Вероятные альтернативы для фермеров Прирейнья.
Сначала уточню. Бахус – покровитель всего сельхозкомплекта. Не только виноделия. Теперь к Рейну. Средний его отрезок воспринимают как регион виноградников. О здешнем рислинге знатоки говорят: у него типично рейнский вкус, в котором сочетаются минеральные соли, тонкий аромат и благородная кислинка. Все бы хорошо. Но первые десятилетия XXI века – это сплошные цитаты жарких периодов и недель без дождя. Об этом шла речь в очерке «Все ниже, и ниже, и ниже…» (дать сноску на публикацию от 10 октября 2026 года).
Если камень перегрет, почва быстрее теряет воду. При таком раскладе виноградная лоза испытывает стресс. Да, засуха – острая проблема, соглашается винодел Йенс Дидингер из Остерспая. В августе 2026 он в интервью газете Rhein-Zeitung говорил о климате, который все больше становится похожим на южноевропейский. Общий вывод виноделов Верхнего Среднего Рейна: из-за экстремальной жары и долгой засухи урожайность заметно снизилась, но пока качество винограда приемлемо.
Фермеру приходится решать две задачи. Не потерять винодельческую культуру, начало которой положено в первой половине IV века, судя по старейшей в мире бутылке вина, найденной именно в Германии. И вторая – найти новые устойчивые источники дохода в ближайшие годы. Выход есть. Не отказ от традиции, а дополнение её агротуризмом, разнотравьем вкупе с пчеловодством, выпасом местных пород скота и солнечной энергетикой. Это путь к живой сельской экономике, как называют это эксперты. Как же спровоцировать это перерождение?
Перемена климата не отменяет красоту рейнского ландшафта. Но он, климат, уже начинает переверстывать планы туристов, основу которых составляют гости из-за рубежа. Прежде туристический маршрут строился просто: виноградник, погреб, короткий комментарий гида, дегустация, и в качестве сувенира – бутылка воспетого поэтами рислинга, а то и ящик (тогда цена бутылки снижается от 10 процентов и выше, как договоришься). Чтобы гости из-за рубежа чувствовали себя в своей тарелке… пардон, бутылке, многие заведения Среднего Рейна придерживаются одного и того же стиля. Вывешивают над входом флаги стран, туристы из которых являются
самыми частыми посетителями.
Такой маршрут, безусловно, сохранится там, где лоза остаётся жизнеспособной. В этом отличительная особенность инфраструктуры виноделия в Среднем Рейне – старинные семейные предприятия, которые ни в коем случае не должны быть заброшены. Они сменяют друг друга на протяжении 65 километров! Как раз тот отрезок, который благодаря череде замков внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Замки и вино – эта сладкая парочка является главным магнитом для туристов. Но прирейнцы, занятые в виноградарстве, понимают и другое. При участившихся засухах в июле и августе опасно связывать весь доход с одним продуктом. Поэтому самые прозорливые видят иные горизонты. Винный тур может постепенно обрести другой формат. Более широкий в экологическом аспекте. Для этого местным жителям надо внимательней присмотреться к деталям: как живёт склон в жарком климате, кто опыляет растения, как приучить старую террасу к новой работе обилием разнотравья и выпасом домашнего скота.
Вино при этом никуда не исчезает. Просто оно становится частью истории места, а не единственным её содержанием.
Идея «климатической пасеки» особенно перспективна для бывших или частично выведенных из виноградарства террас. Это не декоративный улей у парковки, а открытая учебная площадка. На ней посетителю показывают каменную стену, почву, цветущие растения, водосбор, ульи, объясняют путь нектара к банке мёда. На безопасном расстоянии можно устроить смотровую площадку, поставить понятные детям стенды, посадить живую изгородь, проложить короткую тропу. Экскурсия вызовет интерес и семьи с детьми, и школьной группы, и любителя фотографии. И просто гостя, который не отличает тимьян от шалфея, но хочет вдохнуть запах нагретого склона. Туризм такого плана приносит доход: дегустации, магазин при хозяйстве, мастер-классы, сезонные прогулки, небольшие праздники цветения, продажа местной еды.
Террасы преобразятся в лавандовые полосы и отдельные поля, дополнить которые можно, оставляя между ними проходы и участки с местными медоносами. Лаванда притягивает камеры: фиолетовый цвет хорошо читается на фоне серого сланца и реки. Но фермер не станет превращать склон в сплошную «фотодекорацию». Гораздо убедительнее и экологичнее мозаика: лаванда, цветущие многолетники, редкие кустарники, травяные дорожки. Ну и участки естественной растительности. Все цветёт не одномоментно, делая пейзаж живым с весны до осени.
Центральный продукт такой модели – мёд, но с честным названием. «Рейнский горный мёд», к примеру, как утверждают жители Рюдесхайма, в известном смысле звездного городка на этом участке Рейна. Такое название вполне может быть убедительным локальным брендом, если его происхождение подтверждено: пасека стоит на склонах, а в описании указаны сезон, основные медоносы и место откачки. «Средний Рейн – не высокогорье в альпийском смысле, – уточняют рюдесхаймцы. – Это образ крутых каменистых рейнских высот, а не географический трюк». А мёд – отдельная песня. В нем запечатлен вкус не одной лишь культуры, если вокруг разнотравье. Зато у него есть узнаваемый сезонный характер. Весенний мёд с робинией будет светлее и мягче, летний – более пряным, с нотами трав и цветов. Так банка с медом становится вкусовым портретом конкретного склона, а не остается сувениром без лица, говорят горожане.
В таком случае меняется главный агрономический принцип – работать не против жары, а с учетом особенностей участка. На сухом откосе плохо приживаются растения, которым нужны частый полив и богатая глубокая почва. Зато ряд многолетних медоносов образует мощные корневые системы. Они разрыхляют грунт, создают ходы для воды, удерживают частицы почвы и не оставляют склон голым после дождя. Это важно именно на Рейне, где засуха может неожиданно смениться ливнем: пересохшая открытая почва плохо впитывает воду, и поток уносит её вниз вместе с плодородным слоем. Корни и растительный покров работают как живая сетка, а сухие стебли гасят удар капель и замедляют сток.
Первый кандидат – синяк обыкновенный. Назван так из-за синих цветков, заметных издалека и приманивающих пчёл. Его достоинство – способность расти на сухих местах. В смеси с травами он даёт «голубой акцент» для туристов и надёжный источник нектара в середине сезона. Грубые листья уменьшают испарение с поверхности почвы, а стержневой корень помогает переживать периоды, когда верхний слой безнадежно сух.
Донник белый и донник жёлтый. У него своя фишка: цветение продолжается неделями. Это ценно: семье пчёл нужен непрерывный кормовой поток. Донники обогащают почву азотом, удовлетворены не слишком плодородными землями, имеют глубокие корни, дают много биомассы. Но есть и другой момент – заплесневевший донник опасен для кормления животных, поэтому туристическая пасека и пастбище требуют специального планирования.
Люцерна посевная известна прежде всего как кормовая культура, но на климатической террасе её роль шире. Это многолетнее бобовое растение с корневой системой чрезвычайно глубокой: она может уходить на несколько метров. Поэтому люцерна спокойно переносит летнюю сушь, неизменно улучшая структуру грунта. Для пасеки люцерна – не чудесная «фабрика мёда» сама по себе, а полезная часть смеси, продлевающей кормовой сезон.
Мордовник шароголовый легко узнать по крупным круглым сине-стальным соцветиям. Он, как говорят ценители прекрасного, архитектурен, жаростоек и пригоден для того самого момента экскурсии, когда гиду нужно показать: и сухой склон способен быть нарядным, поэтому-то насекомые прилетают к нему с неиссякаемым интересом. Однако есть нюанс: это растение высокое и принесет сложности при соседстве с редкими природными сообществами. В этом случае эффектный медонос может стать новой проблемой.
Эспарцет песчаный – более спокойный партнёр для сухого известкового склона. Он ценится как кормовое растение. Его листья и корни помогают закрывать землю, а цветение добавляет пастельный цвет в тот период, когда та же лаванда ещё не раскрылась или уже отцвела. Эспарцет хорош и для пчел, и для животных, хотя пасти их на цветущем участке нельзя: копыта уплотняют почву, а съеденные верхушки лишают пчёл нектара.
Перечень растений не является рецептом «посеять всё сразу». На каждом склоне все свое. Нюансов масса. Глубина почвы, содержание извести, направление ветра, близость леса, тень от скалы, правовой статус территории. Задача и проста, и сложна: не получить идеальную клумбу, а создать устойчивое сообщество, способное жить с минимальным вмешательством в жизнь друг друга.
Особенно важно это в непредсказуемые периоды жарких недель. Для верхних кромок холмов и краёв террас нужны кустарники. Они создают тень в палящий зной, связывают грунт и дают птицам укрытие. Робиния ложноакациевая, которую в быту часто называют белой акацией, даёт знаменитый светлый, долго не кристаллизующийся мёд. Она быстро растёт и как медонос ценна. Но у этого достоинства есть обратная сторона: в Германии робиния способна быстро распространяться, вытесняя ценные сухие травяные сообщества. Важно не допустить выхода за границы. Согласитесь, экологический туризм теряет доверие, если ради мёда он разрушает ту природу, которую обещает показать.
Дрок – невысокий кустарник с жёлтыми цветками, выдерживающий бедные сухие земли. Его плотные ветви задерживают ветер у земли. У шиповника другие достоинства. Даёт пыльцу и нектар, а осенью – плоды для птиц, чаёв, сиропов и варенья. Для гостя это ещё и понятная связь с домашней кухней.
Пчёлы в этой модели – не единственные герои. Рядом с медоносным насекомым нужны шмели, одиночные пчёлы и бабочки. В их распоряжении открытые участки почвы, полые стебли, камни и некошеные островки. Число ульев ограничивают цветочным ресурсом: слишком плотная пасека конкурирует с дикими насекомыми. При таком раскладе терраса становится не землёй, которую, как кому-то покажется, виноград проиграл, а лабораторией нового уклада.
Винная составляющая сохраняется в памяти семьи, а параллельно рождается другая история – о почве, воде, насекомых и рачительном хозяйствовании.
Каменистый, нагреваемый солнцем склон… Он для многих огородных культур слишком суров, но для части ароматических трав идеален. Их родина или эволюционная «школа» – районы, где лето сухое, а солнечный свет пределен. В таких условиях растение не тратит силы на огромные сочные листья, а образует плотную ароматную зелень, защищённую эфирными маслами, восками и мелкими волосками. Эти вещества уменьшают перегрев и отпугивают вредителей. Для человека они становятся источником запаха, вкуса и сырья для переработки. Но жару не стоит романтизировать: чрезмерная засуха угнетает даже средиземноморские виды. Нужно многое. Тут действуют два правила. Первое – каждой траве правильное место. Второе – у каждой травы есть свои имущества и свои негативные особенности.
Та же лаванда – наиболее зримое дополнение к рейнской террасе. Её кустики закрепляют верхний слой почвы корнями, а узкие сероватые листья экономят воду. В кулинарии используют цветки. Ими ароматизируют сахар, печенье, мёд, сиропы, лимонад и смеси трав. Важна грамотная дозировка: избыток даёт парфюмерную горечь. Лаванда – это чудесное эфирное масло, особый аромат, который связывают с расслабляющим ритуалом. Понятно, фермер, предлагая его, не имеет права давать обещания по принципу «Только-то банка масла – и все болезни долой». Причина проста: эфирные масла концентрированы, могут раздражать кожу, требуя грамотного применения.
Розмарин тоже обладатель яркого аромата, на этот раз смолистого. На кухне он работает не как украшение блюда, а как «скелет» вкуса: выдерживает долгую тепловую обработку, подходит к картофелю, бобовым, грибам, мясу, рыбе, хлебу и маслу. В небольшом количестве связывает жирные и жареные ноты. Его эфирное масло и экстракты интересны пищевой, парфюмерной и фармацевтической промышленности. Но есть особенность: на Среднем Рейне розмарин может зимовать лишь в особенно тёплых местах. Его листья не защищают от холодов.
Тимьян, или чабрец, называют порой великим мастером на сухом склоне. Его кустики образуют ароматные коврики, закрывающие почву. Ценен в кулинарии: усиливает вкус супов, бульонов, овощей, фасоли, дичи, сыров. Удобен и для переработки, поскольку сушёные листья долго хранят аромат. Но при условии – если их убрать в герметичную непрозрачную упаковку. Препараты с участием тимьяна избавляют от кашля. Он ценен и для пасеки: тысячи мелких цветков дают насекомым доступный корм, а аромат травы становится частью вкусового образа мёда.
Шалфей соединяет гастрономию с аптечной традицией ещё нагляднее. Его бархатистые листья не страшатся солнца, а глубокая корневая система питается влагой нижних горизонтов. В кулинарии шалфей хорош там, где нужно уравновесить жирность: с маслом, тыквой, фасолью, птицей, свининой и выдержанными сырами. Листья шалфея входят в состав средств для полоскания и чаёв, применяемых при дискомфорте в горле и в полости рта. Но и здесь нужна мера: некоторые компоненты эфирного масла требуют ограничений. Самый надёжный путь для малого хозяйства – продавать чай и пряность как пищевой продукт.
Общий приоритет перечисленных трав в кулинарии – достаточно высокая стоимость малой массы и возможность переработки, что называется, по соседству с полем. Понятно, свежие травы что-то теряют в качестве. Зато приобретают в другом. После грамотной сушки становятся лёгким, ароматным и удобным материалом для отправки и хранения. С одного участка можно получить не только зелень. Вариаций масса. От чайных смесей до подарочного набора для туриста… Принцип «что кому». Ресторану – свежие веточки, пекарне – сухая смесь, косметическому производителю – сырьё нужного качества. Необязательно строить собственную фабрику. Достаточно кооперации с сушильней, дистиллятором и местной лабораторией.
Свой взгляд на ситуацию у исследователей. Они указывают, что
лекарственные и кулинарные растения характерны для исторических винодельческих ландшафтов: полынь, иссоп, лаванда, алтей, мелисса, фенхель, шалфей, душица и тимьян. Однако на практике это пока ботаническое исследование, а не свидетельство современных хозяйств о товарном выращивании этих культур.
Крутой выгоревший склон неудобен для трактора, но вполне пригоден для продуманного выпаса. Экстенсивное козоводство и овцеводство означает не «оставить животных без заботы», а использовать их в условиях небольшой плотности, с постоянным наблюдением, водой, тенью, ветеринарным контролем, чередованием участков. Овцы охотно поедают траву и низкие побеги. Козы лучше справляются с кустарником, листьями и грубыми стеблями. Вместе они могут поддерживать открытую структуру террас, не давая им зарасти ежевикой и молодой древесной порослью. Для рейнского пейзажа это не только эстетика: открытые тёплые склоны, как уже было сказано, нужны многим растениям и насекомым.
Первый эффект выпаса – управление горючим материалом. В сухое лето высокая сухая трава и кустарник становятся проводниками огня. Животные не в силах делать склон полностью защищенным от пожара. Но уж точно благодаря отменному аппетиту уменьшают непрерывность травяного покрова и количество легко воспламеняемой массы. Регулировать выпас и можно и нужно, создавая узкие пастбищные полосы вдоль троп. Так животные становятся частью противопожарной мозаики. Конечно, опытный сельчанин не загонит стадо на участок в самый уязвимый сезон, когда почва пересохла и рассыпается под копытами. Перебор животных разрушает дернину, обнажает грунт и усиливает эрозию – то есть создаёт ту проблему, которую выпас и должен решить. Нужны короткие заходы, достаточный отдых и запрет на выпас сразу после сильного ливня.
Второй эффект – товарная продукция. Овечье мясо, козлятина, ягнятина, молоко и сыр могут продаваться как локальные продукты с понятной историей: животные поддерживают террасы и питаются разнообразными травами. Однако рассказ о «натуральности» не заменяет технологию. Молоко получают только от лактирующих самок, а не от баранов и козлов. А для сыроварения нужны доение, охлаждение, санитарные процедуры, помещение и квалификация. На совсем маленьком стаде выгоднее поставлять молоко сыроварне, а хозяйству оставлять другие заботы – выпас, прямые продажи мяса и туристические мероприятия. Важнее всего не обольщаться, обещая, к примеру, премиальный сыр прежде, чем есть устойчивый канал переработки.
Какое количество животных и каких именно брать под опеку фермеру? Первый вопрос – порода. Ее выбирают по здоровью, ногам, способности ходить по камню и приспособленности к местному корму. Выносливые местные или горные породы часто лучше крупных высокопродуктивных животных. Им всё равно нужны вода, тень, ветеринарный план и смена участков. В жару выпас сдвигают на утро и вечер. В общем, тонкостей хватает.
Для наглядной модели разумнее отталкиваться от скромной схемы: десять овец и десять коз, среди которых большинство – матки, а производитель один или привлекается на случку. Например, в группе может быть восемь-девять маток каждого вида и один самец либо кооперативное использование производителя. Это очень малое, но удобное стадо: его цель – не промышленный объём, а уход за ландшафтом, собственная линейка продуктов и дополнительный доход. Согласитесь, лучше начинать с малого, чтобы наработать стартовый опыт.
При таком масштабе расчёты должны быть диапазонами, а не обещаниями, говорят эксперты. Если восемь овцематок принесут и вырастят примерно по одному ягнёнку на реализацию в год, получится около шести–восьми ягнят после неизбежных потерь и оставления части молодняка на ремонт стада. При живой массе порядка 35–45 килограммов и выходе туши около половины живой массы это примерно 100–180 килограммов туши за сезон. Разделка, возраст, порода и спрос сильно меняют результат. Если часть ягнят продаётся племенными или живыми, килограммов мяса будет меньше, но экономика может быть иной. Такая партия подходит ресторану, фермерскому магазину или, согласно предварительным заявкам, частным заказчикам.
С козами картина ещё разнообразнее. При семи-восьми дойных козах, хорошем здоровье и кормах можно рассчитывать на несколько сотен литров товарного молока на стадо. Осторожный рабочий диапазон для маленького хозяйства – примерно 1 500–3 500 литров в год. Из 8–12 литров козьего молока обычно получают около килограмма сыра, свежего или выдержанного. Значит и в этом случае речь идёт о 150–400 килограммах сыра в год. Эти цифры – сценарий для планирования, который обычно уточняется с консультантом для конкретной породы, кормовой базы и законодательства.
Десять овец и десять коз способны дать немного шерсти, шкур и навоза, но делать их главной статьёй дохода никто не планирует. Навоз после компостирования возвращает органическое вещество на травяные участки. Причем, питательные вещества по склону распределить так, чтобы не перекормить цветочные сообщества.
Туристическая ценность стада велика, но контакт с ним должен быть дозирован. Наблюдение с тропы и короткий рассказ фермера о связи между копытом, травой, пожарным риском и сыром лучше, чем превращение выпаса в зоопарк.
Фермеры осторожничают. Действительно, козы используются прежде всего для ландшафтного ухода за заброшенными виноградными террасами. Документация DLR Rheinland-Pfalz (это Центры обслуживания сельских районов земли Рейнланд-Пфальц, которые выполняют задачи в области развития сельских территорий, в том числе государственного консультирования и экспериментальных исследований) поддерживают идею кооперации виноделов и козоводов. Считается, что продукция инициативы MiZi (Mittelrhein-Ziege, Козы Среднего Рейна) – это сейчас мясо и колбасы, но еще не премиальные сыры. Так что тезис о козоводстве для сыроделия применительно к Среднему Рейну пока – только планы.
Агровольтаика – это не обычная солнечная электростанция, которая вытеснила сельское хозяйство, а совместное использование участка для производства энергии и выращивания растений или выпаса. На менее крутых площадках рейнских хозяйств панели можно поднять выше земли на опорах и расположить так, чтобы между рядами оставались проходы для людей, животных и техники. Угол, высота, расстояние рядов и фундамент выбираются по проекту: они зависят от ветра, вероятной снежной нагрузки, требований к ландшафту, доступа пожарных, особенностей почвы. На исторических террасах и в видовых зонах такое решение требует особенно бережной архитектуры и согласований.
Первое преимущество – снижение зависимости хозяйства от внешней электросети. Электричество нужно пасеке и мастерской не так сильно, как большому заводу, но его необходимость очевидна – для холодильников, насосов, освещения, зарядки оборудования, переработки трав, небольшого магазина и, возможно, охлаждения молока. Собственная генерация в солнечные часы может покрывать часть этих нагрузок, а аккумулятор или договор с сетью помогают использовать энергию тогда, когда солнца нет. Экономический расчёт учитывает не только мощность панелей, но и расходы. А это стоимость подключения, обслуживания, страхования, замены инверторов и разрешений. Солнечная энергия, конечно, не бесплатная после монтажа, но делает расходы более предсказуемыми.
Второе преимущество – тень. Для человека тень от панели кажется простой вещью, а для почвы это изменение микроклимата: днём меньше прямого излучения, температура верхнего слоя ниже, листья медленнее теряют воду. В особенно жаркое лето это может поддержать растения, которые под открытым небом преждевременно заканчивают цветение. Но тень не всегда благо: при слишком плотной расстановке она уменьшит фотосинтез, а влажность в плохо проветриваемом месте повышает риск болезней. Поэтому агровольтаика начинается не с лозунга «чем больше панелей, тем лучше», а с подбора культуры под конкретный световой режим.
Третий эффект связан с испарением. Панели перехватывают часть солнечной радиации и часть осадков, перераспределяя воду к своим краям. Под ними почва часто медленнее пересыхает, особенно если сохраняется растительный покров и не образуются утрамбованные голые дорожки. Однако дождь не исчезает: он концентрируется каплями на линии стока. Там нужно предусмотреть щебёночные полосы, траву или небольшие водоотводящие элементы, иначе струя размоет грунт. На склоне воду надо не просто уводить вниз, а замедлять: направлять в накопители, если это прописано в проекте. Так энергетическая конструкция становится частью водного хозяйства, а не источником новой эрозии.
Четвёртое преимущество – возможность выращивать под панелями засухоустойчивые медоносы. Однако в полутени хорошо чувствуют себя не все виды, поэтому смесь подбирают экспериментально. Низкие травы, тимьян на солнечных краях, отдельные участки клевера чередуют с более открытыми полосами. Синяк и мордовник, которые любят яркое солнце, оставляют на внешних сухих участках, а не прячут целиком под модули. Цель проста: создать непрерывную цветочную мозаику. Ведь одни растения используют защищённое место, другие – солнце. Пчёлы тогда получают не «плантацию под стеклом», а разнообразный кормовой маршрут.
Для них важен даже не сам навес, а условия вокруг него. В жаркий день тень облегчает работу пасечника и создаёт комфортные уголки для поилок, инвентаря и наблюдения. Ульи обычно ставят не непосредственно под панелями, а так, чтобы у них было утреннее солнце, сухое основание, свободный лёт и защита от сильного ветра. Панели не заменяют воду: пчёлам нужны неглубокие безопасные поилки с камнями. Обычно ученые не делают громкие выводы, дескать, любой навес автоматически «защищает пчёл от климата». Он просто формирует более умеренный микроклимат для растений и работы хозяйства, если, конечно, всё продумано детально.
Совмещение с животными тоже возможно. Овцы часто подходят для контролируемого выпаса под высокими панелями: они сдерживают траву, уменьшают потребность в механическом кошении и редко повреждают оборудование при правильной высоте и защите кабелей. С козами бывают проблемы. Они ужасно любопытны, с удовольствием встают на конструкции, а то и грызут элементы ограждения. Поэтому коз чаще оставляют для более сложных кустарниковых террас, а под панелями работают овцы либо косари. Любой выпас требует внимания. Та же грязь у опор, повреждение кабелей, слишком интенсивное выедание цветов перечеркнут обещанную экологичность.
Самая сильная сторона агровольтаики – соединение плюсов. Панель вырабатывает электричество, тень сохраняет влагу, цветки защищают почву и кормят пчёл, овцы поддерживают траву. Но такая связка требует планировки: нельзя закрывать лучший вид на долину или игнорировать соседей. Начинают с пилотного участка, сравнивая температуру, влажность, цветение, насекомых и затраты. Важны все нюансы.
По солнечной энергии есть отдельный практический пример: семейное хозяйство Albert Lambrich в Обервезель-Делльхофене использует PV на крышах винодельни. Но это обычная кровельная солнечная станция, не агровольтаика над посадками. Пока даже это, казалось бы, продвинутое хозяйство не заявляет прямо о цели «автономии от сети».
Слова «пока» и «уже» – как два фронтовых фланга. Агровольтаика все еще выглядит как предмет исследований, а не анализ на примерах внедрённой практики Среднего Рейна.
Засуха на Среднем Рейне – серьёзный вызов, но не приговор. Она заставляет отказаться от привычки получать весь доход из одного источника и действовать, оценивая возможности склона. Виноградарство, конечно, может сохраниться. Но только там, где ему подходят почва, сорт и вода. Рядом с ним способны работать цветочные террасы, пасеки, травы, небольшие стада, солнечные панели. Вместе они создают запас прочности: неурожай винограда не означает, что на ферме нет мёда, гостей, энергии или продукции из трав.
Главное условие успеха – подбирать конкретное решение к своему участку. Беречь почву, не засаживать охраняемую природу чужими видами, не обещать чудес, не перегружать склон животными или ульями. Тогда адаптация становится не капитуляцией перед жарой, а зрелым решением. Человеческая воля здесь проявляется не в попытке отменить климат, а в готовности менять привычки, учиться в новых реалиях и поддерживать склоны. Именно это ободряет семьи прирейнских фермеров уверенно начинать следующий сезон.
Биоразнообразие уже становится частью практики. Виноделы Виола и Карстен Койне из Райнбрайтбаха восстановили заросшие виноградники. В интервью Kölnische Rundschau они говорят: на участке снова появились не только пчёлы, но и бабочки, богомолы, хищные птицы и рептилии. Да, это еще не создание пасеки, но реальный пример возвращения разнотравных и природных местообитаний в виноградники, что предшествует созданию таковой.
Фермеры не вполне осознают необходимость перемен. Хотя те же козы уже используются для ландшафтного ухода за заброшенными виноградными террасами. Явно необходима кооперация виноделов и козоводов. Значит, тезис о козоводстве для сыроделия применительно к Среднему Рейну пока лишь в стадии обсуждения. А пока не случилась диверсификация фермерского уклада жизни, местные агрономы дают советы. К примеру, есть виды растений, которые приспособлены к засухе и не нуждаются в ежедневном поливе даже при температуре 40 градусов!
И да, сегодня ситуация в этом регионе Германии непростая. Низкий уровень воды вызывает все больше ограничений. С 3 сентября, к примеру, отменены популярные экскурсии, включая самый впечатляющий – «Замки Рейна». Но совершенно не исключен новый дизайн ставней в заведениях Среднего Рейна. Что ж, будем довольствоваться тем, что есть. То есть изображением увесистых виноградных гроздей. Но это – пока. Через считанные годы ставни сюжетно могут быть совершенно иного наполнения.
Фото автора.
После окончания факультета журналистика ТашГУ работал в ряде республиканских газет, журналов, редакций Узбекского радио.
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.
