Смена основных кричалок связана с тем, что в ближайшие годы луг Терезы, оставаясь в том же статусе мирового праздника, может прибавить к пивной и туристической славе ещё и спортивную.
Олимпийская скульптура в Лозанне (Швейцария). Фрагмент фото автора.
Во-первых, они могут случиться в чётко определенные годы. Варианты такие: 2036, 2040 или 2044. Поясню: это годы проведения Олимпийских игр. Ближайшие летние игры пройдут в Лос-Анджелесе (США) в 2028 году и в Брисбене (Австралия) в 2032 году, так что 2036 год является самым ранним возможным вариантом для немецкой заявки. Во-вторых, на вопрос «почему перемены?» есть ответное слово «надежда». Она питает сразу несколько городов мира, которые претендуют на место проведения Олимпийских игр. В их числе Мюнхен, столица Баварии.
Ну а при чём тут луг Терезы? Здесь на спортивной арене развернутся соревнования по пляжному волейболу, который стал олимпийским видом с Атланты-1996. Иными словами, пляжники в 2036-м отметят 40-летие пребывания в списке олимпийских видов. Круглая цифра вполне может быть сразу после Олимпийских игр отмечена на лугу Терезы. Пивом, естественно. Принцип: два праздника – не сходя с места.
Не каждый знаком с особенностями пляжного волейбола. Проводятся отдельные мужской и женский турниры. Команда – 2 игрока, площадка с песком 16 × 8 метров. Матч до двух выигранных партий: первые две – до 21 очка, решающая – до 15; всегда нужна разница минимум в два очка. Очко разыгрывается в каждом розыгрыше, независимо от подачи. Сетка: 2,43 м у мужчин и 2,24 м у женщин.
Не станем говорить о сегодняшних лидерах: таблица меняется еженедельно. В середине октября, к примеру, у мужчин лидировали шведы, у женщин бразильянки, а лучшая немецкая женская пара, Свенья Мюллер / Чинья Тильманн, занимала 6-е место, значительно опережая земляков мужчин с их 38-м местом.
Важная деталь: мировой рейтинг FIVB составляется для пар, а не для национальных сборных. Учитываются восемь лучших результатов команды за последние 365 дней. Так что имена участников этого турнира – пока стопроцентная неизвестность.
Запасемся терпением. Тем более, никто не знает, как решится самая главная проблема: какой город выиграет в борьбе за право проведения ОИ?
Самая сильная заявка Мюнхена – не «ещё одни Игры в самом богатом городе ФРГ», а компактные, уже подготовленные и общественно поддержанные Игры с измеримым наследием, как это указано в официальных документах.
Теперь о том, кем и когда поддержанные: надо было вначале получить согласие жителей Мюнхена. В городском референдуме 2025 года «за» высказались 66,4% при рекордной для такого голосования явке 42%. Для МОК это особенно весомо на фоне прошлых олимпийских заявок, которые обнулялись из-за сопротивления жителей, не желавших наплыва тысяч людей, в том числе и ретивых фанатов. «Удивительное дело! Никогда ещё так много жителей Мюнхена не отдавали свои голоса, когда решались городские проблемы», удивлялись в мэрии.
…Представим картину. Гудит Олимпийский стадион в Мюнхене. Он заполнен до отказа. На трибунах – тысячи болельщиков, над ареной развеваются флаги, спортсмены готовятся к старту. Вот-вот – и прозвучит сигнал. Начинается борьба за олимпийские медали!
Красивое зрелище, не правда ли? Но пока мы следим за результатами соревнований, за пределами стадиона уже сегодня разворачивается другая борьба. Кто заплатит за Игры? Кому они принесут настоящую пользу? И что, кроме воспоминаний, останется после того, как погаснет олимпийский огонь?
Сегодня в Германии эти вопросы звучат уже сейчас и всё громче. Мюнхен выбран немецким кандидатом на проведение летних Олимпийских и Паралимпийских игр – в 2036, 2040 или 2044 году.
Каковы сильные козыри Мюнхена? Немецкая надёжность плюс эмоционально понятный образ города. Мюнхен сочетает финансовую и организационную предсказуемость с узнаваемыми городскими площадками – это Олимпийский парк, Английский сад, Нимфенбург, Одеонсплац. Это создаёт телегеничность Игр «в городе», а не закрытый спортивный кластер.
Мюнхен с его полуторамиллионным населением является столицей Свободного государства Бавария, из-за чего прозван «мировым городом с сердцем». Он был впервые упомянут в документе в 1158 году и когда-то был резиденцией баварских герцогов и королей, по причине чего славится как туристический магнит. Не только по причине обилия достопримечательностей. Есть ещё и «ФК Бавария Мюнхен», тот же Октоберфест, крупнейший в мире народный праздник.
Однако при всех козырях получить право на проведение Игр ещё предстоит. А вместе с ним придётся принять огромную ответственность.
Предварительная стоимость проекта оценивается примерно в 10 миллиардов евро. Сумма внушительная даже для такой богатой страны, как Германия. И тут невольно возникает вопрос: оправдают ли себя эти расходы? Кто окажется в выигрыше – жители Мюнхена и его окрестностей, где живут в общей сложности более 4,5 миллиона человек, или вся страна? И, наконец, можно ли устроить большой спортивный праздник так, чтобы трагедия 1972 года никогда не повторилась?
Давайте разберёмся.
Начнём с очевидного. У Мюнхена есть серьёзное преимущество: город уже располагает знаменитым Олимпийским парком, построенным к Играм 1972 года, и целым рядом спортивных сооружений. Это позволяет не начинать всё с нуля и не возводить десятки новых арен, которым после соревнований, возможно, будет трудно найти применение.
Но самое интересное другое. То, что должно остаться после Игр.
Мюнхен известен тем, что найти здесь доступное жильё непросто даже при солидном доходе. Практически: при наличии от ~€3 500-4 000 нетто в месяц, полном пакете документов и гибкости по районам найти жильё реально, но часто требует многих недель активных поисков. А проведение Олимпийских игр дает прибавку 10 тысяч квартир. Таким образом Олимпийская деревня может получить вторую жизнь – уже не как временный дом для спортсменов, а как место, где люди будут жить, растить детей и откуда ходить на работу.
Есть и другие весомые плюсы. Строителям достанутся новые заказы, владельцы гостиниц и ресторанов вполне могут рассчитывать на обилие гостей, транспортные компании – на мощный поток пассажиров, предприятия сферы услуг – на дополнительную работу. Олимпиада способна привлечь внимание к Мюнхену во всём мире и привести туристов не только во время соревнований, но и в последующие годы.
Звучит заманчиво. Но здесь есть одно важное «но».
Большие расходы ещё не означают большую выгоду.
Допустим, во время подготовки к Играм появятся тысячи рабочих мест. Это хорошо. Но сколько из них сохранятся после Олимпиады? Если город вложит миллиарды в строительство, следует поразмыслить, насколько полезными окажутся новые объекты через пять, десять или двадцать лет. И не придётся ли потом тратить дополнительные деньги на их содержание?
Есть и ещё одна опасность: крупные инвестиции могут подстегнуть рост цен на жильё и услуги. Тогда часть жителей вместо обещанного олимпийского благополучия почувствует прежде всего увеличение расходов.
Поэтому судить об успехе следует не по тому, сколько денег прошло через городскую казну, а по тому, что в конечном итоге получили сами люди.
Вопрос, который особенно интересует жителей других федеральных земель.
Ведь если Игры пройдут в Мюнхене, основные спортивные события, туристический поток и значительная часть непосредственных экономических выгод сосредоточатся именно в Баварии. Но платить за подготовку к Олимпиаде, в том числе через федеральный бюджет, потенциально должна вся страна.
Справедливо? Ответ зависит от того, каким организаторы видят олимпийское наследие.
Представим, что подготовка к Играм помогает не только мюнхенским спортсменам, но и немецким сборным в других регионах. Что по всей стране улучшаются условия тренировок, развивается спортивная медицина, появляются новые программы подготовки тренеров. Тогда олимпийский проект может принести пользу далеко за пределами Баварии.
Есть и экономическая сторона. Для проведения Игр потребуются транспортные решения, цифровые системы, оборудование, средства связи, логистика и услуги специалистов. Заказы могут получить предприятия из самых разных земель – от инженерных компаний до разработчиков программного обеспечения.
Но рассчитывать на это как на само собой разумеющийся результат было бы наивно. Контракты получат те, кто выиграет соответствующие конкурсы. А значит, ещё на этапе планирования необходимо понимать, какие отрасли и регионы смогут участвовать в проекте и какие преимущества останутся у страны после завершения соревнований.
Особенно важен массовый спорт.
В Германии тысячи спортивных клубов работают благодаря тренерам, волонтёрам и поддержке муниципалитетов. Где-то не хватает залов, где-то давно требуется ремонт бассейна, а где-то детям просто негде заниматься спортом рядом с домом.
Вот где Олимпиада могла бы проявить себя по-настоящему!
Если благодаря Играм дополнительные средства пойдут на школьный спорт, доступные площадки, подготовку тренеров и поддержку спортивных клубов, выиграют не только профессиональные атлеты. Выиграют дети, родители, пожилые люди – все, кому движение и спорт помогают оставаться здоровыми и активными.
И это уже совсем другой масштаб выгоды.
Отдельного внимания заслуживают Паралимпийские игры. Безбарьерная среда, доступный транспорт и спортивные сооружения, которыми удобно пользоваться людям с инвалидностью, нужны не только участникам соревнований. Они делают лучше жизнь всего города.
Однако здесь важно не подменять реальные результаты красивыми обещаниями. Доступность должна сохраниться и после того, как последние паралимпийцы покинут олимпийскую деревню.
А теперь посмотрим на финансовое табло.
Предварительная оценка стоимости мюнхенского проекта составляет около 10 миллиардов евро. В публикациях эта сумма условно делится пополам: примерно 5 миллиардов на организацию соревнований и ещё около 5 миллиардов на инфраструктуру.
Но это пока расчёт, а не окончательный счёт, предъявленный налогоплательщикам.
Организаторы рассчитывают на доходы от билетов, спонсорских контрактов и поступлений, связанных с Международным олимпийским комитетом. Однако заранее нельзя гарантировать, что этих денег хватит на все расходы.
Строительство может подорожать. Потребуются дополнительные меры безопасности. Транспортные проекты могут задержаться. А спортивные объекты, которые сегодня выглядят заманчивой инвестицией, завтра придётся содержать за чей-то счёт.
И тут возникает главный вопрос: кто покроет разницу, если первоначальный бюджет не выдержит испытания реальностью?
Если доходы окажутся меньше ожидаемых, а расходы вырастут, последствия могут почувствовать и город, и Бавария, и федеральный бюджет. Поэтому до принятия окончательных обязательств необходимо ясно определить, кто за что платит и кто отвечает за возможный дефицит.
Разумеется, не всякая крупная инвестиция должна немедленно приносить прибыль. Хорошая транспортная инфраструктура, современные спортивные сооружения и новое жильё могут служить людям десятилетиями. Но возникает простой вопрос: построили бы всё это и без Олимпиады? И если да, то не разумнее ли было бы часть проектов осуществить в рамках обычной городской и региональной политики?
Вторая линия мюнхенской городской железной дороги S-Bahn – один из примеров транспортной инфраструктуры, обсуждение которой связано и с более широкими потребностями города. Такие проекты важны сами по себе. Но нельзя автоматически записывать все расходы на них в олимпийский бюджет или, наоборот, объявлять их исключительно заслугой Олимпиады.
Хорошая Олимпиада – это не та, которая тратит больше всех. Это та, после которой у людей становится больше возможностей, а не долгов и нерешённых проблем.
Есть опасность, что в разговорах о деньгах, строительстве и туризме сам спорт отойдёт на второй план.
Но ведь ради чего вообще проводятся Олимпийские игры?
Ради спортсменов, которые годами готовятся к своему главному старту. Ради людей, которые впервые выходят на беговую дорожку или приходят в спортивный клуб. Ради детей, которые смотрят на олимпийских чемпионов и вдруг решают: «А почему бы и мне не попробовать?»
Профессиональному спорту Игры могут дать новый импульс: улучшить условия подготовки сборных, поддержать спортивную науку и медицину, помочь молодым талантам выйти на международный уровень. Но для этого недостаточно построить арену и провести на ней соревнования. Нужны тренеры, финансирование и долгосрочная система подготовки.
Ещё важнее, чтобы олимпийское движение не ограничивалось профессионалами. Если после Игр в городах и небольших населённых пунктах появятся доступные площадки, если школьники смогут чаще заниматься физкультурой, а клубы получат возможность привлекать новых тренеров, эффект будет гораздо шире, чем таблица медалей.
Именно поэтому судьбу олимпийского проекта стоит оценивать не только по числу зрителей и международных телетрансляций. Важно спросить: сколько людей продолжат заниматься спортом спустя пять, десять и двадцать лет?
Вот тогда можно будет сказать, что олимпийский огонь зажёг не только стадион, но и интерес к спорту во всей стране.
Но есть у Мюнхена вопрос, который нельзя отложить до окончания финансовых расчётов.
Безопасность.
Когда мы говорим об Олимпиаде, мы представляем праздник, спортивное соперничество и дружбу между народами. Однако история Мюнхена хранит трагическое напоминание о том, что за открытостью большого спортивного события должны стоять профессионализм и ответственность.
В сентябре 1972 года мир увидел, насколько страшными могут быть последствия провала системы безопасности.
Восемь вооружённых участников палестинской террористической организации «Чёрный сентябрь» проникли в Олимпийскую деревню и напали на израильскую делегацию. Два человека были убиты сразу, ещё девять оказались в заложниках.
Мюнхенская Олимпиада задумывалась как праздник открытой, мирной Западной Германии. Организаторы стремились отойти от образа милитаризованного государства и создать дружелюбную атмосферу. Но в тот роковой день эта концепция столкнулась с террористической угрозой, к которой власти оказались не готовы.
Попытка освободить заложников на авиабазе Фюрстенфельдбрук завершилась катастрофой. Все девять оставшихся израильских заложников были убиты. Всего террористы унесли жизни одиннадцати членов израильской делегации. Вместе с ними погиб немецкий сотрудник полиции.
Эти цифры нельзя воспринимать как сухую историческую статистику. За каждой из них стоял человек – спортсмен или тренер, у которого были близкие, планы и надежды.
Ошибки в подготовке и проведении операции показали, насколько опасны недостаточная координация, слабое планирование и отсутствие необходимого опыта действий в подобном кризисе. После трагедии в Германии была создана специальная антитеррористическая группа GSG 9.
Однако история на этом не закончилась.
Родственники погибших долгие годы добивались доступа к документам, признания ошибок и справедливой компенсации. В 2022 году Германия, Бавария и Мюнхен согласовали выплаты родственникам жертв на общую сумму около 28 миллионов евро. В 2023 году федеральное Министерство внутренних дел инициировало международный исследовательский проект, посвящённый обстоятельствам трагедии.
Почему важные вопросы так долго оставались предметом споров? Почему семьям пришлось десятилетиями добиваться ответов?
Это вопросы не только к прошлому. Они касаются того, как государство относится к памяти о погибших, к собственным ошибкам и к людям, которые имеют право знать правду.
Вернёмся в наше время.
Германия располагает современными полицейскими структурами, специализированными подразделениями и опытом проведения крупных международных мероприятий. Но ни техническое оснащение, ни профессиональная подготовка не дают абсолютной гарантии безопасности.
Именно поэтому важно не обещать невозможное, а показать, насколько серьёзно организаторы готовятся к угрозам.
Полиция Мюнхена и Баварии, федеральные органы безопасности, спецслужбы и организаторы должны действовать как единая система. Необходимо заранее определить, кто принимает решения, кто руководит операцией в кризисной ситуации и как информация о потенциальной угрозе превращается в конкретные действия.
Особое внимание потребуется уделить олимпийской деревне, где будут жить спортсмены. Контроль доступа, защита жилых зон, проверка аккредитаций и своевременное выявление подозрительной активности должны сочетаться с профессиональной оценкой угроз. Нельзя забывать и о безопасности зрителей, транспортных узлов и мест проведения соревнований. Необходимы планы эвакуации, медицинской помощи, резервной связи и взаимодействия экстренных служб.
Есть и менее заметная, но не менее важная сторона вопроса – кибербезопасность. Олимпиада зависит от цифровых систем связи, аккредитации, транспорта и управления соревнованиями. Их нарушение может поставить под угрозу работу всего мероприятия.
Все эти направления требуют тщательной подготовки, совместных учений и достаточного финансирования. При этом конкретные оперативные планы будут зависеть от окончательной концепции Игр и оценки угроз в соответствующий период.
Пока Германия не получила право на проведение Олимпиады, говорить об окончательно утверждённой системе безопасности Мюнхена преждевременно.
Но уже сейчас общество вправе требовать ясных ответов: кто будет нести ответственность, какие ресурсы предусмотрены и каким образом проверят готовность всех служб?
Разумеется, раскрывать потенциальным злоумышленникам детали охранных мероприятий нельзя. Однако принципы организации безопасности, распределение полномочий и механизмы контроля должны быть понятны обществу.
У трагедии 1972 года есть урок, который нельзя забывать: открытость не означает беззащитность. А наличие информации об угрозе ещё не означает, что государство сумеет вовремя и правильно на неё отреагировать.
Есть ещё один момент, который придаёт возможной мюнхенской Олимпиаде особое значение.
Если Игры состоятся в 2036 году, это будет ровно сто лет после Берлинской Олимпиады 1936 года, которую нацистский режим использовал для пропаганды.
Для одних проведение Олимпиады в демократической Германии через столетие после тех событий станет символом исторического преодоления и международного сотрудничества. Другие будут опасаться, что юбилейная дата придаст проекту слишком сильный политический оттенок.
Этот спор нельзя разрешить одной красивой церемонией открытия. Историческая ответственность проявляется не в торжественных речах, а в отношении к памяти, в готовности обсуждать трудные вопросы и в уважении к человеческому достоинству.
И в этом смысле Мюнхен несёт особую ответственность ещё и перед памятью жертв 1972 года.
Если Игры пройдут в 2040 или 2044 году, исторические вопросы не исчезнут. Но и в случае 2036 года было бы неправильно сводить всю Олимпиаду к одной символической дате. Главное – каким будет содержание проекта и какие ценности он действительно воплотит.
Итак, что мы имеем на табло?
У Мюнхена есть серьёзные преимущества: спортивное наследие, известность во всём мире, развитая инфраструктура и возможность создать новый жилой квартал. Германия в целом тоже может выиграть от проекта – если за громкими обещаниями последуют реальные инвестиции в массовый спорт, транспорт, подготовку спортсменов и доступную среду.
Но есть и риски. Десять миллиардов евро – пока предварительная оценка, а не окончательная цена. Расходы могут вырасти. Экономические выгоды могут распределиться неравномерно. И если значительную часть финансовой ответственности возьмёт на себя государство, налогоплательщики вправе знать, за что именно они платят.
Наконец, есть безопасность – тема, по которой нельзя довольствоваться красивыми обещаниями. Память о трагедии 1972 года требует профессиональной подготовки, чёткой ответственности и готовности учиться на ошибках прошлого.
Возможно, именно здесь и проходит главная линия олимпийского соревнования для Германии. Не между Мюнхеном и другими претендентами на проведение Игр, не между сторонниками и противниками больших расходов, а между двумя подходами к будущему.
Первый – провести грандиозный праздник, получить красивые фотографии, международное внимание и громкие заголовки.
Второй – использовать Олимпиаду как возможность улучшить жизнь людей, укрепить спортивную систему, создать полезную инфраструктуру и показать, что государство способно ответственно обращаться с общественными деньгами и защищать человеческую жизнь.
Первый путь обещает яркое зрелище. Второй требует гораздо больше работы.
И если однажды на мюнхенском стадионе действительно прозвучит стартовый сигнал, хотелось бы, чтобы к этому моменту Германия уже ответила на главные вопросы.
Кто выиграет от Игр? Что останется после них? И как сделать так, чтобы каждый спортсмен, каждый зритель и каждый житель города чувствовал себя защищённым?
Настоящая победа Олимпиады не только в обилии рекордов и звоне медалей. Она измеряется тем, насколько лучше станет жизнь людей после того, как погаснет олимпийский огонь, и тем, сумеет ли страна сделать всё возможное, чтобы спортивный праздник никогда больше не обернулся человеческой трагедией.
Соперниками Германии стали Катар, Индия, Южная Корея, Венгрия, Турция и Южная Африка. О своём решении по части проведения Олимпийских и Паралимпийских игр 2036 года МОК сообщит на своей сессии в середине 2029 года. Ну а если Мюнхен не выиграет контракт на 2036 год? Очень просто: он продолжит борьбу за 2040-й или 2044-й год, используя уже разработанные концепции с дополнениями. Какой бы расклад ни случился, уже известно, что более 40 компаний значатся в немецкой заявке – неважно, на какой год. Это сейчас, осенью 2026 года. И что будет к завершению рассмотрения немецкой заявки, можно легко предугадать. Совершенно однозначно: нарастающий поток предложений, от которых нельзя будет отказаться. Время летит быстро. Так что спешите, господа, делать ставки в этих играх, которые, возможно, покруче Олимпийских.
Олимпийская скульптура в Лозанне. Фото автора.
После окончания факультета журналистика ТашГУ работал в ряде республиканских газет, журналов, редакций Узбекского радио.
Эта рассылка с самыми интересными материалами с нашего сайта. Она приходит к вам на e-mail каждый день по утрам.
