Елена Пригова | Америка на пороге нового цикла радикализации

От «мамданизации» Нью‑Йорка до предупреждений Марко Рубио: почему история Чили 1973 года снова звучит как тревожный сигнал.

Они празднуют. Зохран Мамдани и его демократические социалисты берут один праймериз за другим в Нью‑Йорке – Лэндер, Вальдес, Шевалье. «Старая политика, которая привела нас к кризису, не выведет нас из него», – звучит с победной трибуны. Лозунги знакомы до боли: доступность жилья, «справедливость», борьба с миллиардерами, «геноцид» в Газе, упразднение ICE.

Такие же обещания звучат по всей Америке, особенно в её «голубых анклавах», которые неотвратимо «мамданизируются». Это не революция в стиле Октября 1917‑го, а постепенная, избирательная перестройка языка и приоритетов – через праймеризы, городские советы, локальные бюджеты.

Достаточно вспомнить Кубу, откуда выехали родители Марко Рубио, Венесуэлу и другие страны, осчастливленные социалистической уравниловкой. И всё же параллель с Чили Сальвадора Альенде напрашивается сама собой – как предупреждение о механике поляризации.

Марко Рубио 16 июля 2026 года на Министерской встрече по возрождению политического терроризма назвал это «слепым пятном» западной доктрины безопасности. Он напомнил, что в 1970–1980‑х годах на долю крайне левых приходилось до 93 % террористических атак на Западе. Weather Underground бомбили Пентагон и Капитолий, «Красные бригады» убивали Альдо Моро, RAF терроризировала Германию, «Сияющий путь» резал перуанских крестьян. Это было не маргинальное явление, а доминирующая форма политического насилия до того, как фокус сместился на исламистский терроризм после 11 сентября.

Рубио говорит прямо: когда левое насилие оправдывают как «излишек идеализма», когда «в основном мирные» протесты сжигают города, а власти отказываются преследовать виновных – это не прогресс. Это предпосылка следующего витка. Первая поправка всё спишет?

Он не призывает к хунте. Он призывает к коалиции против транснациональных сетей левого экстремизма – разведке, финансам, координации. Но сама тональность речи тревожит. Она звучит как диагноз: общество, которое слишком долго закрывало глаза на одну сторону спектра, рискует получить жёсткий ответ. Именно здесь историческая параллель с Чили 1973 года становится рабочим инструментом анализа.

В 1970 году Сальвадор Альенде пришёл к власти легитимно, через выборы. Коалиция «Народное единство» – социалисты, коммунисты, радикалы – обещала «власть народу», национализацию меди, банков, латифундий, контроль цен, повышение зарплат. Лозунги были благородны: конец эксплуатации, социальная справедливость.

Три года спустя страна получила гиперинфляцию за 600%, пустые полки, всеобщие забастовки, вооружённые группы внутри собственной коалиции, которые Альенде уже не контролировал. Экономика рухнула не только от «империалистических происков», хотя ЦРУ действительно тратило миллионы на оппозицию и забастовку дальнобойщиков. Главной причиной стал внутренний механизм: жёсткое госрегулирование убило стимулы, национализация породила неэффективность и коррупцию, популистская раздача денег разогнала инфляцию. Страна стояла на пороге коллапса.

А потом случилось 11 сентября 1973 года – армия под командованием Аугусто Пиночета взяла власть. Бомбардировка Ла‑Монеды, гибель Альенде. Дальше – репрессии: тысячи убитых и «исчезнувших», десятки тысяч арестов и пыток, запрет партий, цензура. Левое движение было разгромлено физически.

Но история Чили не закончилась на крови. «Чикагские мальчики» – ученики Милтона Фридмана – провели радикальную либерализацию: приватизация, открытость рынку, дерегулирование. К концу 1980‑х в стране был устойчивый рост и снижение бедности. «Чилийское чудо» стало одним из редких успешных примеров рыночных реформ в Латинской Америке. В 1988 году Пиночет проиграл плебисцит, а в 1990‑м страна вернулась к демократии без новой гражданской войны.

Альенде вёл страну к тоталитаризму по кубинскому образцу. Экономический и социальный коллапс сделал переворот неизбежным. Хунта, несмотря на преступления, остановила хаос и заложила основу будущего процветания.

К чему этот экскурс? Сегодня США уже находятся в той стадии гражданской войны, которая пока не стала горячей. Всё сказанное Рубио заставляет задуматься, но история, как оказалось, ничему не учит.

Рубио проговаривает ту же логику, только в американских реалиях 2026 года. Когда левое насилие оправдывают идеологически, когда беспорядки 2020 года становятся нормой, а антикапиталистическая риторика превращается в политику на уровне городов и штатов – это не безобидный прогрессивизм, а механизм, который уже работал. В Чили он привёл к коллапсу и авторитарному ответу. В Америке, говорит Рубио, ещё есть шанс остановить его до того, как найдётся «своя хунта» – не обязательно военная, а любая сила, которая решит, что демократические институты больше не справляются.

Параллели с «мамданизацией» не отпускают. Мамдани приходит через выборы с левацкой повесткой: заморозка ренты, «Medicare для всех», критика Израиля, борьба с «тёмными деньгами». Но механизм тот же: лозунги «справедливости», антирыночные меры, контроль аренды, который снижает предложение жилья, поляризация по внешней политике – Газа как новый «геноцид».

Когда умеренность объявляется соучастием в угнетении, когда «вменяемость» становится ругательством, пространство для компромисса сжимается. Именно тогда, как показывает история, находится сила, которая «наводит порядок». Часто – с большой кровью.

Чили учит не тому, что «левые всегда приводят к Пиночету». Она учит, что крайности рождают крайности. Левый популизм с тоталитарными замашками провоцирует ответ. Авторитарный ответ, даже если он «спасительный» в краткосрочной перспективе, оставляет шрамы на десятилетия. Лучший выход – не допускать первых крайностей.

Америка 2026 года не Чили 1973‑го. У нас есть Конституция, разделение властей, регулярные выборы, сильное гражданское общество, традиции федерализма и верховенства права. Военный переворот здесь был бы концом республики. Но инструменты сопротивления «мамданизации» те же: праймеризы, выборы, разъяснение фактов о том, куда ведут контроль аренды, дефинансирование полиции, открытие границ без правил, антирыночная риторика.

Рубио прав в главном: нельзя закрывать глаза на одну сторону спектра, называя это «вменяемостью». Когда левое насилие становится «понятным», а правый ответ – «неизбежным», история уже написала сценарий. Чили заплатила кровью за то, что не остановила процесс раньше. Америка ещё может выбрать другой путь – через институты, аргументы, экономическую реальность, а не через лозунги.