Каждый год и вот уже столько лет мое сердце замирает на отметке календаря 29 сентября.
Screenshot
Нет, жизнь не останавливается – она остановилась для очень многих в тот осенний день 41-го, когда, законопослушные и исполняющие предписания граждане, в чьих жилах текла кровь древнего народа-страдальца, выполнили то, что от них требовали: «Жиды г. Киева и окрестностей. В понедельник 29 сентября к семи часам утра вам надлежит явиться с вещами, документами и теплой одеждой на Дорогожицкую улицу, – возле Еврейского кладбища. За неявку – смертная казнь».
Это потом узнали, что смертная казнь была заложена в каждом слове этого призыва. И, может, если бы не пришли… Нет, не может – нет машины времени, способной открутить все назад и переиграть судьбу…
Как это все бесконечно страшно до спазмов, до внутренней истерики, отбивающей свою беспощадную чечетку – за что?.. Во мне эта рана не заживает никогда – она меня будет преследовать всю жизнь, а потом, как генетический код передаваться по наследству моим детям и внукам, и детям их детей.
А как иначе? В том страшном месте проросли деревьями почти пять десятков моих родных, которые не захотели, не смогли, да уже навечно по какой причине, остались в Киеве к моменту прихода в мой родной город немцев 19 сентября 1941-го. Это папина родня, о которой он вспоминал и собирал по крупицам память о них, когда ещё в начале 90-х, Илья Левитас писал свою книгу и находил по крупицам имена погибших в том страшном месте… Я тоже с Левитасом собирала эти крупицы…
И я помню, как невыносимо было уже в те же 90-е ездить на работу в огромный несуразный «карандаш» – новый телецентр, построенный на костях человеческих – черная дыра и дышать трудно.
Папиной маме, моей бабушке, повезло и она смогла уехать из Киева фактически в последние оставшиеся дни до входа немцев, да и все ее трое сыновей и дочь уже были на фронте. Повезло… Дядя пропал без вести в октябре 41-го и никто так и не узнал ничего о его судьбе – война, но не у Ямы. Судьба…
А Яр ненасытный все пил и пил кровь человеческую. И земля долго дышала, напитанная последними криками и вздохами тех, кого ряд за рядом выстраивали перед тем, как униженных и обреченных отправить в вечность.
И тела еврейские потом смешались с телами ромов, а потом украинцы заполнили этот страшный ров, и военнопленные разных национальностей и вероисповеданий, и многие, о которых мы не знаем, как и точно не знаем, сколько там людей навечно осталось – цифры от 150 до 200 тысяч. И эта погрешность в пятьдесят тысяч уже стала статистикой, за которой чьи-то родные, закончившие свой земной путь в том зловещем месте. Щемит…
Место изменилось очень за последние годы и какие-то люди все претендуют на право обладания памятью и куском земли, который уже стал золотым предметом торга. И все никак не угомонятся. И только мертвым не понять всей этой земной суеты.
Это место стало символом ужаса, боли и бездонной скорби, напоминанием о том, до какой пропасти может дойти человеческая жестокость, подпитываемая ненавистью и идеологией.
И опять страшные параллели с тем, что было в конце сентября 1941 года в киевских ярах, и с тем уничтожением Киева, которое сегодня роZия совершает на глазах всего мира в Киеве, в других городах Украины… Zло всегда имеет плоть и имена.
Но в страшном сентябре 2026 года мы ещё слышим осенний плач 1941-го во рвах Бабьего Яра. Здесь, где земля шепчет имена убитых, разверзлась бездна человеческой скорби. Плачу…
Консервативный журналист, общественный деятель. Ведущая ТВ клуба Континент, автор программы «Свободный полет» на радио FreedomFM, колумнист интернет-издания Континент
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.
