КОНТИНЕНТ - Новости и аналитика актуальных событий в мире, мнения и комментарии экспертов и обозревателей
Часть вторая. Начало
Откуда «Ну вы и дикари»?
Попробуем разобраться в этой истории.
Знаменитый путешественник действительно много общался с разными народами во время экспедиций (в том числе на Маркизских островах и в Полинезии). Но в его книгах, дневниках и интервью нет подтвержденной цитаты в таком виде.
Формулировка звучит слишком «мемно» и современно – как остроумный моралистический анекдот, а не как этнографическая запись. История гуляет по интернету без указания источника – ни названия книги, ни страницы, ни даты.
Такие истории – классический жанр «мудрый дикарь обличает цивилизацию». Очень удобный прием, чтобы подчеркнуть абсурдность войн, но это литературная конструкция, а не документ. Идея сама по себе философская и сильная: взгляд со стороны на европейские войны действительно мог бы звучать шокирующе. Но конкретно этот диалог – почти наверняка апокриф.
Это интернет-анекдот, который выдают за подлинный рассказ, но его происхождение – не первоисточник, а развлекательные сайты.
Почему мемы так часто строятся вокруг известных личностей, понятно.
Первое – узнаваемость. Мемы становятся вирусными, когда они опираются на уже известные образы или истории, чтобы аудитории было проще понять и передать шутку.
Второе – архетипы. Исторические личности (от Бисмарка до Наполеона) служат культурными символами, которые легко иронизировать в самых разных контекстах.
Третье – эмоции. Мемы ловят реакцию аудитории на события, лица или фразы – чем ярче и более эмоционально, тем выше шанс распространения.
Есть актуальное политическое напряжение, аргумент которого требуется усилить. Берется авторитетная персона, желательно из XIX века, а лучше – из XVIII. Ей приписывается лаконичная, жесткая фраза, из-за чего рождается иллюзия исторической предопределенности. Мем выполняет сразу три задачи: легитимацию, упрощение сложной для неспециалиста политики (а таковых 99 процентов) и эмоциональное усиление.
Это не про историю. Это про психологию убеждения.
Теперь – несколько примеров мемов с историческими персонажами. Смешно? Ну да. Но это на поверхности. Под этим – культурные механизмы, коллективная память и даже политика.
Лидер популярности – Отто фон Бисмарк
«Железный канцлер, который всё предвидел».
Актуальный типичный мем, который должен восприниматься в контексте войны России против Украины и, понятно, стоящего за Украиной коллективного Запада.
Бисмарк с подписью вроде: «Никогда не воюйте с Россией».
Происхождение простое: Отто фон Бисмарк действительно проводил осторожную внешнюю политику по отношению к Российской империи. Но эта, как и большинство «цитат Бисмарка» в мемах, либо искажена, либо вообще апокрифична. Его образ превратился в архетип холодного геополитического циника.
Почему именно он?
Потому что его имя стало символом Realpolitik. Людям удобнее вложить современную мысль в уста «железного канцлера», чем анализировать сложные исторические тексты.
Второй персонаж – Наполеон Бонапарт
Носитель идеи: «Маленький рост, но большие амбиции».
Хотя на самом деле он не был особенно низким по меркам своей эпохи.
Почему живет до сих пор?
Потому что мем строится на контрасте: «маленький человек – огромная власть». Это универсальный психологический шаблон. Анекдот превращается в устойчивый культурный миф, который переживает исторические исследования.
Иосиф Сталин
Это интернет-ирония, где любой бытовой хаос сопровождается фразой: «При Сталине такого не было».
Здесь юмор – способ говорить о травматичной истории через сарказм. Мем работает как социальный индикатор – он одновременно смеется и провоцирует.
Николай II
Разумеется, «Кровавый».
Удобен для характеристики любых ситуаций. Мемы, где последнему императору приписывают бытовую некомпетентность – будто он «потерял империю, потому что не разобрался с мелочами». Это редукция сложных исторических процессов до бытовой карикатуры. Люди любят персонализировать системные катастрофы.
Авраам Линкольн
Очень популярный фейковый мем:
«Не верьте всему, что читаете в интернете» – Авраам Линкольн.
Абсурд очевиден, но мем работает как самоирония цифровой эпохи. Он высмеивает нашу привычку легитимизировать мысли авторитетами.
Недалеко от него ушел и Цезарь с его «итыбрутом».
Мемы, где любая бытовая измена или офисное предательство сопровождается этим выражением. Античная драма превращается в офисный скетч. История становится универсальным языком эмоций, повседневной оценкой любого, самого незначительного и ненамеренного поступка.
Почему это чаще связано с всемирно известными персонами?
Потому что мем – это короткая форма коллективной памяти. Он должен быть мгновенно понятен. Неизвестный историк не сработает.
А вот Бисмарк или Наполеон – мгновенный культурный маркер. Это своего рода «брендирование истории».
Известны ли конкретные авторы мемов?
В большинстве случаев – нет. Мемы коллективны. Автор часто теряется уже через сутки. Исключение – когда мем связан с конкретным фото или оригинальным артом (там автор может быть установлен по первичной публикации). Но исторические мемы почти всегда – анонимное народное творчество. И работает! Пользователь в большинстве случаев, как говорят, «ведется».
Получают ли авторы материальные выгоды?
Редко. Доход возможен, если это: личный бренд, коммерческая страница, монетизированный YouTube/TikTok, продажа мерча. Но «автор одной шутки про Бисмарка» обычно не получает ничего.
А что с правами живых знаменитостей?
Если речь о сатире, пародии, некоммерческом контенте – обычно это защищено свободой выражения.
Если же используется для рекламы, продажи товаров, вводит в заблуждение – возможны судебные иски по праву на образ и репутацию.
Большинство публичных людей относятся к мемам прагматично: игнорируют, используют для пиара или реагируют через юристов.
Почему это заставляет задуматься?
Потому что мы не проверяем цитаты, доверяем «великим именам», любим исторические подтверждения своим убеждениям (хотя и заблуждениям тоже – но это реже). Мем работает как короткий интеллектуальный наркотик: он дает быстрое ощущение правоты без сложного анализа.
Межконтинентальное различие
Современный «цифровой фольклор» юридически почти никогда не считается «народным достоянием». И вот тут проявляется различие между подходами в Европе и США.
Но вначале – причина возникновения путаницы.
Мемы создаются массово, постоянно перерабатываются и часто используют чужие изображения. Поэтому кажется, что они «ничьи»: дескать, фольклор он и есть фольклор. Но с точки зрения права почти всегда у картинки есть автор, у персонажа – правообладатель, у фото – владелец.
Это ключевая концепция – добросовестное использование.
Можно использовать чужое изображение без разрешения, если:
добавлен новый смысл (пародия, ирония, критика);
использование трансформирует оригинал;
не наносится существенный вред рынку оригинала.
Мемы в США «живут спокойно», поскольку большинство их меняют контекст, не конкурируют с оригиналом. В этом, собственно, и идея fair use.
Но не всё так свободно. Нарушение возможно, если:
используется в рекламе/бизнесе;
копируется почти без изменений;
на этом зарабатываются деньги.
В Европе нет общего аналога fair use.
Вместо этого есть четко прописанные исключения. Авторское право защищается жестче, исключения ограничены (например, цитирование, пародия), каждая страна трактует нормы по-своему.
Гибкость низкая, мемы часто «в серой зоне».
Пародия не так защищена, как в США.
В ЕС мемы чаще всего пытаются защитить через пародию, сатиру, карикатуру. Но нужно, чтобы была узнаваемая шутка – нельзя просто «взять картинку и подписать текст». Требования строже, чем в США.
Однако коммерция – красная зона везде, и в США, и в Европе.
Поэтому продажа мерча с мемами и использование в рекламе почти всегда требует разрешения правообладателя.
А разницу мы не чувствуем, потому что мем-культура глобальная, а право – локальное. Интернет-практика сильно опережает законы, а большинство людей ориентируются на «что можно технически», а не «что законно».
Мемы вокруг Дня дураков как раз идеально показывают разницу между «фольклором» и правом
Возьмём конкретный и очень «веселый» формат.
Мем основан на фото собаки по кличке Кабосу (порода сиба-ину), которое стало вирусным в интернете. Типичный вариант к 1 апреля: «wow», «such prank», «very fooled», «much april». На поверку – чистая ирония плюс намеренно «ломаный» язык.
Почему это идеальный пример?
Первое: есть конкретный правообладатель. Фото изначально сделал реальный человек – владелец собаки. То есть это не фольклор с юридической точки зрения.
Большинство Doge-мемов добавляют новый текст, меняют смысл (юмор, ирония), не конкурируют с оригинальным фото, поэтому часто подпадают под fair use. Особенно в контексте 1 апреля – это явно пародия/шутка и нет коммерческой цели. Значит, в США такой мем почти всегда безопасен, если ты просто постишь его в интернете.
Как это работает в Европе?
Тот же самый мем оценивается иначе. Это всё ещё чужое фото, поэтому добавление текста не означает автоматическую трансформацию. Защита возможна через пародию и сатиру. Но чтобы это считалось пародией, должен быть явный комический эффект, желательно – намёк на оригинал или его переосмысление.
Проблема: простой «such prank» может оказаться слишком слабой трансформацией.
Один и тот же мем «such april fools»:
Ну а если продавать?
Вот где всё резко меняется: футболка с Doge + «April Fools», кружка, реклама – и в США, и в ЕС оцениваются одинаково. Это уже коммерческое использование, нужно разрешение правообладателя.
Если отбросить цифровую оболочку, мем – это анонимность, коллективное авторство, вариативность, устная (теперь – визуально‑текстовая) передача, быстрая мутация.
Это ровно те же свойства, что у народной сказки или анекдота. Когда крестьяне в XIX веке пересказывали байку про хитрого попа или глупого барина – никто не знал «первого автора». История менялась и иногда даже персонифицировалась от деревни к деревне.
Сегодня то же самое происходит в Telegram и Reddit.
Мем – это коллективная реакция общества на событие, выраженная в короткой символической форме. Почему это важно? Потому что мемы фиксируют эмоциональную температуру эпохи быстрее, чем академические тексты.
Фольклор всегда был способом безопасно обсуждать власть. Таким образом, мем – просто новая сцена для старого механизма.
Ну а огорчаться по этому поводу в канун Дня дураков или смеяться – каждый решает сам.
После окончания факультета журналистика ТашГУ работал в ряде республиканских газет, журналов, редакций Узбекского радио.
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.