Александр МЕЛАМЕД | От чертежной доски до орбиты

Еврейский след в истории космонавтики: от теоретиков и инженеров до астронавтов на орбите.

1. Евреи в космической истории

Говорят, есть старое еврейское поверие: если Бог создал небо, значит, человеку когда-нибудь захочется туда подняться и посмотреть, все ли там в порядке. И действительно – среди тех, кто, – да простится мне пафос, – проверял «порядок» на орбите Земли и за ее пределами, было немало евреев.

Что неудивительно: одна из отличительных еврейских черт – любознательность. Она побуждала читать книги, получать образование, становиться сведущим. Наверное, прав был мой дедушка Пинхас, закройщик обуви в ныне польском городке Янове, который говорил старшей дочери, моей маме: «Хайкеле, ум – единственное богатство, которое можно взять с собой куда угодно».

В XX веке оказалось, что «куда угодно» может означать вообще что угодно. Даже космос.

Космонавтика с самого начала была делом международным. Ракеты проектировали инженеры разных стран, орбиты рассчитывали ученые разных школ, космонавты говорили на разных языках. В лабораториях, конструкторских бюро и космических центрах сообща трудились люди разных культур и биографий.

Среди них оказалось немало людей еврейского происхождения – инженеров, программистов, астронавтов. Их вклад редко выделяют отдельно, потому что космическая наука (а, точнее, сплав научных дисциплин), по своей природе интернациональна.

В этой среде, где усилия специалистов разного профиля объединялись, ходила такая байка.

– В нашей команде есть католики, протестанты, евреи, атеисты. Мы – разные.
– А что у вас общего?
– Когда стартует ракета, мы все исповедуем одну религию – физику.

Если приглядеться к истории космической эры, становится ясно: без евреев изучение реальности за облаками выглядело бы иначе.

От теоретиков, изучавших устройство Вселенной, до инженеров, создававших ракеты, и астронавтов, работавших на орбите, – представители еврейского народа внесли заметный вклад в одну из самых рискованных страниц человеческой истории.

2. Создатели космической техники: теоретики и практики

Любой космический полет начинается задолго до старта ракеты. С идей и формул, расчетов и чертежей.

Среди тех, кто стоял у истоков космической техники, было немало выдающихся ученых и инженеров еврейского происхождения.

Одним из крупнейших физиков XX века был Яков Зельдович, как он (и многие его коллеги) значится в международных справочниках. Зельдович работал в самых разных областях – от ядерной физики до космологии. Его исследования структуры Вселенной, образования звезд и эволюции галактик стали важной частью современной астрофизики. Многие его идеи оказались напрямую связаны с задачами космических исследований.

Еще одной ключевой фигурой в истории советской космонавтики был инженер Борис Черток – один из ближайших соратников главного конструктора Сергея Королева. Черток занимался системами управления ракетами. В 1950–1960-е идея управляемого полета космического аппарата оставалась сложнейшей инженерной задачей. По воспоминаниям Чертока, иногда инженеры работали почти на ощупь. Многие процессы приходилось изучать буквально «в полете».

Напряженный ритм работы поддерживали шутки. Иначе выдержать напряжение было бы трудно. Говорят, однажды кто-то из группы Чертока сказал: «Ракета – это и про грустное и забавное. Как хороший еврейский анекдот». Шеф заключил: «Пока не дослушаешь до конца, не узнаешь, чем все закончится».

В американской космической программе заметную роль сыграл инженер George Low. Он был одним из руководителей Apollo program и участвовал в подготовке миссий, которые привели человечество к высадке на Луну. Важно, что космические проекты объединяли специалистов самых разных культур. В лабораториях NASA работали выходцы из Европы, Азии и Ближнего Востока.

Так постепенно формировалась новое международное сообщество – культура космической эпохи.

3. На Земле и над Землей: исследователи и аналитики

Когда ракета стартует, кажется, что вся работа сосредоточена в кабине космического корабля. На самом деле за каждым полетом – труд многих тысяч людей, которые остаются на Земле.

Они анализируют данные спутников, рассчитывают траектории, изучают космическое излучение, проектируют приборы и компьютеры.

Среди таких ученых был Мартин Шварцшильд (Martin Schwarzschild). Его исследования внутреннего строения звезд и эволюции галактик оказали огромное влияние на современную астрофизику. Именно благодаря таким работам ученые смогли лучше понять процессы, происходящие во Вселенной.

Важную роль сыграли и физики-теоретики. Например, Ричард Фейнман (Richard Feynman), один из самых ярких ученых XX века. Фейнман не занимался космическими полетами напрямую, но его методы расчетов и подход к решению сложных задач оказали влияние на множество инженерных дисциплин.

К тому же он обладал редким чувством юмора. Однажды его спросили, зачем человечеству вообще лететь в космос. Фейнман ответил: «Потому что любопытство – это единственная болезнь, которой приятно болеть».

Любопытство действительно стало двигателем космической науки. Есть старый еврейский анекдот:

– Рабинович, зачем вы смотрите в телескоп?
– Проверяю, есть ли жизнь на Марсе.
– И как?
– Если есть, они, наверное, тоже ищут жизнь у нас.

Так это же хорошо!

Хорошо? Моим врагам такую жизнь?!

Самоирония – характерная черта научного мышления. А все потому, что чем дальше продвигаешься в постижение мира, тем яснее понимаешь: человечество стоит лишь на пороге этих познаний. Огромна Вселенная, и наши знания о ней по-прежнему скудны.

Поэтому важно, что сейчас именно благодаря тысячам исследователей – тем, кто работает в лабораториях, обсерваториях и космических центрах – космонавты получают возможность безопасно оставаться на орбите.

4. Космонавты и астронавты: дорога на орбиту

Когда космическая техника была создана, пришел час людей, которым предстояло на ней летать. Профессия космонавта стала одной из самых сложных в XX веке и сейчас.

Среди тех, кто поднимался на орбиту, были представители еврейского народа. Одним из первых космонавтов еврейского происхождения стал Борис Волынов, состоявший в первом отряде советских космонавтов и в 1969 году совершивший полет на корабле «Союз-5». Он вошел в историю не только как важный этап пилотируемой космонавтики, но и своей исключительно драматичной посадкой.

Во время возвращения на Землю произошел сбой: служебный модуль корабля не отделился вовремя. Аппарат начал входить в атмосферу в неправильной ориентации. В центре управления полетами замерли: казалось, катастрофы не избежать. Но конструкция корабля чудом выдержала перегрузки, и спускаемый аппарат все-таки развернулся нужной стороной. Волынов благополучно приземлился.

Позднее один из инженеров пошутил: «Теперь ты знаешь настоящий секрет еврейского возвращения на Землю: сначала надо хорошенько понервничать».

В американской космонавтике одной из самых ярких фигур стала Юдит Резник
(Judith Resnik). Она была инженером-электриком и доктором наук. В 1984 году Резник стала второй американкой, совершившей космический полет. Коллеги вспоминали (и продолжают вспоминать) ее как исключительно талантливого специалиста. К сожалению, ее жизнь трагически оборвалась во время катастрофы шаттла Space Shuttle Challenger disaster. Ее имя сегодня носят школы, исследовательские лаборатории и научные программы.

Особое место в истории занимает астронавт Джеффри Хоффман (Jeffrey Hoffman). Хоффман – астрофизик по образованию, пять раз побывавший в космосе. Он принимал участие в одной из самых уникальных операций в истории космонавтики – ремонте орбитального телескопа Hubble Space Telescope. Работа проходила во время выходов в открытый космос и требовала невероятной точности. На просьбу журналистов определить, какой именно точности, Хоффман ответил: «Ремонт телескопа на скорости 28 тысяч километров в час напоминал попытку починить часы… надев толстые перчатки».

Но есть и другая история, которую любят пересказывать американцы. Перед одним из стартов шаттла Хоффман на несколько минут отошел в сторону. Он вполголоса молился. Когда его спросили, что он бормотал, ответил: «Я просто напомнил Всевышнему, что и на сей раз лечу именно я».

Этот легкий юмор хорошо передает атмосферу космических стартов – причудливую смесь серьезности, напряжения и простых человеческих эмоций. Хоффман стал одним из первых астронавтов, открыто говоривших о своей еврейской идентичности. В один из полетов он взял с собой в космос древний свиток Торы, переживший Холокост и хранившийся в чешской синагоге.

В XXI веке к астронавтам еврейского происхождения присоединился
Гарретт Райзман (Garrett Reisman). Он работал на Международной космической станции, а позже стал одним из ведущих специалистов компании SpaceX,
занимающейся разработкой новых космических кораблей.

Но, пожалуй, самой символической фигурой для еврейского мира стал первый израильский астронавт Илан Рамон (Ilan Ramon). Его полет на шаттле «Колумбия» в 2003 году воспринимался в Израиле как национальное событие. Миллионы людей следили за миссией. Рамон взял с собой на борт несколько символических предметов: израильский флаг, небольшую Тору и рисунок мальчика из концлагеря Терезиенштадт, погибшего в Холокосте. Эти вещи напоминали о длинном историческом пути народа – от трагедий XX века до космической эры. К сожалению, миссия закончилась трагедией во время катастрофы Space Shuttle Columbia disaster. Но память о Рамоне осталась не только в истории космонавтики, но и в культурной памяти современного Израиля.

5. О космосе – с юмором и всерьез

В ходе миссии Apollo 11 Moon Landing астронавты Нил Армстронг (Neil Armstrong) и Базз Олдрин (Buzz Aldrin) впервые ступили на поверхность Луны, что стало одним из самых впечатляющих достижений XX века. Всего в рамках программы Apollo program на Луне побывали двенадцать человек.

Среди них евреев не было. Однако это не означает, что представители еврейского народа не участвовали в лунной программе.

Напротив, их вклад был весьма заметным. Одним из руководителей программы был инженер Джордж Лоу (George Low). Он сыграл ключевую роль в подготовке миссии Apollo 8 mission – первого полета людей к Луне. Именно во время этого полета астронавты сделали знаменитую фотографию Earthrise – восход Земли над лунным горизонтом.

Космические центры того времени напоминали настоящий научный Вавилон. В лабораториях NASA работали специалисты со всего мира. Почти сходу появился еврейский анекдот на «лунную» тему.

– Почему евреи не первыми полетели на Луну?
– Потому что сначала нужно было детально обсудить бюджет миссии. А это совсем непросто. Вы же знаете, где два еврея – там три мнения, а где три –уже комитет.

Если говорить серьезно, многие инженеры и ученые еврейского происхождения действительно участвовали в разработке лунной программы – от расчетов траекторий до создания систем управления. Можно сказать определенно: побывали на Луне их идеи и формулы – даже если их авторы оставались на Земле.

Космос – это область, где сосредоточенность необходима. Но одного профессионализма недостаточно. Нужны еще выдержка и умение сохранять спокойствие в самых напряженных ситуациях.

Поэтому среди инженеров и астронавтов всегда ценилось чувство юмора. В космических центрах ходит множество шуток, и некоторые из них напоминают старые еврейские анекдоты – с их неожиданным поворотом мысли.

Например, однажды на совещании инженеров в NASA
обсуждали бытовые условия будущих космических экспедиций. Когда разговор коснулся темы питания, кто-то заметил: «Мы уже разработали специальное меню для астронавтов». На что один инженер, улыбнувшись, спросил: «А кошерная версия будет?»

Все захохотали. Но спустя несколько минут призадумались. В итоге специалисты по питанию действительно начали обсуждать, как можно адаптировать космическое меню согласно религиозным запросам.

К слову сказать, свой, что называется, участие в застольной орбитальной теме приписывается выходцу из Центральной Азии космонавту Салиджану Шарипову той поры, когда он состоял в советско-американском экипаже. Дескать, по его инициативе плов был включен в рацион космонавтов наряду с другими национальными блюдами, поскольку космонавты могут брать на орбиту любимую еду. Но нововведение от Шарипова ничем не подтверждено и стало просто красивой, но недокументированной легендой.

Да, в меню есть рис с мясом. Но это каша, а вовсе не плов. Как родилась легенда? На фоне важного прорыва: в 2016 году узбекский плов был включен в список нематериального наследия ЮНЕСКО как Culture of Palov. Заметьте формулировку: ЮНЕСКО признала не просто блюдо «узбекский плов», а всю культурную практику, связанную с ним: коллективное приготовление (в основном, мужчинами); свадебные и праздничные ритуалы; передача рецептов из поколения в поколение.

Плов в Узбекистане – не еда, а своего рода социальный институт.

У евреев, как говорится, все не так. Их кухня – это не единая региональная традиция, а совокупность разных кухонь. Есть ашкеназская, сефардская, мизрахи, израильская современная, то есть не локализованная традиция, как узбекский плов, а «рассеянные» культурные практики.

Но давайте думать о лучшем. О том, что кошерная пища имеет шанс оказаться на борту космического корабля. А поводырем в этих раздумьях станет известная шутка.

– Почему ни одно еврейское блюдо не попало ни в список ЮНЕСКО ни в космическое меню?
– Потому что сначала нужно обсудить, какой именно рецепт какого блюда считать правильным.

Возможно, гефилте-фиш когда-нибудь окажется на орбите. А пока у евреев-космонавтов в активе личные вещи: фотографии родителей или дедушек и бабушек. Многие из этих людей пережили войны и эмиграцию. Поэтому факт того, что их потомки работают на орбите Земли, символичен уже сам по себе.

Это – отражение известного еврейского афоризма»: «Следующее поколение должно идти дальше предыдущего». В буквальном смысле иные потомки действительно пошли – не только дальше всех, но и выше.

Другой эпизод вспоминал астронавт Джеффри Хоффман. Во время подготовки к одному из полетов коллеги спросили его:

– Если ты возьмешь в космос Тору, значит ли это, что мы будем обязаны соблюдать Шаббат?

Хоффман ответил:

– Про Шаббат не знаю. Но если двигатель откажет, можно попробовать вспомнить несколько молитв. Должны помочь.

Он прочитал отрывок из первой «Space Torah», свиток которой в 1996 году взял в хьюстонской синагоге Congregation Or Ami и куда после полета священный текст вернулся. Там ее держат в ковчеге (арон-кодеше) и используют на религиозных службах и бар-мицвах.

Позже Хоффман шутил: «В истории это, наверное, первая Тора, поднятая на небывалую высоту».

А в синагоге Congregation Brith Shalom (Хьюстон) Хоффману предоставили на время полета в период Хануки в 1993 году дрейдл. Он крутился без устали полтора часа, установив тем самым мировой рекорд продолжительности вращения, совершенно невозможный на Земле. Свидетелями этого рукотворного (разумеется, с помощью невесомости) чуда были миллионы землян в ходе телетрансляции с борта шаттла. Детвора – та просто не могла удержать восторга – прыгала и хохотала.

Космический полет не исключает забавную составляющую.

Этот факт хорошо отражает атмосферу космических программ: если невероятно сложная техника создается и используется на фоне обычных разговоров и просьб к В-евышнему, то и чудеса, которые происходят на орбите, не перестают удивлять землян, в том числе в прямом эфире.

В подобных хаханьках – и мудрость, и ирония, и философия. Ведь космос постоянно напоминает людям, насколько огромна Вселенная и насколько скромно наше место в ней.

* * *

История космонавтики – это история человеческого стремления к познанию.

Она создавалась усилиями инженеров, ученых и астронавтов многих стран. Космос оказался одной из тех редких областей, где, несмотря на различия государственного устройства и понятную гордость за свою страну, международное сотрудничество стало не лозунгом, а повседневной необходимостью.

Еврейская традиция всегда высоко ценила знания. В Талмуде сказано: «Мудрость ценнее жемчуга – потому что жемчуг можно потерять, а мудрость остается с человеком».

Можно сказать, что именно эта вера в силу знания помогла многим инженерам и ученым внести свой вклад в одну из самых сложных областей науки – космонавтику. Среди людей, участвовавших в создании космической техники, исследованиях Вселенной и пилотируемых полетах, заметное место занимают специалисты еврейского происхождения – физики, инженеры, программисты, конструкторы и астронавты.

Общее число евреев из разных стран, занятых в космических программах, назвать трудно. Космическая наука по своей природе интернациональна, а происхождение специалистов далеко не всегда фиксируется в официальных источниках. Тем не менее историки науки полагают, что с начала космической эры – со времени запуска первого искусственного спутника Земли – в космических программах разных стран участвовали сотни специалистов еврейского происхождения.

Их вклад стал частью общей истории освоения космоса.

– Рабинович, как вы думаете, будет ли жизнь на других планетах?
– Конечно, будет. Ведь если Вселенная такая огромная, как нам твердят ученые, ну хоть где-то же должны жить люди, которые понимают аидов.

В этой шутке – и улыбка, и надежда. Потому что космос напоминает человечеству простые истины. Земля у нас одна, звезды светят для всех.

«В том числе – звезда Давида», заметил мой приятель – один из первых читателей этого текста.