Эдуард ТОПОЛЬ | Подстава, или как в России делаются теракты – 2

Главы из книги «Кремль уголовный. 57 кремлевских убийств».

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram.

КНИГА ИЩЕТ ИЗДАТЕЛЯ

Продолжение. Начало Эдуард ТОПОЛЬ | Подстава, или как в России делаются теракты (kontinentusa.com)

Убийство Кирова

«Эх, огурчики да помидорчики,

Сталин Кирова убил в коридорчике».

Народная частушка 1934 года

1 декабря 1934 года в 16.30 в Ленинграде, в коридоре третьего этаже Смольного дворца, где теперь располагался Ленинградский областной комитет раздалось два выстрела. Первым выстрелом в затылок был убит 48-летний Сергей Киров, член Политбюро Всесоюзной коммунистической партии большевиков и первый секретарь Ленинградского областного комитета партии. Вторым выстрелом 30-летний убийца по имени Леонид Николаев пытался покончить с собой, но руки дрожали, пуля пролетела мимо его головы, и он упал на пол в истерическом обмороке.

Так почему же народ пел, что товарища Кирова убил товарищ Сталин? Ведь убийство произошло не в Москве и не в Кремле, где находился в этот момент Иосиф Сталин, а в Ленинграде, и убийцей, если он упал в обморок от собственного выстрела, несомненно был не профессиональный киллер и не чекист.

«Сергей Миронович Киров был большим другом нашей семьи давно, наверное, ещё с Кавказа, – пишет в своих мемуарах дочь Сталина Светлана. – Знал он отлично и семью дедушки, а маму мою очень любил <…> После маминой смерти Киров с отцом ездили отдыхать летом в Сочи и брали меня с собой. Осталась куча домашних, безыскусных фотографий тех времен. Вот они передо мной: на неизменном пикнике в лесу; на катере, на котором катались вдоль побережья; Киров в сорочке, в чувяках, по-домашнему, отец в полотняном летнем костюме. <…> Киров был ближе к отцу, чем все Сванидзе, чем все родичи, Реденс или многие товарищи по работе, Киров был ему близок, он был ему нужен».

Действительно, в начале тридцатых годов Сталин очень приблизил Кирова к себе. Осенью, в бархатный сезон, Сталин, приезжал в Сочи, курортный город на берегу Черного моря, и брал Кирова с собой. На сочинских фотографиях, опубликованных Светланой Иосифовной, они только втроем – Сталин, Киров и юная Светлана. А поскольку годовщина Октябрьской революции приходится на 7 ноября, то эту великую дату они отмечали там же. Естественно, с «Цинандали», грузинскими песнями и, я полагаю, мелодичным речитативом юношеских стихов вождя:

– Луна, плыви же неустанно

Над скрытой тучами землей,

Своим серебряным сияньем

Развей тумана мрак густой… *

_________________________

* Здесь и далее стихи по книге «Сталин И. В. Сочинения. – Т. 17». Тверь. Научно-издательская компания «Северная корона», 2004.

Между тем, по утверждению доктора исторических наук и специалиста по сталинскому периоду профессора Олега Хлевнюка, «Киров, несмотря на благоволение ему Сталина, оставался маловлиятельной фигурой в Политбюро». «Если бы Кирова не убили, он остался бы в истории малозаметной фигурой», – вторит ему и журналист Леонид Млечин. «Киров не был крупной личностью, и в руководящее ядро вокруг Сталина не входил», – говорит исследователь эпохи Сталина профессор Владимир Наумов.

И, тем не менее, «Киров был ему близок, он был ему нужен». Почему и зачем?

На «почему» ответить просто: во-первых, Киров был ростом ниже Сталина, последний не выносил всех, кто выше него физически, морально или интеллектуально, он считал их своими врагами. Во-вторых, «Нельзя было даже предположить, что Хрущев или подобные ему молодые люди, которые выдвинулись при Сталине и боготворили Сталина, смотрели ему в рот, могут проголосовать против него. Этого никак не могло быть», – пишет в своих воспоминания Хрущев, который попал в сталинскую когорту в 1930-м году по рекомендации Надежды Аллилуевой, жены Сталина и сокурсницы Хрущева по Промышленной академии. И, в-третьих, Киров, будучи, по словам Хрущева, умным человеком и хорошим оратором на рабочих митингах, «в быту был очень неразговорчивый человек. Микоян хорошо его знал. Он рассказывал мне: «Ну как тебе ответить? На заседаниях он ни разу ни по какому вопросу не выступал. Молчит и все». Зато, как Хрущев и молодые люди, которые выдвинулись при Сталине, Киров боготворил Сталина и «смотрел ему в рот».

Собственно, это последнее качество и определило его карьеру. Хотя Светлана Аллилуева пишет, что Киров был другом их семьи еще с Кавказа, но это сомнительно, поскольку Сергей Костиков (Киров) родился в вятской губернии, на Кавказ приехал в 1909 году 23-летним журналистом, стал сотрудником Владикавказской кадетской газеты «Терек»,  сочувствовал меньшевикам, поддерживал Временное правительство, и только после 1917 года перешёл на сторону большевиков. То есть, в то время его знакомство со Сталиным маловероятно.

Зато: «весной 1918 года Киров избран членом Терского областного совета, в июле участвовал в Пятом Всероссийском съезде Советов по гостевому билету».

Скорей всего, именно на 5-м съезде Советов Сталин рекрутировал Кирова в свои клевреты и тут же начал поднимать по карьерной лестнице: в ноябре Киров уже полноправный делегат Шестого Всероссийского съезда Советов, с февраля 1919 года – председатель временного революционного комитета в Астрахани, с апреля 1920 года в составе Красной армии Киров вступает в Баку и становится членом Кавказского бюро ЦК РКП (б), в июне 1920 года назначается полпредом Советской России в Грузии, в 1921 году избирается кандидатом в члены ЦК и становится Первым секретарём ЦК компартии Азербайджана, в апреле 1923 года –  членом ЦК ВКП(б), а 8 января 1926 года – первым секретарём Ленинградского обкома и горкома партии и членом Политбюро ЦК ВКП(б)! «В составе группы ЦК, – сказано в Энциклопедии, – он направляется в Ленинград для идеологической борьбы с зиновьевской оппозицией». Вот это прыжок! За семь лет из почти меньшевика – в члены Политбюро ЦК ВКП(б)! Такое было совершенно невозможно без поддержки Сталина.

Слова «для борьбы с зиновьевской оппозицией» выделены мной, потому что отвечают на вопрос, зачем Киров «был ему нужен». А лучше меня это иллюстрирует в своих воспоминаниях Хрущев: «Много раз мы вместе со Сталиным смотрели различные кинофильмы. Однажды был просмотрен фильм из жизни колониальной Англии. Я запомнил его содержание: надо было перевезти какие-то ценности из Индии в Англию. Но путь, которым шли корабли из Индии, контролировался пиратами. Тогда обратились к одному известному пирату, который сидел в Англии в тюрьме, и предложили ему взяться за это рискованное дело, а взамен что-то было ему обещано. Он согласился, однако поставил условие, что он подберет команду по своему усмотрению из тех, кто сидит с ним в тюрьме. Английское правительство согласилось, он подобрал команду, ему дали корабль, он прибыл в Индию, погрузил ценности, отправился в обратный путь и по дороге в Англию стал уничтожать своих единомышленников. Метод был такой: намечал жертву и ставил его фотографию к себе на стол. Так постепенно он уничтожил какое-то количество этих бандитов… Закончился просмотр картины, и Сталин, как обычно, предложил поехать к нему на «ближнюю» дачу поесть. Маленков и Берия сели в одну машину со Сталиным, а мы с Булганиным в моей машине поехали следом за ними. Приехали на «ближнюю», сейчас же пошли мыть руки и, как всегда, перебрасывались словами. Берия: «Слушай, ты знаешь, что сказал Сталин, когда мы ехали: а этот капитан – неглупый парень, он соображал, что делал». И стал подбивать меня, чтобы я поднял эту тему за столом и сказал, что это сущий мерзавец. Я поколебался и согласился, а за столом сказал: «Товарищ Сталин, какой же мерзавец этот капитан, ближайших своих друзей погубил». Сталин взглянул на меня и ничего не ответил. Я тоже прекратил опасный разговор. Тут видна параллель: Сталин, как тот пират, составил себе списки (фотографии ему были не нужны) и командовал своим подручным, чья наступила очередь. Куда до него тому бандиту!»

– К земле, раскинувшейся сонно,

Улыбкой нежною склонись,

Пой колыбельную Казбеку,

Чьи льды к тебе взметнулись ввысь…

То есть, Сталин окучивал и растил Кирова «для борьбы с зиновьевской оппозицией», а Киров, пользуясь Сталинской протекцией, стремительно восходил на самый верх партийной власти. При этом как «умный человек», смотрел Сталину в рот, помалкивал на совещаниях, и даже на сталинской даче, играя со Сталиным на биллиарде, старательно проигрывал, а еще старательней выслушивал «гениальные» сталинские сентенции относительно философии, международной политики и марксизма-ленинизма. Как рассказал мне приятель-сценарист, однажды грузинский режиссер, снимавший фильм по его сценарию, сказал: «Я тебя прошу: никогда не приходи на съемочную площадку!» Сценарист удивился: «Почему?» «Потому что на площадке гений должен быть один!».

На всех площадках большевистской власти – в Политбюро, в ЦК партии, на съездах Советов и компартии, а также, конечно, на даче – гений должен был быть один: мудрый, всезнающий и великий Сталин! Киров, как «умный человек», лучше всех играл при нем роль Ватсона при великом Холмсе, а вот вдали от него…

Вдали от Сталина Киров проявлял себя толковым организатором или, как сказали бы сейчас, эффективным менеджером. За свою работу в Баку он даже получает орден Ленина «за выдающиеся заслуги в деле восстановления и реконструкции нефтяной промышленности». А став 8 января 1926 года первым секретарём Ленинградского обкома и горкома партии, активно посещает заводские собрания, «за год сделано более 180 выступлений, – сообщает Энциклопедия. – Под руководством Кирова промышленность Ленинграда и всего Северо-Запада начинает выходить на новый уровень. Начинается коллективизация сельского хозяйства, а также проводятся мероприятия по укреплению обороны Ленинграда. В 1933 году вместе с начальником ГПУ по г. Ленинграду Федором Медведем и председателем Ленгорисполкома Иваном Кодацким входит в состав «тройки» Ленинградской области по рассмотрению дел о повстанчестве и контрреволюции с правом вынесения расстрельного приговора». То есть, подписывал массовые расстрельные списки…

И одновременно Сергей Киров завоевывает репутацию покорителя женских сердец. «Киров – мужчина в расцвете сил», – пишет профессор Владимир Наумов. «Эстонка Мильда Драуле, красавица-блондинка, работала в аппарате обкома, периодически дежурила по ночам, и ее якобы приметил Киров, известный поклонник прекрасного пола», – сообщает Би-би-си. «С 1930-х гг. и до сих пор широкое распространение имеет версия об интимных отношениях между Кировым и Драуле. Она подкрепляется рядом косвенных свидетельств». – газета «Ведомости». «Без сомнения Киров знал Драуле по службе… Вокруг нее сложилось невероятное количество домыслов, в основном как героине «романтического» увлечения Кирова и женщине, разбудившей в муже убийственную ревность. Достоверные сведения о Мильде Драуле, жене Леонида Николаева, сообщают архивные документы. В сентябре 1930 года Мильда получила работу учетчиком в обкоме партии, затем помощником заведующего сектором кадров легкой промышленности. Остается неясным, кто протежировал Драуле. Но очевидно, что его репутации было достаточно, чтобы Мильде нашлось место в обкоме. В 1931 году Мильда родила второго ребенка, а семья получила трехкомнатную квартиру в новом доме на улице Батенина», – исторический журнал «Родина». «Киров слыл жизнелюбом и поклонником прекрасного пола… В те годы на такие «шалости» смотрели сквозь пальцы, к тому же Киров официально считался холостым, а его гражданская супруга Мария Маркус была серьезно больна. Киров и Драуле были знакомы – девушка работала в аппарате Смольного – и, возможно, не без помощи Сергея Мироновича семья Николаева-Драуле получила в 1931 году отдельную трехкомнатную квартиру», – газета «Известия».

Я полагаю, что даже половины этой информации достаточно, чтобы, с одной стороны, не сомневаться в романе 48-летнего Сергея Кирова и 30-летней эстонской блондинки Мильде Драуле, а, с другой, понять жгучее желание ее мужа-рогоносца Леонида Николаева отомстить соблазнителю жены. Тем паче, если этот Николаев – отчаянный неудачник, постоянно теряющий работу и обиженный на весь мир. «В декабре 1934 г. Николаеву было 30 лет, – пишет Олег Хлевнюк. – Он родился в рабочей семье в Петербурге. Рано потерял отца. Семья жила в нужде. Леонид, болевший рахитом, до 11 лет не мог ходить. Сохранившиеся материалы призывов на военную подготовку зафиксировали болезненность Николаева и его низкий рост – около 150 см. Благодаря «правильному» социальному происхождению Николаев попал на работу в комсомол, вступил в партию, что открыло путь для занятия хороших должностей, в том числе в Ленинградском обкоме партии… Однако склонный к конфликтам Николаев нигде не задерживался надолго. В последние месяцы перед терактом он слонялся без работы, писал жалобы в разные инстанции, вынашивал планы мести».

Таких характеристик мужа Мильды Драуле сколько угодно, и, если смотреть на историю убийства Сергея Кирова глазами кинозрителя, то само собой выстраивается так называемое «параллельное действие»: любовный роман большевистского оратора-вождя с его юной сотрудницей, их тайные, но известные всему Смольному интимы в его рабочем кабинете и под Ленинградом, в Сестрорецке, куда Киров и Мильда Драуле одновременно уезжали во время своих отпусков. И – подготовка мужа Мильды Леонида Николаева к убийству Кирова.

Поэтому, как говорят в телепередаче «Что? Где? Когда?», «Внимание на экран!».

С 26 января по 10 февраля 1934 года в Москве проходил 17-й съезд ВКП (б) – «Съезд победителей». Любопытно, что для приветствия его делегатов среди представителей разных производственных коллективов прибыли и посланцы Тульского оружейного завода. Доложив о своих трудовых победах, они вручили Сталину образец недавно разработанной винтовки «Снайпер». Взяв в руки этот подарок, глава государства под общие аплодисменты делегатов направил оружие в зал и, как бы шутя, прицелился в них, чем вызвал еще больший всплеск оваций. На фотографиях со съезда можно увидеть, что в зале, в первом ряду, сидел и аплодировал Сергей Киров. Который попал на мушку сталинского оружия. Но в те дни он выступил с трибуны съезда с такой блестящей речью и такими восхвалениями Сталину, что, судя по опубликованным тогда результатам голосования в члены ЦК ВКП (б), шел вторым за Сталиным – «за» Сталина было подано 1056 голосов (против 3), а «за» С. М. Кирова – 1055 (против 4)!

Правда, потом выяснится, что все наоборот, что на XVII съезде 292 делегата проголосовали против Сталина и что в кулуарах съезда к Кирову «пришел старый большевик и секретарь Северо-Кавказского краевого партийного комитета Борис Шеболдаев и сказал: «Мироныч (так называли Кирова близкие люди), старики поговаривают о том, чтобы возвратиться к завещанию Ленина и реализовать его, то есть передвинуть Сталина, как рекомендовал Ленин, на какой-нибудь другой пост, а на его место выдвинуть человека, который более терпимо относился бы к окружающим. Народ поговаривает, что хорошо бы выдвинуть тебя на пост Генерального секретаря Центрального Комитета партии».

«Киров, – пишет в мемуарах Хрущев, – пошел к Сталину и рассказал о разговоре с Шеболдаевым. Сталин якобы ответил Кирову: «Спасибо, я тебе этого не забуду!».

Неважно, услышал ли Киров угрозу в сталинском «спасибо», а важно с каким воодушевлением он вернулся со «Съезда победителей» в Ленинград. И совершенно ясно, с кем, где и как он тут же отпраздновал свой успех. Но мы не опустимся до подглядывания в замочную скважину. К тому же не исключено, что такого рода торжества проходили не в кабинете, а где-то еще, поскольку документально известно, что Мильда Драуле часто, под предлогом ухода за своими малолетними детьми, брала многодневные отпуска (при том, что в новой квартире жили ее безработный муж, ее сестра и мама мужа, то есть присмотреть за детьми было кому).

– Но твердо знай, что тот, кто раньше

Унижен был и угнетен,

Еще сравнится с пиком горным,

Своей надеждой окрылен…

Между прочим, эти строки точно соответствовали ситуации – именно в это время Николаев, будучи «унижен и угнетен» многодневным отлучками жены, принял решение отомстить Кирову. «Мой выстрел будет подобен выстрелу Желябова», – записал он в своем дневнике, рассекреченном ФСБ в декабре 2009 года. То есть, в мыслях он видит себя героем-народовольцем. И, вооружившись револьвером – как? откуда? – начинает поджидать Кирова то у Смольного, то у его дома на улице Красных зорь, где постоянно толпились жалобщики в надежде передать свои жалобы Кирову в руки. Периодически их забирали в милицию. 15 октября 1934 года в такую облаву попал и Николаев. При нем обнаружили незаконно хранившийся револьвер-наган образца 1895 года. «Будущего убийцу, – сообщает Би-би-си, – допросил начальник отдела охраны первых лиц Ленинградского управления НКВД и необъяснимым образом отпустил на все четыре стороны. Впоследствии стало известно, что ему разрешали тренироваться в стрельбе на спортивной базе принадлежавшего ОГПУ и органам внутренних дел… Там же он получил и патроны, которыми был убит Киров». Об этом пишет и Александр Яковлев, второй человек в правительстве Горбачева, имевший доступ к кремлевским архивам. Больше того, он же сообщает: «Есть заявление, что Николаева видели в здании НКВД на Лубянке»!

Интересно, правда? В официальном заявлении, опубликованном сразу после ареста убийцы на месте преступления, сказано, что Николаев действовал по заданию «ленинградского центра зиновьевцев», и на этом основании были арестованы и расстреляны тысячи старых большевиков, включая Зиновьева, Каменева и даже «любимца партии» Бухарина. А через полсотни лет выясняется, что:

Как только Киров получил на 17-м партийном съезде больше голосов, чем Сталин, и предложение сменить Сталина на посту главы государства, о чем верноподданно Сталину сам и доложил, Сталин решил его уничтожить. «Недовольный растущей популярностью Кирова, Сталин решил расправиться с ним, а затем использовать это убийство как повод для массовых репрессий, – сообщает газета «Ведомости». – С этой целью Сталин дал прямое или косвенное поручение руководителю НКВД Генриху Ягоде. Тот, в свою очередь, направил в Ленинград нового заместителя начальника ГПУ Ивана Запорожца, который непосредственно на месте готовил теракт».

Питерское ГПУ, конечно, и до приезда Запорожца знало о «шалостях» первого секретаря обкома – его романе с Мильдой Драуле. Поэтому новоприбывший Иван Запорожец и его помощники взяли в разработку мужа-рогоносца и даже свозили его «на утверждение» в Москву к Генриху Ягоде на Лубянку. Не зря Сталин, приехав в Ленинград назавтра после убийства Кирова, чтобы лично возглавить расследование, сам допросил Николаева.

«Находясь в заключении на Колыме, – написала в 1955 году Анастасу Микояну Ольга Шатуновская, – я в 1943-м или 44-м году лежала в больнице при лагере Арманского рыбпромхоза (поселок Армань на Охотском море). Врачом этой больницы был Кирчаков. Кирчаков рассказал мне со слов Медведя – бывшего начальника Ленинградского ГПУ – следующее.

Медведь был после убийства тов. С. М. Кирова заключен в лагерь одного из колымских приисков, где находился на административной работе. Наблюдая события 1937 года, Медведь сказал близким ему товарищам, что он со дня на день ожидает, что его заберут и расправятся с ним. Он не хочет допустить, чтоб с ним в могилу ушло то, что он знает, и поэтому сообщает:

«Когда И. В. Сталин вместе с Ягодой приехали в Ленинград для участия в расследовании обстоятельств убийства тов. Кирова, они решили допросить убийцу Николаева. Сталин сидел за письменным столом в кабинете начальника Ленинградского ГПУ, за его креслом стояли Медведь и Запорожец, тут же присутствовал Ягода, а также группа работников Ленинградского ГПУ. Привели Николаева, и Сталин задал ему вопрос: «Почему Вы убили Кирова?»

Николаев ответил, указывая на работников ГПУ: «Тов. Сталин, это они заставили меня убить Кирова, они четыре месяца преследовали меня этим, ломали, насиловали мою волю, и вот я это сделал, это они вложили оружие в мои руки».

Когда Николаев это сказал, его ударили наганами по голове, он свалился, его унесли».

Следовательно, Николаева стали готовить к убийству Кирова за четыре месяца до 1-го декабря, то есть в августе 1934-го. Поэтому в нашем «параллельном действии» все по киношному просто: Киров энергично руководит Ленинградским городским и сельским хозяйством, проводит мероприятия по укреплению обороны Ленинграда, в составе «тройки» по рассмотрению дел о контрреволюции выносит сотни расстрельных приговоров врагам советской власти, в сотрудничестве с чекистами строит руками заключенных Беломорканал, неоднократно повторяет в публичных речах: “Каждый член партии должен любого оппозиционера бить в морду” и «шалит» с эстонской красавицей Мильдой Драуле. А ее муж записывает в своем дневнике «Мой выстрел будет подобен выстрелу Желябова», и ради точности этого выстрела тренируется (точнее: его тренируют) в тире питерского ГПУ, где его снабжают патронами для этого убийства. Таким образом становится ясно, почему 15 октября 1934 года, когда Николаева случайно «замели» у дома Кирова, то сам начальник отдела охраны первых лиц Ленинградского управления ГПУ тут же отпустил его, даже не изъяв незаконный револьвер!

Но и это не все!

Согласно официальной биографии Кирова, 28 ноября он провел два с половиной часа на приеме у Сталина, а вечером 29-го они вместе смотрели спектакль во МХАТе и расцеловались на прощание. Киров сел в поезд и наутро был в Ленинграде, а 1 декабря с утра уехал из Смольного домой готовиться к докладу на вечернем собрании партийного актива в Таврическом дворце о предстоящей отмене карточной системы, и возвращаться в Смольный не собирался.

Возникают вопросы:

Каким образом безработный Николаев узнал, что Киров вернулся из Москвы в Ленинград? Потому что утром жена слишком рано убежала на работу или потому что кто-то встретил его у дома и сообщил, что пора действовать?

Если 1-го декабря Киров с утра уехал из Смольного и не планировал вернуться, то когда и от кого Николаев узнал, что Киров все-таки вернется в обком, и каким образом этот шпендрик проник на третий, самый охраняемый этаж Смольного, где находился кабинет Кирова? Ведь у Николаева не было никаких удостоверений, кроме билета рядового члена ВКП(б) и старого, времен его давней работы в здании Смольного, пропуска, но не на третий этаж, где был обком, а на второй, где были всякие мелкие учреждения. Между тем комендатура Смольного была укомплектована сотрудниками Оперативного отдела ОГПУ и дивизионом ОСНАЗ, то есть охранялась профессионально. «Почему у Николаева сохранился этот пропуск, хотя он уже несколько месяцев не работал в системе областного комитета партии? – спрашивает Александр Яковлев. – Даже работникам секции Ленсовета, размещавшейся на первом этаже, надо было выписывать специальный пропуск для того, чтобы пройти на третий этаж, где размещался областной комитет партии».

Тем не менее, к четырем часам дня, накануне возвращения Кирова в Смольный, Николаев каким-то образом проник (или его провели?) на третий этаж Смольного и более того – с револьвером «наган образца 1895 года» в руке сумел затаиться в конце коридора, в отдельном полутемном коридорчике – предбаннике кировского кабинета, где почему-то именно в это время отсутствовал постоянный дежурный охранник.

– Сияй на темном небосводе,

Лучами бледными играй

И, как всегда, волшебным светом

Ты озари мне отчий край…

А что же сам хозяин кабинета, где он? «В этот день Киров выехал из своей квартиры в доме № 26/28 по улице Красных Зорь в 16.00» и в сопровождении охранника Михаила Борисова поехал в авто Packard Super Victoria по зимнему Ленинграду. Судя по описи его одежды, сделанной медиками сразу же после его убийства, «при судебно-медицинском исследовании кальсон Кирова установлено, что при отсутствии следов длительной носки после последней стирки на внутренней поверхности спереди в их верхней части обнаружены значительных размеров пятна высохшей спермы», – пишет российский исторический журнал «Родина» по материалам Музея С. М. Кирова.

Эта сугубо медицинская информация дает основание полагать, что дело Кирова напоминает не убийство Кеннеди, как пишут некоторые историки, а дело Клинтона и Моники Левински: приняв с утра и «по-быстрому» Мильду Драуле в своем рабочем кабинете, товарищ Киров уехал домой готовиться к докладу и возвращаться в Смольный не собирался. Но в 16.00 вызвал машину и все-таки поехал в Смольный, так и не сменив кальсон, чтобы не оставлять своей гражданской жене улик своих утренних «шалостей». «Первый допрос по распоряжению Медведя начался в 16 часов 45 минут, уже через 15 (!) минут после выстрела: в одном из соседних с кабинетом Кирова помещений на вопросы следователя отвечала жена убийцы – Мильда Петровна Драуле. Леонид Николаев давать показания не мог, находясь в состоянии истерического припадка, и начал что-то связно говорить только после 21.00… За 10–15 минут отыскать и привезти Драуле в Смольный вряд ли возможно, значит, она в момент убийства находилась в здании», – пишет журнал «Родина».

Но мы забежали вперед фабулы, извините. Зато мы почти достоверно выстроили ход событий: 28–29 ноября Киров у Сталина в Москве, 30-го возвращается в Питер, 1 декабря с утра – скорей всего за несколько минут до первого рабочего совещания в своем кабинете в Смольном и потому «по-быстрому» – принимает Мильду Драуле, а затем в сопровождении охранника уезжает из Смольного домой.

В это время ревнивец Николаев, готовясь стать мстительным героем-народовольцем, позирует а-ля Роберт де Ниро в фильме «Taxidriver» перед зеркалом с револьвером в руке (сделаем поправку на советский быт: зеркало находится в сортире, и в дверь нетерпеливо стучат его мать, сестра жены, ее муж и дети самого Николаева). Затем Николаев одевается, выходит на заснеженную улицу Батенина и привычным путем идет в тир ГПУ потренироваться в стрельбе. Тут его и нашли гэбэшники Ивана Запорожца. Не знаю, были ли у них фотографии утренней сессии Мильды и Кирова, но какие-то аргументы, что всё, пора действовать, у них должны были быть, потому что одно дело позировать с револьвером перед зеркалом или стрелять в тире по бумажным мишеням, а другое – отправиться убить человека.

Так или иначе, к 16.00 Николаев доставлен в Смольный и занимает позицию «готовность №1» в тамбуре-коридорчике прохода к кабинету Кирова, откуда, повторяю, именно в это время отлучился дежурный охранник.

Но что заставило товарища Кирова вернуться в Смольный, кто вызвал его туда под роковую пулю убийцы?

Конечно, на этот вопрос мог бы ответить следствию охранник Михаил Борисов, сопровождавший в этот день товарища Кирова. Только опять странное обстоятельство: 1 декабря, в 16.25, 48-летний Сергей Миронович Киров, выйдя из авто в сопровождении Борисова, заходит в спец-подъезд Смольного и, согласно официальной версии, с такой моложавой скоростью взбегает на третий этаж, что молодой охранник Борисов за ним не поспевает, отстает. А Киров спешно идет по коридору, сворачивает в боковой коридорчик к своему кабинету и минует прижавшегося там к стене Николаева. Тот вскидывает револьвер «наган образца 1895 года», с расстояния одного шага стреляет Кирову в затылок, и Киров замертво падает.

Таким образом к двум предыдущим вопросам добавился третий: почему молодой охранник настолько отстал от пожилого Кирова, что оставил его одного в проходе к кабинету?

Но вот незадача: когда назавтра после убийства Кирова Борисова везли на допрос в кузове грузовика, этот грузовик «случайно» стукнулся бортом об угол какого-то дома и именно Борисов, качнувшись, треснулся головой о каменный выступ этого дома с такой силой, что тут же и умер. Грузовик не пострадал, несколько гэбэшников, которые везли его на допрос (почему-то в кузове грузовика) и сидели с ним рядом, тоже не пострадали, а вот несчастный Борисов получил удар по голове, несовместимый с жизнью. Поэтому следствию так и не удалось узнать, кто сумел вернуть Кирова в Смольный под выстрел Николаева и почему Киров оказался один на один с убийцей.

Но не будем мелочно придирчивы. Главное: Николаев выстрелил Кирову в затылок, Киров упал, в ужасе от содеянного Николаев стреляет в себя, но руки дрожат, пуля летит мимо, и Николаев в истерике падает рядом с Кировым, бьется в припадке.

«В это время где-то рядом, в кабинете второго секретаря обкома Михаила Чудова шло совещание, – сообщает Би-би-си. – В 16:37 его участники услышали два выстрела, выскочили за дверь, заглянули в отходивший от широкого коридора под прямым углом короткий проход, ведший к кабинету Кирова, и увидели на полу тело своего начальника, а рядом – человека с револьвером в руке. Убийца бился в истерике и не сопротивлялся. У него отобрали оружие, пропуск в Смольный и партбилет на имя Леонида Николаева».

– Я грудь свою тебе раскрою,

Навстречу руки протяну

И снова с трепетом душевным

Благословлю свою луну.

Против Николаева и его знакомых из ГПУ было возбуждено уголовное дело по обвинению в участии в подпольной зиновьевской организации. «После покушения Николаев не прожил и месяца, – продолжает Би-би-си. – 28–29 декабря выездная сессия Военной коллегии Верховного суда под председательством Василия Ульриха рассмотрела дело в узаконенном к тому времени ускоренном порядке и приговорила убийцу и 13 его “сообщников” к расстрелу.

29 декабря 1934 года в 5 часов 45 минут Николаеву и всем остальным осуждённым на смертную казнь был оглашён приговор; уже через час они были расстреляны.

Никто, кроме Николаева, вины не признал, а сам он, согласно данным в 1950-х годах показаниям одного из конвоиров, услышав приговор, выкрикнул: “Обманули!”».

На следующий день после расстрела Николаева Сталин направил членам Политбюро документ «Уроки событий, связанных со злодейским убийством тов. Кирова», где говорилось, что преступление было совершено по прямому указанию Зиновьева и Троцкого. 16 декабря Зиновьев и Каменев были арестованы, а 24 августа 1936 года приговорены к расстрелу.

7 января 1935 года бюро Ленинградского обкома ВКП (б) приняло постановление об увольнении и переводе на другую работу 79 сотрудников. Любопытно, что в этот список попали все свидетели (очевидцы) трагических событий. Некоторые из них вскоре были арестованы или сосланы.

Мильду Драуле после убийства Кирова сначала исключили из партии, затем арестовали и 10 марта 1935 года расстреляли. Трагически сложилась и судьба родственников Николаева. Почти все они – мать, две сестры Николаева, муж младшей сестры, жена брата Николаева, сестра Мильды Драуле, муж сестры и даже сосед Николаева – были расстреляны или погибли в местах лишения свободы.

Так 18 января 1935 года был запущен механизм массовых политических репрессий, который в советской истории получил название «кировский поток»: 26 января 1935 года Сталин подписал постановление Политбюро о высылке из Ленинграда на север Сибири 663 бывших сторонников Зиновьева. Одновременно 325 бывших оппозиционеров были переведены из Ленинграда на партийную работу в другие районы. Аналогичные действия предпринимались и в других местах. В январе-феврале 1935 года были арестованы 843 «зиновьевца». Затем состоялись партийные чистки, паспортные чистки, операция «бывшие люди». Всего в 1935 из Ленинграда и Ленинградской области были выселены 39 660 человек, 24 374 человек были приговорены к разным мерам наказаний.

Историк Вадим Роговин пишет: «Все исследователи советской истории 30-х годов сходятся на том, что выстрел в Кирова позволил Сталину практически без сопротивления развязать террор в растерянной, остолбеневшей от этого наглого убийства стране».

Таким образом даже своей смертью Киров сослужил службу Сталину, не зря советский народ, известный своей пролетарской мудростью, еще в 1934-м году, то есть до всяких документальных разоблачений, сочинил короткую, но точную частушку:

«Эх, огурчики да помидорчики –

Сталин Кирова убил в коридорчике!»

Продолжение следует.

 

КНИГА ИЩЕТ ИЗДАТЕЛЯ

Книги Эдуарда Тополя уже не издаются в России, но их еще можно прочесть на сайте Литрес.

Эдуард Тополь
Автор статьи Эдуард Тополь Писатель и публицист

Эдуард Тополь – писатель, сценарист, продюсер, кинодраматург, публицист. Его романы переведены на множество иностранных языков.

Подпишитесь на ежедневный дайджест от «Континента»

Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.

    5 9 голоса
    Рейтинг статьи
    Подписаться
    Уведомить о
    guest
    3 комментариев
    Старые
    Новые Популярные
    Межтекстовые Отзывы
    Посмотреть все комментарии


    3
    0
    Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x