Джеффри Такер | Переворот, катастрофа и заговор

Один вебсайт, специализирующийся на визуализации данных, опубликовал наглядную инфографику о глобальной инфляции за 2020–2025 годы – без каких-либо комментариев о причинах происходящего. Результаты ошеломляют и поражают воображение, напоминая о том, что почти никто по-настоящему не осознал, что же произошло за эти пять лет.

Photo by Martin Sanchez on Unsplash

Большинство валют мира обесценились на 25–35 процентов, за исключением валют Дальнего Востока. Это техническое описание скрывает реальную суть происходящего. Средства, в которых большинство людей хранят ликвидную часть своего состояния – деньги, заработанные трудом и сбережениями, – были обесценены на четверть и более.

Куда всё это делось? Ведь богатство не утонуло в океане. Оно было перераспределено от одной группы к другой. Оно перетекло от бедных и среднего класса – к элитам, связанным с влиятельными отраслями и государством. Оно просто было выкачано из одного сектора в другой – за считанные годы, чего не удалось бы добиться при обычных условиях.

Это принудительное перераспределение богатства происходило от малого бизнеса к крупному, от физической экономики к цифровой, от магазинов на углу – к онлайн-ритейлу, от граждан – к правительственным подрядчикам, от работников – к держателям заемного капитала, от семей – к корпорациям, от сберегающих – к глубоко задолжавшим государствам и так далее.

Вы вольны верить, что всё это было ошибкой. Просто неудачная политика. Мир впал в панику из-за патогена, и центральные банки включили печатный станок. Из сострадания к страдающим законодатели обрушили на население лавину свеженапечатанных денег, на которые люди покупали технику и цифровые гаджеты, одновременно подсаживаясь на онлайн-развлечения.

Правительства, погорячившись объявили малый бизнес вне закона, а крупный – субсидировали. По недосмотру наши сообщества и расширенные семьи были разобщены и разрушены, и на их место пришли единственные доступные технологии – Zoom и TikTok, пока мы ждали, когда искусственный интеллект заменит ту самую утраченную за годы закрытых школ и университетов интеллектуальность.

К сожалению, уколы, которые, как все думали, должны были нас спасти, сделали нас более болезненными, чем когда‑либо, – несомненно, это была искренняя попытка, которая почему-то пошла не так. Подавленное население подсело на марихуану и алкоголь из магазинов, которые продолжали работать, а также на психотропные препараты, ставшие гораздо доступнее благодаря либерализованному телемедицинскому доступу. Население развитых стран потеряло в среднем три года ожидаемой продолжительности жизни.

Можно верить, что всё это обрушилось на людей по всему миру одновременно из‑за цепочки ошибок и просчётов.

А можно быть более реалистичным и увидеть, что это вовсе не было ошибкой. Это было сделано намеренно и было ни чем иным, как развертыванием мрачного плана, задуманного неописуемо садистским правящим классом. Ведь если бы всё это действительно было случайностью, мы бы уже наверняка услышали чьи‑то извинения.

Присутствует и элемент планирования. Был Event 201, менее известные учения Crimson Contagion и многие другие. В мейнстримной прессе их обычно описывают как репетиции на случай непредвиденных чрезвычайных ситуаций, нечто вроде тренировки устойчивости. Абсурд. Всё это было спланировано задолго заранее. У нас есть все доказательства. Понять это и связать факты воедино – не значит быть конспирологом. Это значит обладать способностью мыслить.

Отрицать злонамеренные мотивы и схемы – значит быть наивным до степени оглушённости. В лучшем случае – плохо знать историю.

Что мы можем сказать о плане и целях этой катастрофы спустя пять лет? У каждого есть своё мнение. Даже внутри круга Brownstone существует множество взглядов. Мы постоянно спорим между собой. Сформулировать простое и ясное объяснение непросто, потому что слишком много движущихся частей и слишком много промышленных оппортунистов, которые воспользовались кризисом, чтобы заработать.

Поэтому у каждого из нас – собственный вердикт. Мой таков. Существовало три основные мотива и цели разрушения мира, каким мы его знали: политическая, промышленная и фармацевтическая.

Политическая цель

В годы, предшествовавшие ковидной реакции, «глубинное государство» во всех странах проходило через мучительный кризис: народные плебисциты всё чаще заканчивались не в его пользу. Это движение получило клеймо «популизма», что означало не что иное, как то, что реальные люди начали использовать демократические процедуры, чтобы выразить своё мнение. Всё это происходило между 2010 и 2020 годами – хотя, по сути, началось задолго до этого, – и достигло кульминации в виде локдаунов в 195 странах, что стало ударом молота по всем этим популистским движениям.

В Великобритании избиратели одобрили Брекзит, что нанесло тяжёлую рану интеграционной схеме ЕС, разрабатывавшейся десятилетиями. Лидером тогда оказался Борис Джонсон, который впоследствии был унижен необходимостью возглавить кампанию ковидных локдаунов. В Бразилии происходило нечто похожее – взлёт и вызов истеблишменту со стороны Жаира Болсонару.

В Италии Матео Сальвини в роли вице-премьера и министра внутренних дел возглавил движение «Италия прежде всего», во Франции – Марин Ле Пен с «Национальным объединением», в Венгрии – Виктор Орбан, открыто отвергший еврофедерализм, в Нидерландах – Герт Вилдерс с «Партией свободы», на Филиппинах – Родриго Дутерте с его популистским напором, в Польше – Анджей Дуда с националистической повесткой, в Турции – Реджеп Тайип Эрдоган, идущий вразрез с глобалистским трендом.

Совсем не обязательно считать всех этих людей «хорошими», чтобы понять, насколько они пугают «неолиберальный консенсус» – под этим термином подразумевается перманентное управление через административное государство при поддержке устоявшейся индустриальной элиты из мира финансов, фармацевтики и прочих отраслей.

Но, прежде всего, был Дональд Трамп в США, который победил на выборах 2016 года, несмотря на все мыслимые усилия и ожидания, что он проиграет. Это был шок столетия американской истории, явный сигнал о том, что система манипуляций с результатами выборов, выстроенная ещё до Первой мировой войны, дала сбой. В чём заключался страх? В том, что он был чужаком, способным откликнуться на желания избирателей и здравый смысл. Этого истеблишмент стерпеть не мог.

И тогда начался заговор. Подключились медиа, финансовая элита, административный аппарат – «вся команда на палубу». Выборы были объявлены недействительными из‑за якобы «вмешательства России», начались годы расследований, которые в итоге не дали ничего. Но всё дело было в том, что американский народ выбрал человека, способного разрушить систему, игравшую им десятилетиями.

Когда все остальные методы провалились, они разыграли последнюю карту – пандемию. Всё началось осенью 2019 года (лабораторная утечка) и развернулось весной 2020 года, когда Трамп, окружённый со всех сторон, после длительного сопротивления дал зелёный свет локдаунам, уничтожившим экономический рост, который он пытался стимулировать.

Обещание было такое: вакцина поступит к выборам. Но её релиз постоянно откладывался всё лето и осень, в течение которых Трамп формально оставался президентом, но фактически его игнорировали, а затем удалили из всех соцсетей. Это не остановило катастрофу, которую они пытались предотвратить: он был переизбран.

Остальную часть истории вы знаете: «российский заговор», импичменты, бешеные медиа-атаки, а затем и попытки физического устранения.

Далее следуют два захватывающих неизвестных. Во-первых, вспомним, что Трамп уволил Джеймса Коми, главу ФБР, чем поверг весь Вашингтон в панику. Человеком в Министерстве юстиции, которому было поручено разобраться с этим, был Род Розенстайн. У него есть сестра – доктор Нэнси Мессонье, работавшая в Центре по контролю и профилактике заболеваний (CDC). Именно Нэнси 25 февраля 2020 года впервые проинформировала американскую прессу о грядущих локдаунах – при этом она вовсе не согласовывала своё заявление с Белым домом.

Во-вторых, план состоял в том, чтобы заменить Трампа на посту президента новым главой государства – генералом Терренсом Джоном О’Шонесси. В статье Newsweek от 2020 года, удалённой после второй инаугурации Трампа, говорилось следующее:

«Согласно новым документам и интервью с военными экспертами, различные планы – под кодовыми названиями Octagon, Freejack и Zodiac – представляют собой подпольные механизмы обеспечения непрерывности власти. Они настолько секретны, что в рамках этих чрезвычайных сценариев “деволюция” может обойти обычные конституционные положения о передаче полномочий, и военные командиры могут быть назначены к управлению по всей территории США… Один офицер в духе мрачного юмора, характерного для этого вяло разворачивающегося бедствия, сказал: американцам лучше запомнить, кто такой генерал Терренс Дж. О’Шонесси. Он – “командующий боевыми силами” США и в теории возглавит страну, если Вашингтон будет уничтожен. Пока не будет установлен новый гражданский лидер».

Это буквально голливудский сценарий: «Семь дней в мае» (1964), фильм с Бертом Ланкастером, Кирком Дугласом, Фредриком Марчем и Авой Гарднер о попытке военного переворота против президента.

Технологическая цель

Цифровая революция берёт начало с изобретения веб-браузера в 1995 году, но далеко идущие индустриальные последствия она начала приносить лишь спустя десятилетие – когда онлайн-бизнес стал конкурировать с офлайн-экономикой. Этот сдвиг получил название «третьей промышленной революции» (вторая – это электричество, двигатель внутреннего сгорания и массовое производство стали с 1870 по 1890 гг.), но развивался слишком медленно из-за инерции старых привычек и медленного внедрения технологий.

Согласно легенде, каждое великое технологическое преобразование в истории сопровождалось определённой дозой насилия – и, возможно, этот случай не станет исключением. Так рассуждали гуру из высших эшелонов техно-утопистов.

Тем временем росла мощь новых игроков: Microsoft, Google, Facebook, Amazon, Apple, Twitter, Tesla, Oracle, Palantir, позже Nvidia и многие другие – весь набор компаний, ставших звёздами фондового рынка. Их влияние в Вашингтоне также усиливалось – вместе с государственными контрактами, ростом Big Data, глобальной экономической зависимостью и формированием нового профессионального класса, уверенного, что жизнь в удалёнке и «тапанье по экрану» – его законное право.

Этот поразительный сдвиг затронул все отрасли, но мечтатели в этой сфере верили, что для ускорения перемен нужен серьёзный общественный катаклизм. В «креативном разрушении» по Шумпетеру (которого, к слову, часто неверно истолковывают) первая часть – «созидание» – уже состоялась, но «разрушение» затягивалось.

Когда в марте 2020 года в США начались локдауны, именно вирусный пост Томаса Пуэйо впервые изложил мышление и мотивацию, стоявшую за концепцией «14 дней, чтобы сгладить кривую». Он владел онлайн-платформой для обучения и ранее никогда не писал ни о чём, связанном с эпидемиологией. Очевидно, он получил задание: статья была явно отредактирована и отточена, а затем продвинута на всех платформах соцсетей.

С этого момента, контролируя потоки публичной информации, крупнейшие технокомпании – в том числе благодаря контрактам с государством – немедленно включились в кампанию точечной цензуры, которая с каждым месяцем становилась всё более жёсткой. Amazon удалял книги о вакцинах и фарме, соцсети блокировали аккаунты, Google манипулировал результатами поиска, Facebook уничтожал группы и страницы диссидентов, YouTube удалил миллионы видеороликов.

Сообщества разрушены, семьи разорваны, дружеские связи расшатаны, церковная жизнь прервана – к 2024 году население во многих регионах мира едва ли функционировало на уровне, на котором было пять лет назад. Болезни, злоупотребление психоактивными веществами и старая добрая депрессия распространились на фоне утраченных знаний из-за двух лет закрытия школ, масочного режима и обязательных прививок. Триллионы долларов были выброшены на население, чтобы у людей были деньги на приобретение новейших цифровых устройств и участие в Zoom-свадьбах, Zoom-похоронах и Zoom-богослужениях.

И вдруг, как будто бы из ниоткуда, появилось магическое спасение: искусственный интеллект на основе языковых моделей. Он пришёл, чтобы улучшить поиск, сделать чтение по сути ненужным, заменить вдумчивое мышление и вытеснить все прежние способы познания, наработанные человечеством. Он даже вытесняет исповедь и психотерапию.

Вы действительно верите, что всё это – совпадение? Это выглядит как самый масштабный индустриальный перезапуск в истории человечества. И он сработал.

Фармацевтика

Самая могущественная отрасль в мире – богатейшая и наиболее коварная за всю историю – это фармацевтика. Ей нет соперников, даже среди прославленных производителей оружия, судоходных магнатов или работорговцев прошлых веков. Фармацевты контролируют всех: СМИ, академию, медицину, профессиональные ассоциации и общество в целом.

До Covid это было не столь очевидно. Сегодня это должно быть ясно любому, кто внимательно следит за происходящим.

Теоретики могут рассказать убедительную историю: когда ресурсы для грабежа были исчерпаны, паразиты, связанные с государственно-индустриальной системой, переключили внимание на последнюю возможную территорию колонизации – человеческое тело.

Может быть, это и есть главная история. Но есть и частная – технологическая. Речь о mRNA-терапии, которая подавала надежды десятилетиями, но не могла получить одобрение в нормальных условиях: технология, позволяющая быстро печатать «зелья» против любых патогенов и распространять их по подписке.

Не имея шансов на официальное одобрение, деятели системы здравоохранения обратились к механизму экстренного разрешения, рассчитывая получить защиту от ответственности путём включения в календарь детских прививок. Проблема была в том, что Covid никогда не представлял угрозы для детей, но для заговорщиков каждый факт был просто препятствием, которое нужно преодолеть.

Раздувание массовой паники, ПЦР-тесты с 90% ложноположительных результатов, субсидируемая неправильная классификация болезней и смертей – всё это создало видимость пандемии, угрожающей всему населению. Альтернативные средства лечения пришлось изъять, чтобы сохранить иммунологически наивное население для великого укола. Дерзко – это слабо сказано.

Мне лично трудно печатать эти слова. Пять лет назад, организуя «Грейт-Баррингтонскую декларацию», я и представить не мог, с какой гадостью мы столкнёмся. Локдауны, дистанцирование, маски, закрытия – тогда это выглядело как гигантская ошибка в сфере общественного здравоохранения, ненаучный скачок в сторону разрушительного абсурда.

Я осознал роль фармацевтики и модифицированной mRNA лишь через два года. Первым тревожным сигналом стало отрицание естественного иммунитета – знания, известного человечеству со времён Пелопоннесской войны. Следующим – изъятие вакцин Johnson & Johnson и AstraZeneca, основанных на аденовирусных векторах, ради создания mRNA-монополии.

На этом сигналы не закончились. Мне лично позвонил один из главных архитекторов пандемийных планов в самом начале. Он изложил план. Он казался настолько нелепым, что я повесил трубку. Напрасно. Ведь этот человек занимался планированием пандемий при Джордже Буше и возглавлял вакцинные исследования в Фонде Гейтса.

С тех пор доказательств вреда только прибавилось, как и свидетельств необузданной мощи mRNA-платформы. Эти люди действительно мечтают о трансгуманистическом будущем, в котором каждое заболевание требует вмешательства, которое может быть отслежено по его цифровому следу, будущем, в котором уничтожается не только естественная биология и свобода воли, но и приватность, и само понятие здоровья. Не так уж невероятно видеть в этой технологии продолжение евгенических амбиций столетней давности.

Кто бы ни считал, что достаточно выбрать одного хорошего лидера в одной стране, чтобы решить этот беспрецедентный кризис, упускает из виду два момента: 1) реакция на Covid была глобальной, а не национальной, и 2) отрасли, стоящие за этой повесткой, мощнее любого правительства в мире – точнее, всех правительств вместе взятых.

Недавняя пресс-конференция, на которой обычно стойкий и решительный Дональд Трамп выглядел так, будто подчиняется Pfizer как начальству, должна была всё прояснить. Роберт Кеннеди-младший мог лишь с презрением наблюдать эту сцену.

Тем временем в Великобритании людей сажают в тюрьму за «неправильные» высказывания в Facebook, готовится новая цифровая идентификация, а сам Лондон превращается в углеродно-нейтральный 15-минутный город. В Бразилии Болсонару гниёт в тюрьме. В Европе продолжаются заговоры и интриги, направленные на то, чтобы не допустить «популистов» к власти. В США демократия ещё жива – свидетельство тому возвращение Трампа. Но технологические компании строят свою технократию (см. роль Palantir и Starshield), а фармацевтическая индустрия уцелела и вступила в новый этап своей паразитической сверхприбыльности.

Битва, начатая нами Грейт-Баррингтонcкой Декларацией, ещё далека от завершения. На самом деле, она только начинается. Её исход пока неизвестен. Но не заблуждайтесь: именно идеи, живущие в сознании людей, определяют ход истории, а не прибыль корпораций и не государственная власть. В этом источник нашего оптимизма. Победа возможна – но её нельзя добиться просто избранием «белого рыцаря» в одной отдельно взятой стране.

Оригинал статьи

Перевод: Наталия Афончина