Александр МЕЛАМЕД | Приключения каблука

Каблук – это не просто приподнятая часть обуви. Это архитектурный жест, миниатюрный трон под пяткой, который меняет походку, осанку, распределение веса и даже социальную иерархию.

Вовсе не из желания выглядеть выше или изящнее возникли прообразы каблука.  Археологи находят обувь с утолщенной пяткой у всадников Древнего Востока – именно персидская конница дала миру функциональный каблук: он фиксировал стопу в стремени, не давая ей соскользнуть вперед.

Это была простейшая технология эффективного контроля – над лошадью, над пространством, над ситуацией.

Когда в Европу прибыло первое персидское посольство? В каком городе это произошло и какое впечатление произвели всадники, сопровождавшие посольство?

Когда персидские посольства прибыли в Европу в XVII веке, европейская знать увидела в их обуви не просто удобство, а символ воинской доблести и аристократической мужественности. Так началась европейская биография каблука.

Вопреки современным стереотипам, первыми страстными поклонниками каблука в Европе стали мужчины. И не просто мужчины – монархи.

Особое место в этой истории занимает Louis XIV. Первый монарх-накаблучник Король-Солнце был невысок, что-то около 163 сантиметров, и прекрасно понимал значение визуального превосходства.

Какого роста была супруга Людовика XIV? Была ли заметна разница в росте, которая неизбежно привела бы к ситуации, которая впоследствии будет на примере итальянского короля иронично названа «итальянская пара»?

Он ввел при дворе моду на высокие каблуки – до 10 сантиметров – и закрепил за ними статус привилегии.  Он, правда, ограничился чуть меньшими габаритами, что отчетливо видно на портретах монарха, где обувь прорисована довольно отчетливо. Носить подобной толщины каблуки, к тому же исключительно красного цвета имели право лишь представители высшей знати, допущенные ко двору. Красный цвет – дорогой и сложный в производстве – обозначал близость к власти.

Действительно ли красный цвет, в который окрашивались туфли Людовика XIV, был сложным в производстве, из-за чего считавшийся дорогостоящим?

Каблук при Людовике XIV был декларацией: «Я возвышаюсь не только физически, но и социально». Самый популярный анекдот того времени: «Людовик XIV не вырос ростом, зато возвысился над всеми буквально – на каблуках». Иногда добавляют ехидную деталь: будто бы король любил еще и вставать на возвышения во время аудиенций, чтобы усилить эффект.

К тому же монарх подчеркивал икры – предмет мужской гордости эпохи барокко, когда чулки были неотъемлемой частью парадного костюма. Мужской каблук XVII века – это мужественность, демонстрация власти и /или военного происхождения.

Каблуки от Короля-Солнца именно при нем стали символом статуса и придворной иерархии. Они вместе с особыми ленточками и блестящими пряжками на обуви делали общий рост обладателя такой обуви заметно солидней. Форма каблука менялась: он постепенно приобретал изящный контур, став прообразом будущего так называемого каблука «Людовик» (который и спустя века остается классическим).

В чем особенность каблука «Людовик»?

Короче, мода, тщеславие и политика – все в одной паре туфель.

Король не только сам носил высокие каблуки – он, издав своего рода покаблучный указ, регламентировал их использование как признак социальной привилегии. Так явился версальский дресс-код, сообщающий примерно следующее: «каблуки такой высоты и цвета – только вам, мои приближенные, но не простолюдинам».

Версаль при Людовике XIV был не просто дворцом – огромным театром моды. В мемуарах отмечалось, как придворные буквально соревновались в изяществе туфель, высоте каблуков и пышности одежды, поскольку король лично замечал такие детали и по ним определял свои предпочтения, раздавая чины и милости. В некоторых случаях семьи придворных буквально разорялись, чтобы соответствовать дресс-коду короля.

А еще есть описание забавной картины, которую специально заказывал Людовик. В ней он – естественно, главный персонаж, но довольно необычный – облаченный в балетный костюм, стоит на каблуках и увенчан париком (опять же неимоверной высоты), чтобы выглядеть выше и стройнее.

Балет был важной частью его жизни, и обувь играла важную роль – не только эстетическую, но и символическую.

Высокий, красный, заметный издалека – королевский (а порой не только королевский) каблук говорил: «Я не хожу по грязи, она не предназначена для меня».

Почему каблук стал повсеместным? Потому что он оказался универсальным инструментом символики.

Во-первых, он увеличивал рост – а рост всегда ассоциировался с властью.

Во-вторых, он менял осанку: центр тяжести смещался вперед, грудная клетка раскрывалась, шаг становился более демонстративным.

В-третьих, он усложнял походку – а значит, сигнализировал, что его обладатель занят не физическим трудом.

Опять же месседж – на какой ступеньке социальной лестницы находится обладатель каблука.

Эпоха рококо – время изящества и каприза. Обувь стала игрушкой. При дворе Марии-Антуанетта туфельки стали крошечными, из шелка, с вышивкой, с бантами. Каблук – изогнутый, так называемый «французский». Носок – заостренный или слегка закругленный.

Повседневная обувь отличалась от выходной главным образом материалом: кожа против шелка. Но и та, и другая по-своему подчеркивали изящество стопы. А маленькая ножка (кстати, и по сию пору) – признак утонченности натуры.

Обувь все больше превращалась в эстетический объект. Уже тогда она начинала выполнять ту роль, которую позже доведут до совершенства дизайнеры XX века: делать ногу визуально длиннее, силуэт – стройнее, походку – более покачивающейся.

Революция и «смерть» мужского каблука шли, что называется, нога в ногу.

Грянула эпоха рационализма. После Французской революции избыточная декоративность и аристократические атрибуты стали восприниматься подозрительно.

Мужчины постепенно отказывались от каблуков в пользу более практичной обуви. Возвышение-то прежде, на протяжении нескольких поколений, ассоциировалось с демонстрацией превосходства, с излишеством. А в новую эпоху это стало опасно.

Мужчины вдруг захотели выглядеть «гражданами», а не придворными. Простота, строгость, функциональность – вот идеал новой времени, названным так: «Великое мужское отречение» (Great Male Renunciation). Сильный пол отказывался от ярких тканей, кружев, украшений и – да – каблуков.

И вот в этот момент каблук, утратив свое величие, бодро соскочил с мужской ноги, оказался в поле женского внимания и стал эксклюзивом.

Понятно, это не было мгновенным решением. Скорее плавным культурным дрейфом. Вот результат: к середине XIX века каблук уже прочно ассоциируется именно с женственностью.

Каблук поменял гендерную сторону.

Пока мужчины «спускались на землю», женщины начали подниматься. Уже в XVIII веке женская мода, перенимая каблук, придает ему иной смысл. Если мужской каблук подчеркивал силу, то женский начинает подчеркивать линию ноги. В самом деле, не только монархам в чулках и в балетных пачках демонстрировать ножки. У дам есть более впечатляющие прелести, подаренные природой.

С точки зрения биомеханики все объяснимо. Когда пятка приподнята, таз наклоняется вперед, поясничный изгиб усиливается, грудная клетка выдвигается. Центр тяжести смещается, походка становится более пружинистой. Это не случайность, а следствие изменения угла между стопой и голенью.

В XIX веке каблук становится элементом женственности, а в XX – инструментом самовыражения. Индустриализация позволяет экспериментировать с формой: шпилька, кубинский каблук, танкетка.

Знаковый момент – 1950-е годы, когда дизайнеры вроде Christian Dior возвращают подчеркнутую женственность силуэта. Шпилька становится символом гламура и одновременно – сексуальной автономии.

Но ее использование требует особого мастерства в движениях, которое должно быть незаметным внешне.

Если так, то самое время опускаться к самой стопе. Сразу извиняюсь за обилие подробностей перед нетерпеливым читателем (а таких, судя по раздраженным комментариям, хватает). В таком случае – совет: пропускайте абзацы вплоть до того момента, который привлечет ваше внимание.

Стопа человека – сложнейшая биомеханическая система из 26 костей, множества суставов и связок. В нормальном положении вес распределяется следующим образом: примерно 55–60% нагрузки приходится на пятку, остальное – на передний отдел стопы (плюсневые кости).

Пятка – самая крупная кость стопы (пяточная кость), и именно она принимает первый удар при ходьбе. Это амортизатор, фундамент всей конструкции.

Когда появляется каблук, распределение веса меняется. Чем выше каблук, тем очевидней нагрузка смещается на передний отдел стопы. При высоте около 4–8 см (стандарт Людовика XIV, в зависимости от состояния здоровья, настроения, готовности удивить двор) до 70–80% массы тела может приходиться на плюсневые кости. Это провоцирует повышенное давление, способствует формированию поперечного плоскостопия, деформации пальцев, перегрузке ахиллова сухожилия.

С точки зрения ортопедии оптимальной считается высота 2–4 см: она сохраняет физиологический изгиб стопы и снижает нагрузку на позвоночник. Именно поэтому мужская классическая обувь сохранила небольшой каблук – компромисс между функциональностью и эстетикой.

Пятка остается в центре внимания, потому что она – опора и точка отсчета. Изменяя ее положение, мы меняем всю кинематику тела.

Менялись формы носков, высота каблуков, материалы и технологии. Но неизменным оставалось одно: обувь – это диалог между человеком и миром.

В переводе на понятный язык, начиная с XIX века: это способ женщины заявить о себе, не произнося ни слова.

«Ну да, – возмутится дама, умудренная опытом (или наделенная особым статусом) каждодневного ношения туфель на высоком каблуке. – Не хочу – положение требует… Если бы вы знали, как же порой хочется разразиться непристойной лексикой!»

Ну, да. Это простыми словами – про вечный роман между элегантностью и ортопедией.  Покупая обувь, дама хочет понять, правда ли, что каблуки «калечат» стопу.  Спецы философски настроены: «Если коротко – могут, но не обязаны. Все зависит от высоты, формы, частоты ношения и конструкции обуви».

Очевидно, они о том, что история каблука – это история формы. Ну если коротенечко.

XVII век – массивные, ярко окрашенные каблуки (особенно красные при дворе Людовика XIV).
XVIII век – изящные, изогнутые «французские» каблуки.
XIX век – более скромные формы, практичность.
XX век – взрыв экспериментов.

Особую революцию произвел Roger Vivier, французский дизайнер, носящий прозвище «Фаберже от обуви». Это он в 1954 году создал первые туфли на шпильке, сопровождаемые культовой пряжкой. Известен эксклюзивными изделиями. Именно он, разработав металлический стержень внутри шпильки, сделал каблук тонким и высоким, не жертвуя прочностью.

А затем приходит эпоха провокаций – от платформ 1970-х до концептуальных форм, которые мы видим на показах Balenciaga. Каблук перестает быть просто утилитарной деталью – он становится объектом искусства.

Цвет менялся вместе с обществом: от статусного красного монаршего образца XVII века к нейтральному черному, по сути, всепогодному и демократичному – XIX века, затем к ярким синтетическим оттенкам XX столетия.

Интересно, что в XX–XXI веках каблук снова спровоцировал гендерную дискуссию. Женщины, напомню, долгое время воспринимали его как обязательный атрибут формальности и профессионального дресс-кода. Постепенно нарастала потребность логичного вопроса, который сформировался так: если каблук ограничивает подвижность и вызывает дискомфорт, почему он социально ожидаем именно от женщин?

Ну это для кого как, говорила закаблучная аудитория, приводя свои аргументы. И они не только про эстетику. Каблук стал инструментом формирования образа – а образ стал инструментом влияния. Тон задали актрисы. Это они начали активно использовать обувь как часть сценического образа. Легендарная Сара Бернар прекрасно понимала, что сцена – это иллюзия. Каблук удлинял линию ноги, менял походку, добавлял драматизма. Она сознательно работала с силуэтом.

Обувь стала не просто модной деталью, а частью стратегии самопрезентации.

И вот парадокс: деталь, созданная для мужчин-всадников, прошла через королевские дворы, стала символом женственности, а затем – объектом дискуссий о равных и предпочтительных правах и красоте тела.

Сами женщины распорядились каблуком наилучшим образом. Для актрис – инструмент сцены и экрана. Для моделей – средство формирования силуэта. Для светских львиц – знак статуса. Для дам в высших эшелонах власти и для жен политиков и публичных фигур – элемент имиджа.

Посмотрите на фотографии XX века: от Монро до современных первых леди – обувь всегда часть продуманного образа.

Мода стала глобальной индустрией. Дизайнеры, те же Кристиан Диор и позже Кристиан Лубутен, создают обувь, которая буквально сигнализирует: «Это успех».

Почему же обувь – самый притягательный атрибут? Потому что она работает на границе видимого и воображаемого. Она не так откровенна, как платье, но именно она задает ритм шагу. Каблук – это звук. Щелк-щелк – и внимание уже приковано.

Есть даже шуточная песенка, которую иногда напевают модницы:

«Дай мне туфли – я по небу пройду,
Дай каблук мне – достану звезду.
В новых лодочках сердце смелее,
И весь мир – как витрина в цвету».

И в этом есть доля правды.

Иногда обувь – это стратегия. Вспомним старинную байку. В ней задействованы не сказочные персонажи. Не Золушка – знатная дама. Не принц – герцог.

Дело было в XVIII веке.

Одна знатная дама заказала сапожнику туфли на немыслимо высоком каблуке. «Собираюсь на бал», – пояснила она. Мастер удивился и указал на очевидное несоответствие: в таких, дескать, не очень потанцуете.  «Работайте, да побыстрее», – скомандовала она. Понятно, что при первых же звуках музыки во дворце, где собиралась знать, она упала. Да где? Прямо к ногам герцога. Герцог, помогая ей подняться, сказал: «Мадам, ваши туфли опасны». На что она нежно шепнула: «Я на это и рассчитывала».

Сегодня каблук – это множественность значений.

Он может быть ортопедически нейтральным элементом деловой обуви. Может быть шпилькой – инструментом эстетического высказывания. Может быть платформой – игрой с пропорциями.

Но может вовсе отсутствовать – как осознанный выбор.

Современные дизайнеры возвращаются к идее комфорта: устойчивые формы, перераспределение нагрузки, использование новых материалов. Биомеханика и мода, оставили наконец поле битвы и вступили в доверительный диалог.

Каблук изменяет не только рост, но и самоощущение. Пять сантиметров под пяткой могут изменить и линию позвоночника, и линию поведения.

Поразительным было начало XIX века, когда мода впала в крайность. Вовсе выбросила каблук. Дамские туфли стали легкими, узкими и держались на лентах, которые крест-накрест охватывали ногу.

Высокий каблук вернулся к дамам к середине XIX века, постепенно преображаясь и становясь привлекательней. Напомню: 1950-е. Шпилька. Облик неизменен и поныне.  Важное подтверждение неустрашимости дам. Визуально она казалась почти опасной. Обладательница «шпилек» их наличием сообщает окружающим на манер режиссера: «У меня вообще нет недостатков. Одни спецэффекты!»

А все он. Острый нос. По этой причине иные дамы называют его крысиным, то есть схожим с крысиной мордочкой, 8–9-сантиметровый каблук. Верх и подошва могут быть кожаные и из других материалов. Спектр цветов от иссиня-черного до золотого слегка потертого.

Мэрилин Монро приписывают афоризм: «Дайте девушке правильные туфли – и она сможет покорить мир». Да, ее образ невозможно представить без каблуков.  Шпилька в ее случае стала не элементом костюма, а частью легенды. Интересно, что походка Монро – с характерным покачиванием – во многом формирована именно высотой каблука.

Таких, как она, невозможно испугать ничем. Были времена, когда женские каблуки достигали и ныне немыслимых размеров – от 15 до 24 сантиметров!

Каблук стал добровольным выбором. Женщина надевает его не потому, что обязана по сословию, как это было века назад в Версале, а потому что хочет создать определенный образ – соблазнительный, деловой, дерзкий, элегантный.

Вот тут начинается спор.

С одной стороны – да. Каблук стал инструментом влияния. В Голливуде 1940–50-х актрисы буквально строили карьеру на образе, в котором обувь играла ключевую роль.

С другой стороны – это был и новый стандарт ожиданий. Каблук стал почти обязательным элементом «правильной» женственности.

Интересный поворот произошел в конце XX века. В сериале «Секс в большом городе» героиня Кэрри Брэдшоу обожествляет туфли от дизайнера Маноло Бланика, ставшего почти персонажем. Это уже не про обязанность, а про удовольствие, почти роман. Кэрри могла простить мужчине многое, но не отсутствие вкуса в обуви.

Не случайно в ХХ веке туфли становятся фетишем массовой культуры. А обувь в целом – маленьким, но эффективным инструментом власти. И начинается история современной Золушки.

Если говорить о фильме, где обувь сыграла судьбоносную роль, первым вспоминается мультфильм «Золушка». Хрустальная туфелька – пропуск в новую жизнь. Размер – символ того, что «подходит только тебе».

Но есть и более современный пример – фильм «Красотка». Помните сцену с дорогими туфлями? Обувь там – не просто аксессуар, а тоже билет в иной социальный слой. История превращения, почти сказка.

Туфли перестали быть просто вещью – они стали историей любви.

Высокий каблук по-прежнему действует магически. Он меняет осанку, голос, внутреннее ощущение себя. Обувь стала частью идентичности. Не случайно многие женщины говорят: «У меня есть разные туфли – каждая для особого настроения».

О, каблук! Сколько же стран ты покорил или возмутил, сколько судеб (и восхитительных ножек) ты вознес (или покалечил) в европейских странах!

Вспомним: в Италии, особенно в Венеции, существовали знаменитые чопины – обувь на платформе высотой аж до 40–50 сантиметров. Их изобретение не случайно. Это не просто символ высокого социального статуса, но и необходимости: cioppino, правнучки античных котурн, защищали дорогие платья от грязи.

Представьте себе прогулку по мостовой на таких «ходулях». Без служанки – никак.

Это был не столько аксессуар, сколько архитектурное сооружение. Социальная идея, по существу, та же, версальская: чем выше платформа, тем богаче семья. Женщина в чопинах словно парила над улицей – буквально над грязью и над гладью вод (особенно в период Acqua alta), а метафорически – над простыми смертными.

В Испания платформа тоже прижилась, но дизайн был строже: темные цвета, минимум декора. Испанская мода вообще любила драму, но особенную – тихую, внутреннюю.

В Англии обувь XVII–XVIII веков была более сдержанной. Климат обязывал: сырость, грязь, туман. Повседневная обувь – кожаные туфли на устойчивом каблуке, часто с пряжкой. Выходная – атласная, светлая, но все равно без крайностей венецианского пошиба.

Интересно, что именно в Англии формируется идея «удобства как достоинства». Каблук становится ниже, носок – более вытянутым. Победила идея практичности: женщина должна иметь возможность не только выглядеть, но и двигаться.

Если бы каблук умел говорить, он бы, наверное, проскрипел: «Вы даже не представляете, сколько всего я повидал на своем веку». Веков и в самом деле немало. В них – балы и дуэли, революции и свидания, холодные мостовые и ковровые дорожки. Каблук процокал по истории так же уверенно, как всегда шагал по мраморным лестницам дворцов.

Он перестал быть знаком привилегии с приходом в XIX веке промышленной революции, а с ней и первых стандартов: обувь стала доступнее.  Франция и Италия по-прежнему задавали тон, но и другие страны постепенно включались в игру.

Каблук становился ниже: мода требует скромности. Викторианская эпоха предпочитает закрытые ботинки на шнуровке. Носок – аккуратный, слегка вытянутый. Цвета – темные.

Но даже в этой строгости обувь оставалась символом женственности. Достаточно было смышленой даме дать возможность щиколотке мелькнуть – и все, сигнал принят, роман обеспечен.

Или взять 1920-е годы, когда появляется свобода движения, что понятно: укороченные платья требуют красивой обуви. Каблук становится тоньше, выше. В 1950-х дизайнер Сальваторе Феррагамо экспериментирует с формами каблука и платформы.

Ирония истории в том, что Французская революция, стремившаяся упростить и уравнять, в итоге сделала каблук исключительно женским символом. Он перестал быть признаком дворянства – стал признаком индивидуальности.

И, возможно, именно в этом его настоящая четырехсотлетняя эволюция: из инструмента иерархии – в инструмент самовыражения.

И каблук не останавливается. Не отстает и подошва. В переносном и буквальном смысле слова.

Говорят, – дело было в начале 1990-х, – дизайнер Кристиан Лубутен, заскучавший во время показа, углядел в красном маникюре своей ассистентки повод для эксперимента. Закрасил подошву туфель красным лаком. Процитировал Короля-Солнце, уточняют знатоки истории моды, как бы сказав: «Это не обувь – это знак принадлежности к определенному миру».

XXI век принес новый слоган – «Комфорт против гламура». Сегодня женская обувь балансирует между шпилькой и кроссовками. Удобство больше не считается врагом красоты. Платформа вернулась, но уже в безопасной версии.

Технологии добавили амортизацию, анатомические стельки, экологичные материалы. Появился запрос на осознанность – меньше пар в личном пользовании, но качественнее.

А может ли дама и выглядеть элегантно и не жертвовать здоровьем? Может. Есть так называемая высота «золотой середины» – 3–5 см – это физиологичный диапазон. Такой каблук улучшает осанку, слегка удлиняет ногу, не перегружает передний отдел стопы.

Ширина каблука тоже имеет значение. Каблук имеет возможность быть устойчивым. Он распределяет нагрузку равномернее и снижает риск травм. Причем, если силуэт тонкой шпильки детально продуман, визуально разница между ней и широким каблуком почти незаметна.

Крысиный носок тоже не пытка. Понятно, сильно заостренная форма при постоянном ношении деформирует пальцы. Поэтому современные дизайнеры все чаще делают носок элегантным миндалевидным или квадраты в стиле 90-х, который, между прочим, очень физиологичен.

Есть, говорят ортопеды, разумная стратегия – ротация обуви. То есть день на каблуке, день на устойчивом среднем подъеме, день в обуви с минимальным перепадом. Почему это работает? Стопа любит разнообразие нагрузки.

Существует хитрый компромисс.  Платформа. Если каблук в 9 см, но под носком есть платформа 2–3 см, реальный перепад высоты уменьшается. Стопа «чувствует» не 9, а 6–7 см. А это меняет ощущения кардинально.

Не забудьте, дополняют ортопеды, что сегодня существуют анатомические стельки, скрытая амортизация, мягкие подушечки под плюсну. Долой сомнения! Иногда достаточно грамотно подобранной колодки, чтобы пара, которая еще вчера была мучением, стала комфортной при той же высоте.

Что же получается?

Да, каблук меняет походку. Да, он делает линию ноги более выразительной. Да, он создает тот самый «щелчок» по мрамору, который мгновенно собирает внимание.

Но если боль – ежедневная, если появляются постоянные отеки, онемение пальцев или заметная деформация – это уже не эстетика, а сигнал. Согласитесь, элегантность не обязана быть жертвой.

У наших современниц есть выбор. Сегодня можно быть невероятно элегантной в kitten heel с миниатюрным,  3–4 см каблучком из 90-х;  в изящных лоферах – норвежским изобретением, которым вдохновилась Коко Шанель (чем-то похожи на мокасины, но с каблучком); в минималистичных мюлях (изящные туфли с открытой пяткой) и даже в дизайнерских кроссовках.

Еще проще: настоящая элегантность – это пропорция и уверенность, а не количество сантиметров, как думал Людовик Четырнадцатый, комплексовавший по части роста.

А вот наследный принц Савойский – будущий король Италии Виктор Эммануил III воспринимал свои 153 сантиметра не как изъян, а как каприз природы, с которой не поспоришь.  Чего не скажешь о его матери, Маргарите Савойской, действительно переживавшей из-за роста сына. Для монарха конца XIX века это считалось почти физическим изъяном, тем более в высшем свете Европы, где дресс-кодом для королей была исключительно военная форма.

Она разослала гонцов, чтобы те подобрали для сына подходящую партию: рослую, здоровую, красивую и величественную. Таковая отыскалась. Елена Черногорская, урожденная принцесса Черногории – ростом 178–180 см, отличалась хорошим здоровьем и крепким телосложением. По тогдашним меркам – идеальный династический проект «по улучшению породы».

Он удался. Потому что Маргарита Савойская знала две важные вещи. Огромную роль играет материнская линия. У черногорской династии Петровичей все мужчины и женщины были высокими. Поэтому «генетическая компенсация» была вполне вероятна.

Так что, руководствуясь типичной для монархий логике конца XIX века, она рассчитала точно: династический брак – верный способ укрепить кровь, здоровье и имидж. Кстати, брак имел еще один важный плюс: Виктор Эммануил III и Елена Черногорская действительно любили друг друга, несмотря на разницу в росте, из-за чего получили насмешливое прозвище «итальянская парочка».

Единственный сын этой четы – Умберто II – был около 173–175 см. Дочери тоже были заметно выше отца – примерно 165–172 см. Другое дело – удался ли план стратегически? Да, физически потомство получилось на славу. Но правление Виктора Эммануила III завершилось падением монархии, а Умберто II правил всего 34 дня.

Генетические сантиметры сработали. История – не очень.

Возвращаемся к нашим дням и к нашей повседневной обуви, которая тоже ведет себя непредсказуемо. Особенно на дамской ноге. Если совсем откровенно: самые притягательные женщины – не те, кто терпит боль, а те, кто двигается свободно. Походка, в которой нет скованности, всегда выглядит сексуальнее любой шпильки. И это знает каждая женщина, которая хотела бы, чтобы ее именовали Золушкой, встретившей своего принца.

И неважно, как его, этого принца, зовут. Каблук, верх или носок.

Возможно, в каждой из женщин живет что-то от Золушки – той, которая знает: иногда достаточно одной пары туфель, чтобы шагнуть в новую историю.

С XVII века женская обувь прошла путь от символа сословной иерархии до инструмента самовыражения. Франция задала тон, Италия добавила страсти, Англия – практичности, Америка – массовости.

Каблук начинался как военная технология.
Стал знаком монархической власти.
Перешел к женщинам как символ изящества.
Превратился в поле гендерных споров.

И все это – маленький выступ под пяткой.

В истории каблука нет прямой линии – есть зигзаги, возвышения и падения. Он то становился обязательным, то исчезал. Но каждый раз возвращался, потому что всегда отвечал на один и тот же человеческий запрос – изменить жизненную перспективу.

Поднять себя – буквально и символически.

И, пожалуй, именно в этом его главное назначение. А заодно и приключение.

***

От автора. Чтобы читатель ясно представлял себе каблук в развитии, предлагаю познакомиться с его разными вариантами, которые встречаются в тексте и взяты из социальных сетей. Персидский вариант, появившийся в X–XVII вв., пра-источник идеи каблука.  Красные каблуки на мужской обуви в Европе XVII в., впервые опробованные Людовиком XIV и его придворными. Женские туфли XVIII–XIX веков отражают декоративное назначение каблука. Образец декоративных каблуков – сочетание богатой орнаментации и сложной формы каблука, характерное для моды XVII–XVIII вв.

Информация уточнена с использованием ChatGPT (OpenAI), языковой модели ИИ. Ключевые цифры и факты проверены по независимым открытым источникам