Елена Пригова | Плач с ножом: речь Масуда Пезешкиана на Генассамблее ООН

14 минут потока бессовестного сознания иранского президента на трибуне трехбуквенной помойки на ее 81-й Генеральной ассамблее в Нью-Йорке…

Иллюстрация: скриншот из видео

Есть жанр, который на Востоке оттачивали лучше, чем оружие: плач с ножом за спиной. Человек выходит к миру, поднимает фотографию ребёнка и говорит голосом сироты. Зал обязан снять шляпу. Если шляпу не сняли, зал объявляют соучастником. Так устроена иранская дипломатия на трибуне ООН. Нет, это не спор о фактах, а захват права на слёзы: плачьте с нами, плачьте, как мы и громче нас.

23 сентября 2026 года Масуд Пезешкиан произнёс речь, в которой Иран предстал нацией, двести лет ни на кого не нападавшей, народом, который только защищается, государством, которое хочет мира, энергии и человеческого достоинства. Всё это было сказано красиво. Красота здесь – не украшение, а метод. Она нужна, чтобы зал смотрел на школьный двор в Минабе и не смотрел на остальную биографию режима.

Биография начинается не с бомбы, упавшей на спортзал – она начинается с лозунга, который в Тегеране произносят не маргиналы, а государство: «Смерть Америке». Это не граффити – официальная мелодия революции. Страна, которая сорок семь лет учит детей желать смерти другой стране, потом искренне обижается, когда эту другую страну называют врагом. Обида ведь тоже ремесло.

В ноябре 1979 года, ещё до всех санкций, которые потом станут вечной жалобой, революционные студенты захватили посольство Соединённых Штатов в Тегеране и держали американцев 444 дня. И это в анамнезе болезни под названием «ненависть к США» прописано не «ответом на агрессию». Санкции Картера появились не потому, что Америка внезапно возненавидела персидскую цивилизацию, а потому что дипломатов сделали заложниками. Позже Тегеран выучит другой язык и станет говорить, что всё началось с несправедливости Запада, выбросив факт: сначала захват, потом эмбарго.

Потом была создана Ираном сеть. «Хезболла» в Ливане – не стихийный гнев бедных шиитов, а проект Корпуса стражей исламской революции. К слову, сегодня, 23 сентября, в Иране иранское информагентство Tasnim и командование Сухопутных войск КСИР подтвердили гибель бригадного генерала Хусейна Зарифи. Он занимал пост командующего оперативным штабом «Мученик Саджад» в городе Сараван. Какое название пророческое. И да, его «отправили к гуриям» не американцы с израильтянами…

А мы продолжаем освежать память фактами. Бейрут 1983-го, казармы американских морпехов не «региональная случайность». ХАМАС и «Исламский джихад» десятилетиями получали из Ирана деньги, обучение, ракеты и политическое благословение. Хуситы в Йемене стреляли по судам в Красном море не потому, что прочитали в Коране главу о логистике. Им поставляли технологии, которые превращают береговое ополчение в угрозу мировому судоходству.

Всё это в речи Пезешкиана растворилось в слове «сопротивление». Им можно назвать и человека, которого гонят из дома, и державу, которая держит чужие войны на зарплате.

Почти полвека Тегеран спонсировал удары по Израилю чужими руками – не всегда своими самолётами – чаще подрядчиками. Логика простая и старая: война без объявления, но кровь без ответственности, лозунг без адреса. Иран «не видит соседей соперниками» и хочет только безопасности, которая в этой грамматике означает право вооружать тех, кто обещает уничтожение Израиля.

С 2022 года эта грамматика дошла до Европы. Иранские «шахеды» стали частью войны Z против Украины. Сначала готовые машины, потом чертежи, потом завод, потом встречный поток технологий и разведданных. Пока в Нью-Йорке произносили фразу о том, что война не должна стать наследством детей, машины иранской конструкции уже давно уничтожали украинские дома, электростанции, жизни…

Ядерная глава в речи звучала как врачебное предписание – «Никакого оружия – никаких ограничений на мирный атом». Сироп с горечью. Мирный атом не требует многолетнего прятанья архивов, обогащения в горных пещерах, строительства объектов, которые потом объявляют «неотъемлемым правом». Инспекторам предлагают верить в теологию там, где обычные государства предъявляют доступ. А когда доступ дают выборочно, снова звучит хор о двойных стандартах. Двойной стандарт и впрямь есть. Только не единственный. Один режим десятилетиями угрожает стереть соседа и параллельно собирает бомбы. Другому ставят в вину, что он в это не верит.

О казнях своих граждан Пезешкиан промолчал «красноречиво». Режим, который на международной сцене рыдает над чужими детьми, дома вешает своих за протест, за отказ от хиджаба, за песню, за «вражду против Бога», за желание жить в стране, а не в казарме идеологии. Свободный Иран в этой речи не предусмотрен. Предусмотрен только Иран как жертва и Иран как крепость. Третьего нельзя, потому что третье – это гражданское общество.

Поэтому речь на трибуне ООН была не ложью каждого отдельного предложения. Она была ложью композиции. Лозунг смерти Америке просто не упомянули, а «оборону» оставили. Экспорт войны вырезали – Ормуз оставили как рану, но как рычаг убрали. Палестину назначили совестью мира. Индустрию «оси сопротивления» вырезали. Призыв к доверию оставили. Причину, по которой доверия нет, вырезали…

И вот здесь появляются те, «кто с ними заодно». Не обязательно агенты. Достаточно хора. Люди, которые повторяют слова «геноцид», «колониализм», «сопротивление», не задавая единственного взрослого вопроса: кто платит, кто учит стрелять, кто выигрывает от вечного пожара. Дипломатия сочувствия без памяти вовсе не гуманизм. Определение дайте сами.

В эту неделю у пьесы появился прозаический эпилог. В пятницу, 18 сентября 2026 года, Дональд Трамп подписал закон H.R. 5334 – Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026. Закон назван в честь покойного сенатора Линдси Грэма. Он расширяет санкции и тарифный режим против роZии и продлевает до 2031 года Iran Sanctions Act – давление на энергетику и военно-промышленную машину Тегерана. ООН же боится больше бомб перевод морального театра обратно в последствия.

Можно спорить о сути санкции. Нельзя делать вид, будто их предмет выдумали вчера из каприза. Предмет – государство, которое почти полвека кормило чужие войны, кричало смерть чужой стране, ставило на исламистские режимы и движения, продавало дроны империи, напавшей на Украину, прятало ядерную двусмысленность под рясой права и казнило тех, кто хотел другого Ирана. А потом вышло к миру с фотографией ребёнка и спросило, почему ему не верят.

Верят. Просто не тому, что сказано, а тому, что вычеркнуто. Ложь такого сорта опасна – она спотыкается о факты, ходит в трауре и требует, чтобы факт тоже снял шляпу.