Елена Пригова | Гарвард: от пуританского основания к новой догме

Как университет, созданный для защиты христианского знания, пришёл к публичному чтению Корана и выборочной «инклюзивности», превращая плющ Лиги в удавку для собственного интеллектуального наследия.

Photo by Xiangkun ZHU on Unsplash

В 1636 году пуритане Массачусетского залива, едва обустроив дома и молельни, основали колледж. Не ради наук вообще, а из страха оставить церквям неграмотное духовенство. Правила 1646 года звучали без обиняков: главная цель жизни и учёбы студента – «познать Бога и Иисуса Христа, что есть жизнь вечная», и положить Христа «в основание всякого здравого знания». Девиз долгое время читался ясно: Veritas Christo et Ecclesiae – Истина ради Христа и Церкви. Три книги на печати – две открытые, одна закрытая – напоминали о пределах человеческого разума и необходимости Откровения.

Четыре столетия спустя, в мае 2026 года, на бакалавриате того же университета студентка Сухейла Мухтар в хиджабе читает суру из Корана. Зал слушает, камеры снимают, видео разлетается. Девушки в куфиях и хиджабах чувствуют себя в своей тарелке среди тех, кого когда-то называли полезными идиотами – людей, которые с упоением разрушают фундамент, на котором стоят, и искренне полагают, что занимаются прогрессом.

Секуляризация шла не революцией, а медленным растворением. В 1805 году ортодоксальные кальвинисты проиграли битву за кафедру Холлиса: профессором богословия стал унитарианин Генри Уэр. Ортодоксы основали Андоверскую семинарию. Сам Гарвард в 1816 году открыл Divinity School – формально несектантскую, фактически унитарианскую. Религия ещё присутствовала, но уже в либеральной, размытой версии.

Решающий удар нанёс Чарльз Уильям Элиот – президент с 1869 по 1909 год. Сорок лет правления человека, который верил в свободу выбора и открытый ум. Он ввёл систему элективов, уничтожив жёсткий классический план с обязательным религиозным ядром. В 1886 году после долгой борьбы отменили обязательные утренние молитвы. Когда в 1873 году часовню закрыли на ремонт и службы временно прекратились, Элиот с удовлетворением отметил: «никаких вредных последствий для порядка и дисциплины». Религия стала опцией. «Университет не может быть построен на секте», – говорил он. Он имел в виду, что христианская секта слишком узка. Он не предполагал, что на её место придёт другая – куда более требовательная к покорности и куда менее терпимая к конкурентам.

Ирония истории особенно ярка, если вспомнить, кто строил науку, которой так гордится человечество и современный Гарвард не исключение. Исаак Ньютон – законы движения, всемирное тяготение, математический анализ – писал по теологии больше, чем по физике, и видел в законах природы «совет и господство разумного и могущественного Существа». Иоганн Кеплер, открывший законы движения планет, был набожным лютеранином и считал свою работу служением Творцу. Майкл Фарадей, отец электромагнетизма и электротехники, говорил, что «книга природы написана перстом Божьим». Джеймс Клерк Максвелл, создатель современной электродинамики, был глубоко верующим. Грегор Мендель, основатель генетики, – августинский монах. Луи Пастер, создатель микробиологии и теории заразных болезней, оставался убеждённым католиком. О еврейских великих учёных мы даже не начинали.

Эти люди не отделяли веру от разума. Они считали, что исследование мира – способ прославить его Создателя. Сегодняшний Гарвард предпочитает делать вид, что наука родилась из чистого атеизма и толерантности.

Теперь о привилегиях. Университет, который сто лет вычищал христианство из учебного процесса во имя нейтральности, сегодня создаёт постоянные молельные комнаты специально для мусульман (musallah в Smith Campus Center, 2025). Работают рабочие группы по борьбе с антимусульманскими, арабскими и палестинскими предубеждениями. Расширяют курсы по исламским и палестинским исследованиям. Финансируют «чувство принадлежности». На торжественной церемонии выпуска публично читают Коран – текст, который прямо объявляет предыдущие откровения преодолёнными и требует единственно верного пути.

Почему именно ислам? Потому что в нынешней иерархии уязвимостей он занимает удобное место: одновременно «угнетённый» и достаточно агрессивный, чтобы администрация боялась обвинений в исламофобии больше, чем обвинений в чём угодно другом. Постколониальная риторика, DEI-логика и страх перед радикальными активистами делают своё дело. Еврейские студенты после 7 октября 2023 года сообщали о враждебной среде, давлении скрывать идентичность, селективном применении правил. Университет реагировал вяло, пока не грянули иски и федеральные расследования. Для одних – особые пространства, рабочие группы и публичные чтения. Для других – требование убрать менору на ночь, чтобы её не разгромили, и лекции о том, что их история – «обман».

Собственные правила Гарварда о недискриминации, свободном выражении мнений, нейтральности кампуса нарушаются избирательно. Протесты одной направленности получают снисхождение, другой – жёсткую реакцию. Речь, которая «травмирует» определённые группы, пресекается. Речь, которая травмирует другие, объявляется необходимой частью «сложного диалога». Университет, созданный, чтобы не оставить церкви безграмотных пастырей, теперь охотно предоставляет сцену тем, кто считает предыдущих пастырей и их книги заблуждением.

Плющ Лиги когда-то означал преемственность, учёность, аскетизм ума. Сегодня этот плющ всё больше напоминает удавку. Она медленно затягивается вокруг того, что ещё недавно называлось образованием: способности различать, сравнивать, держать дистанцию, не падать ниц перед последней модной истиной. Университет, который когда-то требовал класть Христа в основание знания, теперь склоняет голову перед текстом, отвергающим саму возможность равноправия религий. И делает это под аплодисменты тех, кто называет это инклюзивностью.

Куда дальше. Можно сделать определённые чтения обязательными. Можно ввести квоты на «правильные» тексты. Можно объявить, что старые корни – это насилие, а новая покорность – освобождение. Можно продолжать удивляться, почему выпускники такого университета всё хуже умеют мыслить самостоятельно и всё лучше – повторять нужные формулы в их избирательных формулировках.

Основатели в своих могилах, вероятно, уже не переворачиваются. Они просто смотрят. И, возможно, с тихим пуританским удовлетворением отмечают: пророчество о «неграмотном духовенстве» сбылось. Только духовенство теперь другое. А грамотность стала политически обоснованной. И чего ожидать от университета, чей профессорский состав радостно выходит на протесты с флагами Палестины, забывая о том, чем была эта территория до 135 года – до переименования римским императором Адрианом. Это он после восстания Бар-Кохбы, чтобы стереть память о связи этой земли с еврейским народом, назвал регион в честь давних врагов евреев – филистимлян. Это он пытался уничтожить в корне то, что было Иудеей.

Сегодня и новые «адрианы» в гарвардских мантиях в который раз переписывают историю. Вот только рукописи не горят, а герб Гарварда – щит с тремя книгами, на которых по слогам написано Veritas, Истина. В XXI веке сама истина уже переписывается.