12/11, как и 9/11, стало катастрофой для Запада

Возможно, ещё более значимым событием, ускорившим медленный упадок Запада, стало вступление Китая во Всемирную торговую организацию 11 декабря 2001 года.

В связи с 25-й годовщиной на этой неделе террористические атаки 11 сентября 2001 года широко вспоминают как событие, ознаменовавшее начало падения Запада – от бесспорного мирового гегемона до статуса цивилизации, находящейся в упадке, если не сказать откровенно угасающей. Однако, возможно, ещё более значимое событие в этом медленном упадке произошло ровно три месяца спустя, 11 декабря 2001 года: Китайская Народная Республика вступила во Всемирную торговую организацию.

В 2001 году экономика Китая всё ещё была меньше экономик таких ключевых развитых стран, как Великобритания, Япония, Германия и Франция. Спустя четверть века она значительно превосходит совокупный ВВП всех четырёх стран. Сегодня китайская экономика более чем в десять раз больше, чем была в 2001 году. В 2009 году Китай стал крупнейшим в мире экспортёром товаров, причём речь уже шла не только о дешёвых пластиковых изделиях, но и о высокотехнологичной продукции, такой как автомобили и бытовая электроника.

Отчасти этот рост был достигнут благодаря режиму официально санкционированных двойных стандартов. Пользуясь тем, что другие члены ВТО соблюдают правила, Пекин прибегал к таким уловкам, как предоставление отечественным компаниям незаконных государственных субсидий, введение обременительных налогов для иностранных компаний, чтобы лишить их лёгкого доступа на китайский рынок, а также краже интеллектуальной собственности и принудительная передача технологий.

Китайские производители, имея возможность платить своим работникам более низкую заработную плату, получили возможность обходить существовавшие ранее торговые барьеры и наводнять Запад своей продукцией. Это, в свою очередь, привело к дальнейшему упадку собственных производственных отраслей Запада: американские и европейские заводы закрывались. Теперь, оглядываясь назад, всё это хорошо известно и, для тех, кто хотел видеть происходящее, было совершенно предсказуемо уже в то время.

Так почему же западные лидеры, которые руководили процессом вступления Китая в ВТО, не увидели очевидного? Их ослепляли серьёзные заблуждения относительно неутешительной природы человеческой натуры.

Перестановка ролей

Позволить Китаю стать членом ВТО было не просто экономическим решением – это была гигантская и самонадеянная попытка осуществить социальную инженерию. Здесь прослеживается параллель между пост-9/11 фантазиями политических лидеров о том, что мусульманское население Афганистана и Ирака каким-то чудесным образом преобразится после высадки там американских войск, и столь же наивными мечтами о чудесном преобразовании китайского народа, которое якобы должно было произойти благодаря распространению правил глобальной свободной торговли и западных капиталистических практик.

Если оглянуться на риторику конца администрации Клинтона в 2000 году, когда Клинтон и его сотрудники пытались убедить Конгресс предоставить Китаю статус постоянных нормальных торговых отношений, становится очевидной параллель с риторикой последующей администрации Буша относительно потенциального преобразующего воздействия войны с терроризмом на целые цивилизации.

Речь, которую президент Клинтон произнёс в Школе передовых международных исследований Университета Джонса Хопкинса в Вашингтоне в марте 2000 года, сегодня выглядит весьма неудачно не только с точки зрения её экономических прогнозов («Мы сможем экспортировать продукцию, не экспортируя рабочие места» и «Мы получим ценные новые гарантии защиты от любого резкого роста импорта из Китая», – ошибочно обещал Билл), но ещё больше – с точки зрения его совершенно устаревших представлений об основах человеческой природы. Как с воодушевлением рассуждал Клинтон:

Вступая во Всемирную торговую организацию, Китай не просто соглашается импортировать больше нашей продукции; он соглашается импортировать одну из самых дорогих для демократии ценностей – экономическую свободу. Чем больше Китай будет либерализировать свою экономику, тем полнее он будет раскрывать потенциал своего народа – его инициативу, воображение, его замечательный предпринимательский дух. И когда люди получают возможность не просто мечтать, но и осуществлять свои мечты, они потребуют большего права голоса… [Когда это произойдёт] джин свободы уже не вернётся в бутылку. Как однажды сказал председатель Верховного суда США Эрл Уоррен: «Свобода – самая заразительная сила в мире».

Разумеется, это было за целых 20 лет до того, как китайское государство впоследствии глобализировало коронавирус.

 Война с террором или война по ошибке?

Здесь также прослеживалась прямая параллель с вызывавшей насмешки риторикой эпохи войны с терроризмом о том, что знакомство с западными экономическими и социальными нормами само по себе приведёт к освобождению мусульманских женщин за рубежом. Китайские женщины, конечно, буквально не носят паранджу, но, как обещала госсекретарь США Мадлен Олбрайт, членство во Всемирной торговой организации всё же должно было помочь им сбросить эти символические «головные покрывала»:

Расширение торговли и инвестиций также увеличит контакты с иностранцами, включая американцев, и укрепит связи с торговыми партнёрами, живущими в совершенно иных системах, например в Гонконге и на Тайване. Такая открытость должна особенно способствовать улучшению положения женщин в Китае, предоставляя им новые возможности и облегчая им возможность сравнивать свой опыт с опытом женщин в других странах мира.

Двадцать шесть лет спустя число женщин, в настоящее время входящих в высший руководящий орган китайского Политбюро, в точности совпадает с числом женщин, входящих в Совет министров Талибана: ноль.

После вторжения в Ирак, предпринятого им после 11 сентября, 6 ноября 2003 года преемник Клинтона Джордж Буш выступил с речью о демократии на Ближнем Востоке. Он начал её с рассуждений о том, как либерализация национальной экономики, обеспеченная вступлением во Всемирную торговую организацию, якобы должна была способствовать развитию демократии в этом регионе:

Китай обнаружил, что экономическая свобода ведёт к национальному богатству. Руководители Китая также обнаружат, что свобода неделима – что социальная и религиозная свобода также необходимы для национального величия и национального достоинства. В конечном итоге мужчины и женщины, которым позволено самостоятельно распоряжаться своим благосостоянием, потребуют возможности самостоятельно распоряжаться своей жизнью и своей страной.

Буш ясно давал понять, что аналогичные экономические реформы на Ближнем Востоке приведут к соответствующим результатам: достаточно изменить социально-экономические принципы страны – и её народ изменится вместе с ними. В теории всё просто. На практике всё гораздо сложнее. Риторика Клинтона о Китае и Буша о Ближнем Востоке в основе своей говорит об одной и той же неправде: достаточно изменить коррумпированные или отсталые институты этих стран, и они затем автоматически станут похожи на нас – как следствие некоей чистой политической телеологии.

Это не так. У разных народов разные культуры. Предоставление им беспрепятственного доступа к нашим институтам лишь даёт им возможность подрывать их изнутри. Реалистично говоря, с того во многом забытого мрачного дня 11 декабря 2001 года Китай не стал больше похож на нас – он лишь воспользовался этой юношеской западной иллюзией в собственных, геополитически расходящихся с Западом целях.

Источник: https://thefederalist.com/2026/09/14/12-11-like-9-11-was-a-disaster-for-the-west/

Перевод Рины Марчук