно.

Современный социолог Давид Голдман, объясняя, «как гибнут цивилизации» (это и название его книги) предлагает несколько полуироничных «универсальных законов Шпенглера» – кого же ещё? Один из этих законов: «Мелкие цивилизации исчезают по многим причинам, но великие цивилизации умирают только тогда, когда они больше не хотят жить».

Бердяев объяснял неизбежность потери воли к жизни старой Европой так: душа Европы, по мнению философа, выражена Гёте в образе Фауста. «Фауст в пути своем переходит от религиозной культуры к безрелигиозной цивилизации. Фаустовская душа с ее бесконечными стремлениями, с раскрывающейся перед ней далью, есть душа христианского периода истории… Судьба Европы – христианская судьба». И эта судьба заканчивается. Континент потерял религиозность. Во многих её странах лишь 10-15% граждан религиозны.

Социолог Мэри Эберштадт в своей книге «Как Запад потерял Бога: новая теория секуляризации» связывает демографическое угасание Европы с потерей ею религиозности. «Разрушение семьи питает крушение религии» – говорит она. В свою очередь, «сексуальная революция 1960-х и последующих лет расколола семейные союзы» – например, «по последним отчётам почти половина скандинавов живут в семьях, состоящих из одного человека». Оценка безрадостная – религиозность в Европе пропадает из-за крушения института брака, а брак, в свою очередь, переживает кризис из-за потери гражданами религиозности. Неразрушимый порочный круг.

Цифры и факты о мусульманской демографии

На фоне всего этого пессимизма находится одна культура, не вмещаемая и благоразумно не включённая Шпенглером в его теорию «заката», и один «народ, живущий отдельно и среди народов не числящийся», как сказал в Торе (Числа 23:9) о евреях пророк Билам. «Вы – одни из нас», – уговаривал евреев в недавней дискуссии посол Дании в Израиле, приглашая Израиль разделить с Европой процесс капитуляции перед мусульманами и угасание.

Но в эссе «Израиль пересёк точку невозврата – в верном направлении» Д.Голдман рисует картину, полностью противоположную тому, что мы видим в Европе. Он пишет: «Левые, особенно израильские левые, считают, что время для страны истекает, и вводят себя в состояние истерики против Израиля. Демографическая бомба, которая волнует левых, и недавно помянутая, в частности Джоном Керри – это не относительный рост арабского населения. Она работает в ином направлении. Эта бомба – рост еврейского населения. Израиль трансформируется при этом в наиболее религиозную страну в Западном мире… 57% израильтян принадлежат в большей или меньшей степени к ортодоксальному иудаизму… Это израильское большинство к тому же быстро разрастается… Почти половина израильских армейских офицеров принадлежат к религиозным сионистам… Ультраортодоксы постепенно присоединяются к работающим, а не проводят всю жизнь в иешивах».

Сравнивая демографические тенденции Израиля с европейскими, Голдман замечает: «Это анти-интуитивно – Израиль плывёт против секулярного течения, становясь более религиозным, в то время, когда остальной современный мир становится более секулярным… Израиль выделяется в современном мире, имея в среднем по три ребёнка на женщину (ближайшие к нему США – 1,9 ребёнка на женщину). Это не только разряжает «демографическую бомбу», о которой столько говорят. Это меняет характер страны». Голдман привлекает для объяснения происходящему в Израиле те же выводы Эберштадт: «Процесс идёт в обе стороны: наши дети приводят нас к вере».

Такое объяснение само требует объяснения. Почему в европейской культуре и в тех, что уже исчезли, имел место переход, словами Бердяева, «от религиозной культуры к безрелигиозной цивилизации» и связанное с этим демографическое угасание, а у израильских евреев, на значительно большем, чем у других временном промежутке, на наших глазах происходит возрождение? Логически понять это невозможно, не сравнивая сами религии, питающие эти разные культуры.

История мира и есть такое сравнение. Закат Европы, предсказанный Шпенглером, и расцвет Израиля, предсказанный ТАНАХом, указывают – которая из мировых религий является религией жизни. Приближается подведение итогов.

Предчувствие этих итогов делает понятными жгучую неприязнь основной массы европейской общественности, смирившейся со своим неизбежным исчезновением, к Израилю, избегающему пути угасающей цивилизации, и произраильские сантименты последних защитников европейского наследия, таких, как голландский политик Герт Вилдерс, видящих в Израиле свет надежды.

Борис Гулько, Нью-Джерси
newswe.com

* * *

Мемуары Бориса Гулько

ПУТЕШЕСТВИЕ С ПЕРЕСАДКАМИ

Три книги воспоминаний.

397 страниц, включая фотографии.

Очерки о чемпионах мира от Ботвинника до Каспарова и о других великих шахматистах. $26, включая пересылку по США и Канаде.

Мир еврея. Избранные эссе с начала тысячелетия до 2012 года. 269 страниц. 20 долларов, включая пересылку по США и Канаде.

Заказать книгу можно у автора: gmgulko@gmail.com

Книга продаётся также на Amazon и Amazon Europe

 

ВАМ ПОНРАВИЛСЯ МАТЕРИАЛ? ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШУ EMAIL-РАССЫЛКУ:

Мы будем присылать вам на email дайджест самых интересных материалов нашего сайта.